Утренний Ваня

Серёжа просто обожает смотреть на утреннего Ваню. На Ваню, который не вылезает из-под пледа, пока не наденет огромную футболку. На Ваню, который заваривает себе один и тот же кофе (с двумя ложками самого кофе и одной сахара). Такой Ванечка плавится от каждого прикосновения, но не пошло, совсем нет, это больше похоже на невероятную любовь, от которой только и хочется, что прикрывать глаза от наслаждения. И вспоминать такое утро в течение дня Серёжа тоже обожает.

***

— Бля, Серёга, чтоб ты сдох, – Ваня неуклюже входит в маленькую кухню, еле перебирая ногами, наверное, Пешков действительно вчера переборщил, – Ты меня решил до смерти затрахать? Причём в прямом смысле этого слова. Серёжа с виноватой улыбкой и невинно открытыми глазками, а-ля Кот в сапогах. — Ну тебе же понравилось. Ты мне вчера затирал про «крышесносный оргазм», что-то изменилось? – в типичной нагловатой манере ответил Пешков, хотя говорил так-то фактами, и Ваня нехотя, но всё же согласился. Ну что теперь отпираться? — Ладно, фактишь. Прикрываю ебальце. На губах Серёжи растянулась довольная ухмылка, а пальцы кокетливо накручивали прядку кудрявых волос. Этот Ваня был слишком домашним, хоть и не романтизированным ни капли. Он никогда бы не сказал: «Я тебя так люблю», без сильной нужды. В его стиле исключительно влюблённые взгляды и прикосновения «невзначай», хотя и любовью заниматься Ваня тоже невероятно любит. Возможно даже из-за каждого утра вместе после сего процесса. И это грело душу больше, чем яркое солнце за окном кухни, которое, кажется, идёт с Ванюшей в комплекте, иначе как объяснить, что они настолько сочетаются? Стоял приятный запах свежего кофе, одинокая кружка стояла на столе, а от неё шла струйка пара. Пешков не пил кофе, но все пропорции знал наизусть, даже пытался сделать прикольную пенку, как это делают профессиональные бариста. Но ничего не вышло, и Серёжа забросил попытки экспериментировать с пищей, тем более, если эта адская смесь потом достанется Ване. Хотя кое-что в этой пенке видимо всё же получилось, ведь Ваня даже похвалил импровизированного бариста за приятный вкус. Конечно, это кажется невозможным, как вообще можно запороть взбитое молоко? Но просто тогда он пытался намешать популярную «сырную пенку», а о результате вы уже знаете. Бессмертных подхватывает белую кружку, заметно пожелтевшую от, наверное, старости. Он с благодарностью смотрит на Серёжу, пьёт горьковатую смесь и лыбится от этого странного чувства заботы. На дворе лето, на часах… семь утра?! Ваня аж подавился кофе. — Я же мог ещё спать и спать! – он досадно вздыхает и продолжает пить, обидно, конечно, но, видимо, придётся смириться, что больше не уснёт. У Пешкова улыбка до ушей, он любит это время, но только когда рядом будет сидеть любимый человек, на которого только и хочется смотреть и радоваться, что из семи миллиардов людей этот достался именно ему. За окном шелестят листья и громко бьются об окна старенькой брежневки. Как там говорилось… «люди, живущие в панельках и панельками, вообще-то, сами рано или поздно становятся панельками»? Серёжа и Ваня съехались недавно, но уже прочувствовали весь кайф от этого. Раньше они были в часу езды друг от друга, да и контактировали они в основном во время и после совместных стримов, или когда кому-то очень хочется к второй половинке. Случалось такое не редко. Теперь они вместе каждый день. Безусловно расходятся кто куда по универам, но вечером снова утоляют эту невыносимую жажду от нехватки друг друга. Сегодня суббота, и раздосадованный Ваня жалеет, что не поспал ещё пару часиков как минимум. Сегодня суббота, и Серёжа наслаждается этим пустынным утром и утренним Ваней, который опёрся спиной о кухонный стол, не желая сесть на стул, как все нормальные люди. — Я тебя люблю. Очень люблю, Ванюш… –тихо говорит Пешков с хрипотцой из-за явно невыспавшейся головы. — Я тоже, Серёж, я тоже, – отвечает Ваня, приподнимает уголок персиковых губ, припухших от вчерашних поцелуев (страстных и контрастных их чувствам сегодня). Его сердце бьётся тихо и размерено, а его Серёжа встаёт с маленькой табуретки и целует в щёку со всей нежностью. Бессмертных смотрит на него пару секунд затуманенным взглядом, прикасается своими губами к губам напротив и ухмыляется сквозь этот лёгкий «чмок». Они любят по-своему хорошо, для одних — чересчур ванильно, для других — ни капли страсти. Но плевать им на всех, они грёбанные панельки, хоть и не депрессивно-СНГшные ни на один процент.