про ласковые объятия под цветущей яблоней

       тогда было лето. солнечное жаркое лето. на широких улицах очень пыльно, задохнуться можно. люди в машинах проезжают, почему-то очень торопятся, они не замечают прекрасную погоду или не хотят замечать. однажды, хёнджин упал на дорогу, словно сломанная кукла. ему повезло, что он не умер, но лучше бы его не стало, чем так. острые камни впивались в голые ноги, наверно, об них можно было порезаться. на руках практически рвался ужасно пушистый свитер. теперь в нём нельзя уснуть и не проснуться, слишком уродливо. по бледной коже бежали слёзы, а в волосах запуталась трава. глаза разболелись. после такого падение в коленях что-то постоянно хрустело. сломанный подросток отскребал себя от асфальта и получал косые взгляды со стороны взрослых. возможно, за свои страдания, хёнджин нашёл вход в прекрасный цветочный сад. в начале, казалось, что это место давно забросили, но всё было ухоженно. красивый ажурный белый забор, был настолько чистым, что казался нереальным. цветы высажены в каком-то причудливом порядке. внимание привлекали прекрасные лилии с розоватым оттенком. в углах росли жёлтые розы, на них, будто шипов не было. в это время года цветут яблони, а их было много, очень-очень. на каждом повороте было хотя бы по одному дереву. практически в самом центре сада — самое прекрасное. восхитительные белые цветы манили своей красотой, а под листвой сидел ангел. мальчик с прозрачной кожей и невидимыми крыльями за спиной, он светился ярче звёзд. его светлые волосы по плечи сияли на солнце, горсти веснушек плавали по аристократичному лицу, изящной шее и ключицам, на нём была прелестная винтажная рубашка, что немного не вписывалось в обстановку, но безумно подходило ему. он дремал в тени под деревом, чуть наклонив голову. хёнджин позволил себе сесть рядом с незнакомцем. вокруг него летали светящиеся бабочки, они напевали успокаивающие мелодии и садились на волосы. просидев под деревом, наверно, два часа (на самом деле десять минут). голова милейшего ангела упала ему на плечо, всё тело зажгло, по рукам бежали мурашки, а в коленях больно захрустело. под действием магии этого цветочного сада, глаза начали закрываться, усталость разлилась по телу. практически проваливаясь в сон, удерживая остатки сознания, хёнджин уловил, как мальчик начал обнимать его руку и в тот момент всё стало не важно. вокруг спящих детей танцевали солнечные зайчики. возможно, хёнджин истёк бы кровью, кормя своей плотью птиц, невинные цветы проросли бы за счёт рек из крови. возможно, его сердце бы остановилось, а в лёгких выросла бы трава, но под боком лежал ангел с прозрачной кожей и невидимыми крыльями. волшебный мальчик защитил от лакричной смерти. у хёнджина на сожженных кончиках волос осталась тревога. жгучая такая. колени хрустели, а сломанные дети прижимались к друг другу щеками. проснувшись через пару часов, хёнджин не находит рядом с собой ребёнка. каждый день с грустью возвращается в цветочный сад, ждёт того мальчика, что спас его от смерти. там будто выросло ещё больше цветов. однажды, в коленях хрустит больше обычного и он падает. в этот раз на цветы около яблони. лёгкие рвутся. на щеки выливаются моря слёз, плачет и кричит. хёнджин — плакса, так твердят все вокруг. руки неприятно трясутся. лакричный вкус смерти оседает на языке. из-за цветущей яблони появляется мальчик, а хёнджин и не заметил, продолжил рыдать. сломанный ангел блестит больше прежнего, словно на волосы высыпали банку с блёстками, он тихо ложится рядом и нежно смахивает очередную слезу у хвана. обходится совсем как с любимой игрушкой. хёнджин дёргается, пугается, но успокаивается. солнечный мальчик улыбается ярче звёзд. они молчат, будто именно так и нужно. руки что-то прожигает, а взгляд тянется к ангелу, тот сверкает. телефон в кармане неприятно вибрирует. хёнджин не хотя тянется, звонит мать. удивительно. мальчик рядом вздыхает как-то разочарованно. на трясущихся ногах хван встаёт с травы и последний раз засматривается на блестящие волосы. я феликс, приходи завтра… бархатный голос растворяется в листве цветущей яблони. джин улыбается, очень добро, но вынужденно убегает.       

***

       хёнджин был недолюбленным ребёнком. родители упустили важную вещь, а теперь их сын слишком легко привязывался к людям. неуспело пройти и пару дней, как хван стал словно зависим. как же сильно он влюбился в мальчика с прозрачной кожей и невидимыми крыльями за спиной. каждый день, как заколдованный, сбегал из дома в цветочный сад, там он сидел под цветущей яблоней и преданно ждал. он мог лежать на траве днями и часами, наблюдать за бабочками. феликс приходил примерно в двенадцать часов, в его волосах всегда сидели как минимум две бабочки, а ещё ангел любил обниматься. хёнджин тянулся к ласке, сильно и безнадёжно — они обнимались под деревом и их невозможно было отлепить друг от друга. часто, они просто сидели, молча, но со временем оказалось, что феликс говорит, много-много, а хёнджин любит слушать. тогда, ангел рассказывал очень интересные вещи. например, о поющих и танцующих цветах, что росли в цветочных рядах. чей это сад? возможно, феликс не хотел отвечать. он положил голову хёнджину на плечо, его волосы словно горели, непонятно как бабочки ещё были живы. сердце зажгло, в коленях сильно захрустело — могло продолжатся и дальше, но феликс, будто почувствовал чужие страдания. руки ангела упали на голые ноги, прошлись по порезам и следам от острых камней, а потом боль ушла. исчезла. сломанные колени, вдруг, починились, а сердце, неужели, перестало жечь. после, долгожданного исцеления, феликс заговорил. видишь тот дом? он выглядит жутковато, там сейчас никто не живёт, но раньше жила женщина, пару лет назад она повесилась на этой яблоне, сад принадлежит ей. из родственников у неё осталось только два сына, но они тут не живут. повеяло холодом, но ангел под боком горел, кажется, своим теплом он мог согреть несколько сотен людей. хёнджину было прекрасно тепло и уютно, он потянул мальчика на себя, чтобы тот разместился у него на груди. ли, похоже, готов был мурлыкать, когда его волосы начали перебирать. пару поглаживаний — руки хвана все блестят. а ещё феликс классно целовался. выяснилось, это, одним пасмурным днём. в очередной раз сбежав из дома, хёнджин прибежал в сад. ликс был чем-то обижен, а стоило опустится под дерево рядом с ним, как ли полез целоваться, без предупреждений, неожиданно. вкусно и сладко, наверно, как присущи ангелам. после особенно долгого поцелуя, хёнджина попросили спеть, а он и не отказался. скорее всего, тогда, они полюбили друг друга ещё больше.       

***

       летним холодным днём хёнджина увезли в другой город и не спросили, ещё и накричали за слёзы. было волнительно и тревожно. номера феликса он не знал, виделись каждый день, а такая неприятная оплошность. сидя на заднем сидении в машине, хёнджина трясло, возможно, из-за страха. он безостановочно рыдал, кричал на родственников и просил заткнуться, но тут же жалел, что вообще говорил всё это. в голове были мысли только о ангеле. казалось, что пропустив очередную встречу, феликс уйдёт от него, оставит в одиночестве. все ужасных четыре дня на улице было холодно, а хёнджина тошнило от любой еды. наверно, за это время он выплакал все слёзы и грозился умереть от обезвоживания. ненавидел себя и всех вокруг. в один из дней, находясь в доме своего детства, хван нацарапал на обрывке бумаги портрет, искренне восхитился. почему-то, скучал жутко. рисунок влюблённо прижал к груди и обнял себя руками, прикрывая глаза. бабушка подошла не заметно и неудачно пошутила, но хёнджин её не слышал, а как обычно, пассивно-агрессивно попросил больше не шутить. рисунок упал в траву. стало всё хуже, когда руки, довольно сильной женщины, прижали мальчика к себе. находясь в страшном состоянии вырывался как мог, а затем убежал в другой угол, под громкий смех. он грустно подметил, что от феликса было тепло по особенному. хван больно закусил костяшку пальца, а всё тело уже болели от бесконечных рыданий. глаза, будто, наждачкой натёрли. всё-таки, хван — жуткий плакса. доехал хёнджин до дома, чуть живой, целую кучу раз поссорился со всеми родственниками, но даже был немного рад. вернулись только уже под вечер, что никак не останавливало его. совсем скоро закат. из дома грозились не отпустить, но с криками сдались. джин бежал, как мог, насколько быстро позволяла физическая подготовка и странное состояние. последний поворот, а вот и вход в прекрасный цветочный сад. успевает засмотреться на лилии. находит яблоню, что уже давно не цветёт, но продолжает жить, в отличии от девушки, которая посадила каждый цветок в своём саду, но почему-то не захотела жить. в сердце, разом, больно врезаются шипы от жёлтых роз. феликс прекрасен, затмевает собой солнце. немного пугает, необычный для него вид: длинный кардиган с достаточно большим вырезом, что видно ключицы, короткие шорты и гольфы в чёрно-белую полосочку. он безупречно сидит на траве, как-то грустно улыбается, но тянет руки. хёнджин нетерпеливо обвивает чужую шею руками и тихо всхлипывает куда-то в плечо. странным стечением обстоятельств ликс оказывается на коленях хвана. целует жадно, ненасытно, как в последний раз. от обычных нежностей, уже разболелись и опухли губы, а низ живота сильно потянуло. феликс позволяет гладить его бёдра, но руки проскальзывают дальше, в глубь кофты грязно-розового цвета. нащупывая резинку шорт, поднимается чуть выше и укладывает ладони на обнажённую талию. ли шумно выдыхает — из-за холодных прикосновений. падает цветок с волос хёнджина и улетает маленькая бабочка. где-то тут пересекли точку невозврата. от новых поцелуев феликс откровенно стонет и сильно краснеет. почему-то, чужие губы постепенно переходят на щёку и подбородок джина, от чего оба не могут вдоволь насладиться, прикосновения оголённой кожей ощущаются слишком ярко и жутко приятно. возможно, между удовольствием и здравым рассудком, они с полной уверенностью выбирают первое. феликс ёрзает, вызывает трение, как-то томно хихикает смотря на лицо джина, замечает растерянность, хитро улыбается. он крепко держится за чужие плечи и прячет лицо. поначалу двигается медленно, прислушивается к хёнджину, осознав как лучше, начинает активно потираться своим возбуждением о пах джина. у феликса дрожат колени от активных действий, но желание быстро получит разрядку, сильнее всего этого. хван в очередной раз, странно хнычет, когда потянувшись к ширинке на чужих шортах, его рука оказывается между их телами и вызывает новую волну ощущений. оставаясь совсем без сил еле как заставляет остановится. джинни, пожалуйста, будь нежным… с такими словами феликс чуть привстаёт и стягивает ненужный элемент одежды. хёнджин кусает губу, кажется, до хруста зубов, рука опускается на открывшийся взору член и пару раз проводит. у ликса трясутся руки, и сбивается дыхание, когда он пытается растягнуть пуговицы на своей кофте. не снимай, холодно будет после быстрых раздумий, джина тоже раздевает и с жуткой ухмылкой помогает стянуть штаны. футболка остаётся на месте. удивительно, какие большие карманы у кардигана… один изящный палец с пугающей скоростью тонет в феликсе, глаза спокойно прикрывает. хёнджину становится ужасно стыдно, из-за его действий, он ведь собирается опорочить совершенно невинный цветок, прекрасного ангела. от столь возвышенных мыслях внизу живота ещё больнее тянет, а в ликса входит второй палец. каждый поцелуй выходит очень пошлым, каждая фраза воспринимается совершенно по-другому. ли не сдерживаясь стонет, хёнджин тихо вздыхает, желает не портить прелестную картину. пару раз успевает прикоснуться к себе и готов сдохнуть от развратности всей ситуации. ангел, оказывается не так невинен, когда целуя веснушку на ключице, джин суёт третий палец. вторая рука скользит по нежной коже на внутренней стороне бедра. феликс выгибается, а в какие-то моменты забывает дышать. невидимые крылья за его спиной, начинают ярко светится, они оба на грани. три изящных пальца выходят также быстро как зашли, а ли трясёт, он скулит от желания. целует слишком нетерпеливо. хёнджин старается сделать всё нежно и предельно аккуратно. член медленно погружается, а они слишком ласково обнимаются. джин сильно зажмуривает глаза, когда входит полностью, у него резко кружится голова, воздух не поступает в лёгкие. возможно, у феликса такое же состояние. он ловит звёздочки перед глаза, но сам нетерпеливо насаживается. уняв, дрожь в коленях и видя, что ликс привык начинает двигаться. сознание где-то на луне, огромное желание захватило сломанных и покалеченных подростков. голова кругом идёт от бесконечных ощущений. феликс принимает легко и по-своему прекрасно, наверно, уже миллионный раз шепчет «джинни-джинни-джинни». совсем как скороговорку. хёнджин как-то наугад тянется, старается ладонями коснутся каждого кусочка тела, резко начинает быстро дрочить младшему и более смело двигаться в нём. феликс только благодарно стонет, и, видимо, хочет поскорее кончить. слишком быстро расстегивает пуговицы кардигана, чуть не срывает. хёнджин заканчивается первым, насыщенно и ярко. видеть милое личико феликса, который готов плакать, быстро дрочить ему и трахать одновременно, слишком нереально. какой-то приторный вкус лакрицы оседает на языке, пока хван продолжает двигаться в податливом теле. — кончай, ликси. всё тело ещё чувствительно, после оргазма, каждый толчок отдаётся тихим стоном. феликс не сдерживается, больно жуёт губу, сперма марает живот и немного руку хёнджина. поцелуй получается очень мокрым, а объятия самыми ласковыми из всех, что когда-либо были у них. в огромных карманах кардигана находятся салфетки, удивительно, что одежду не измарали. наконец-то, обращают внимание на окружающую обстановку, странно, то что все цветы, будто зацвели лучше прежнего, а на улицах уже темнело. из очень тёплых объятий не хотелось вылезать, словно, феликс куда-то убежит. быстрый поцелуй в нос и щёку. приходи сюда каждый день, пожалуйста, джинни - моя драгоценная сломанная фарфоровая кукла, дождись меня... а затем, только пустота и сильные чувства.