Солнце

Осенная пора — прекрасная пора любви и счастья. Игривые лучи солнца проникают в кабинеты, нагревая их, а прохладный ветер, попадающий через открытые окна развивает тонкие светлые пряди. Блондин в юбке разглаживает руками лист бумаги, приклеивая буквы, которые только что вырезал. Какой хороший день, фестиваль, подумаете вы, но не для этого парня. Из его глаз ручьём текут слёзы. Он, наконец, может не сдерживать их. Чистые, как утренняя роса капли падают на пол, а после тонкие пальцы вырисовывают сердечко на этом месте. — За что он так со мной?... — с уст зеленоглазого срывается крик, и он слышит, как к двери кто-то подошёл. — Чифую, что-то случилось? — Такемичи обеспокоен. Его лучший друг начал вести себя странно ещё летом. Он почти не общается со своим соулмейтом, избегает его, и последняя попытка Такемичи поговорить закончилась слезами. Зелёные глаза смотрят прямо в голубой океан. Чифую встаёт с пола, демонстрируя свои худые ножки в гетрах и разбитые колени, он, не спеша, подходит к Ханагаки, обнимает и кладёт подбородок на его плечо. Опешив, парень сжимает свою юбку, начиная волноваться. — Хочу родиться в другом мире... — как-то грустно шепчет Чифую, смотря в бесконечное голубое небо, — как думаешь, есть способ? — Чифую... — Таке обнимает друга, словно он дорогое сокровище, — расскажи мне, что случилось? Мацуно отходит от парня, берёт в руки банку с энергетиком. — У меня поплыла метка, — будто это ничего не значит, говорит тот, делая глоток. Минута молчания, и Ханагаки в ступоре. "Акане-сан говорила, что если метка плывёт — значит один из пары отвергает второго и это плохо." — Чифую, скажи честно, — сглотнув крупный ком в горле, он продолжает, — ты... — Я хочу расстаться с Баджи. Нам нет смысла больше быть вместе. Он не понимает, что я тоже хочу любви. Я ему не игрушка... Он даже взаимной боли не чувствует. " Какой боли? О чём он говорит?" — Соулмейты — это родство душ, — объясняет Чифую, делая очередной глоток, — чувства на двоих. Если мне плохо, то и соулмейту тоже. У нас этого уже нет. Больше нет смысла следовать за ним, словно собачка за хозяином. — Вот как... — стоит Чифую пустить слезу, как резко начинает болеть запястье. Голубоглазый хватается за руку и падает на пол. — Ты чего? Что-то случилось?! — светлая макушка стремительно подбегает к Ханагаки. Тёплые руки касаются лица Такемичи, от чего боль пропадает, и становится как-то больно душевно, но не физически. "Что это, чёрт возьми? Я чувствую такое неприятное биение сердца, но у меня пульс в норме" — взгляд парня устремняется во взгляд напротив, — " А это блять что?! " В широких зелёных глазах Мацуно плохо окрашенный блондин разглядел перерезанный цветок анемон. Как же это красиво... Бархатные цаеты анемона поистине прекрасны. Приподнявшись с пола, Мичи убирает с себя руки друга и, схватив лицо того, резко, словно змея, целует его алые губы. Удивительно, ведь тот и не сопративляется... Боль постепенно угасает, становится тепло и так спокойно... Блондины похожи на двух влюблённых девочек, совсем неопытные, осторожные и оба с разбитым сердцем. Душа соединяется воедино, как только их языки сплетаются... Вот это красота... Пустошь души Чифую напоминает одинокий холодный водопад с кусочками льда и эти прекрасные цветы полностью усеевают образовавшееся озеро. Сам водопад находится в ветренном поле, но даже так, это выглядит завораживающе. " Какая красивая у Чифую душа" Поцулуй прервали шаги в коридоре. Оба знали, кому они принадлежат, так как они сопровождались матерной присказкой Мицуи. А вот и третий в юбке. Его руки совсем не походят на руки блондинов. Он крепко сжимает табличку с надписью. — Вы чё тут делаете? — вот Мицуя правда выглядел странно, — я не собираюсь один позориться! — а Инупи-кун разве не с нами? — С вами, — доносится голос с другой стороны. Вот она — настоящая леди. Хоть юбка и короткая, но он выглядит как хладнокровная сучка, которая разобьёт любому не только сердце, но и голову. Из них всех он — единственный без гольф. Хотя они и не нужны ему. Его длинные изящные ноги и без этого прекрасны. — Инупи, а Коко не даст пиздюлей? — Да хер знает. Он вроде занят, поэтому я согласился. Там, кстати, эти пришли... Парни вышли в холл школы. Какая же напряжённая атмосферка между Чифую и Баджи, но что это? Кейске спокойно обнимает и треплет по голове недовольного блондина. Даже не вооружённым глазом видно, как Мацуно не нравится это. Его целую в щёку, крепко обнимают... Опять эта боль пробирает до кончиков пальцев. Эта девственная красота души рушится с каждой секундой. Не выдержав, Таке хватает Чифую за руку и тащит за собой. — Баджи-кун, прости, мы должны девочкам помочь... — хреновая, но очень правдоподобная отговорка. Блондины спешат удалиться, но вот не судьба: Чифую хватают за руку и прижимают к себе. — ммм, Баджи, если это твой соулмейт, то я сочувствую тебе. "А это кто блять? Чё за бананы на голове" — Казутора, закрой рот, да он мой соул. — хах, не наблюдаю, — конечно, Тора издевается, усугубляя ситуацию, — фестеваль начинается через час. Так куда вы спешите? Не комфортно? — Тора наклоняется к уху Чифую, — шлюшка. Чифую лишь выбивается из "объятий" и бьёт Казутору по лицу. — завали нахуй, — парень поправляет юбку и уже сам тащит Такемичи в класс. — Мицуя, пошли, — Сейшу берёт Мицую за талию и тоже тащит за собой, попутно ёбнув Казутору по голове, — благодари, что не каблуком по роже. — ой блять, напугал. Да, Сейшу сейчас был на взводе. Вообще он спокойный и никак не отреагировал бы... Разве что съязвил, но не в этот раз. Оттолкнув Мицую, длинные ножки в каблуках изящно бьют того с вертухи, из-за чего банановая голова оказывается на полу. — Хули ты вообще разлёгся? Ты тоже с нами, — таща за воротник Тору, Мицуя и Сейшу перешёптываются на счёт случившегося. Сказать что гости ахуели — ничего не сказать. — Вы чё встали? Я что-то пропустил? — Инуи с вертухи Казуторе зарядил, — отвечает Хаккай Коконою. — Бля... Надо было раньше приходить.. — Такемичи, иди вперёд, я догоню... Ох как парню не хотелось оставлять друга одного, но сейчас это было необходимо. — Хорошо, я буду ждать в классе. Блондин свернул в сторону туалета, где обычно никого нет. Его приветливо встретили знакомые стены. Парень подошёл к зеркалу и оттянул воротник. — Если и это не поможет, — оттягиваю кожу, шепчет тот, — то... Ему не дают договорить, открывая дверь. — О, Чуфую, вот ты где. Большие ладони брюнета ложатся на бёрдра, заползая под юбку на ягодицы, в то время как острые клыки находятся прямо возле своего излюбленного места на шее. Было бы у них всё хорошо, Чифую бы уже отдался, но увы, не в этот раз. Карие глаза разглядывают отражение в зеркале и неожиданно замечают бордовое пятно. — Это чё? Кто посмел прикоснуться к твоей шее? Ревность — это единственное чувство, когда Мацуно получал внимание от Кейске. — Баджи, я не твоя вещь... — Чё? Не уходи от ответа. Я не попугай. Кто это сделал? — как же легко вывести Кейске из себя. — Не важно... — Ох нет, Мацуно, — брюнет хватает блондина за подбородок, смотря прямо в его изумрудные глаза. — Баджи... Мы расстаёмся... — а вот и неуверенность, которую так боялся показать парень в юбке. — Хуёвая шутка. Так кто это сделал? — будь воля Баджи, он бы уже разбивал ебло тому, кто тронул его соулмейта. — ДА УСЛЫШЬ ТЫ МЕНЯ! МЫ РАССТАЁМСЯ! НЕ ПОДХОДИМ ДРУГ ДРУГУ, ПОНИМАЕШЬ? — сорвавшись на крик, парню сразу же прилетело кулаком по лицу. Вот так неожиданность... Щека Чифую начинает опухать. Блондин отталкивает Кейске и убегает прочь весь в слезах...