Кольцо с кошачьей мордашкой

И снова сидят они все в тесном кругу. Домашние посиделки. Странно только, что это не опять какая-то всратая вечеринка, где везде валяются бутылки, банки, вообще что-либо от алкоголя; чрезмерное количество одноразок (хотя стоят они не дёшево) по всех углах комнаты; и куча, куча мусора, на сборку которого уйдет день, а то и два. Кто-то, как всегда, шутит, кто-то говорит по душам, кто-то жалуется, а кто-то влип в телефон, отвечая на сообщения или смотря видео фанатов. Сергей с подружками своими снова на диване сидит, общается о том, о сем - когда стрим следующий, когда на очередную вписку позовут, когда опять будут всяких разных людей заебывать. А Ваня напротив сидит, на ещё одном диванчике - с кентами своими. Ну как кентами - с теми, с кем нашли общий язык, и с кем можно обсудить что-либо интересующее. Русый незаметно исподлобья смотрит на кудрявую голову - так и внести хочется. А потом снова в улыбке расплывается - заобнимал бы до смерти. Может, ударить хочется, потому что он общается не с ним - а с какой-то Аминой. А приласкать, потому что не посмеет рука подняться на кудрявого кулаком. Но, посмотрим правде в глаза - они не разговаривают вовсе. Ваня вечно чем-то занят, у него всё поминутно расписано. А Сергею всегда скучно - вот и ищет, с кем побазарить. Безусловно - Амина его давняя подруга, к ней претензий и быть не должно. Но что-то душу терзает: - "Сам зрителям жалуется, что не отвечаю, а на деле - и не строчки!" Вот и ударить хочется. Что бы уж точно заметил. Но он не посмеет. Ни за что. Эвелинка несёт очередные кружки с какао: - Сейчас ещё должны пирог привезти, подождите чуть-чуть. - заговорила Эвелина. - Да... В последнее время курьеры слишком медленно работают. - возмутился Ярик, в которого и так урчит в животе. Третьей порцией какао он вовсе не наестся, а скорее вырвет. - Ну, другого выхода нет. Еды в доме - тоже. Заказать ещё что-то - ещё дольше подождём. - А как мы, вшестером, поделим этот несчастный пирог, что бы все наелись? - сдерживая скупые слезы, молвила Даша. - "Плакса хренова..." - всплыло в голове Сергея. Снова все замолчали, занимаясь своими делами. Всё-таки один гений додумался заказать хоть какую-то еду, и всем было одинаково, кто это. Ярик, 100%. И пока все наслаждались, Эвелине пришло на телефон уведомление, что пирог не придет, ведь и так большая задержка заказов. Девушка лишь отмахнулась, нечего никому не сказав. "Потом что-то придумаю." - Ну всё, ребят, - вдруг заговорил Ваня, вытерев руки салфеткой, - мне пора. - Куда? - Дела на студии. Минуты на счету. - показав пальцем на настольные часы, Ваня начал собираться, и вскоре вышел. Ветер холодный. Противный такой. Вроде весна, а чувство, мол только зимы начало. Штаны черные, тонкие, не раз ношеные - не согревают. Пальто тоже лёгкое - не для морозов сшитое. Ещё и дождик небольшой. Хорошо, что не ливень. Сев на скамью в парке, Ваня снова признался себе, что нет у него планов на студию. И вообще он свободен этих чертовых 3 дня. И что делать ему сейчас нечего. Такси долго ехать будет, как эти курьеры, автостопом - страшно. - "И нахуя я соврал?" Да он и сам не знал, зачем соврал. Плохо ему там было. В том доме. Вместе со всеми. Русые волосы давно промокли, пока Ваня думал о чем-то своем. Но тут он услышал желанное, но такое недовольное и сухое: - Чё тут сидишь, мокнешь? - Ваня огляделся. К нему шёл Серёжа, такой же мокрый. Ему, наверное, совсем не холодно, ведь идёт он, как на облачке, держа своё пальто под рукой. - Тебе не холодно? - спросил русый. - Нет. О себе бы позаботился. Я как-то обойдусь. - Накинь пальто. - проигнорировав слова друга, сказал Ваня. Он хотел молвить это непринужденно, сухо, но как всегда получилось нежно и с заботой. Серёжа недовольно оделся, ворча что-то себе под нос. Потом присел около старшего. - Ты почему ушёл? И не на студию должен был идти. Не умеешь врать. - Просто стало скучно. Вопросы? - Чё ты такой агрессивный? И не общался со мной сегодня совсем? - А у тебя что - подружек мало? Когда не посмотри - ты на Амину вешаешься, как проклятая цепочка - сдерживался русый до последнего. Что бы не зареветь, как девочка. - Ну, она же мне лучшая подруга... - И много у тебя таких лучших подруг? - перебил Ваня, смотря выжидающе в глаза. Вот так они двое и замолчали. Каждый в своих мыслях. Ваня о перила скамьи облокотился рукой, и голову отвернул. Может, дождь разум очистит, вымоет всякую дрянь. А Серёжа сидел, как каменный, почти не дыша. Только перебирал в руках подол верхней одежды. И никто не может подобрать слов правильных. Даже звук вымолвить страшно. Хотят друг друга обнять сильно-сильно, за волосы схватить и не отпускать. Ну вот - дождь заменил снег. Интересная нынче погодка. - Мудак ты, Серёжа. - нарушил тишину Ваня. Где-то глубоко в сердце он хотел сказать совсем не это. Но злость вся эта, усталость и нервы дали о себе знать. Русый не мог сказать иначе. Даже стыдно стало - так долго думать, какие подобрать слова, а выпалил банальное "мудак ты, Серёжа". Бессмертных быстро застегнул пуговицы нижние на одежде и ухватил сумку свою, идя в неизвестном ему направлении, лишь бы подальше от этой мрачной суеты. Ой-ой-ой, слезы льются ручьём. Кажется, что сопли он рукой подбирает. Тремор по телу, да такой, как в наркомана какого-то. Снег лезет в глаза, но на него как-то похуй. И ручку сумки настолько сильно сжал, что костяшки руки побелели, и так на белой, как полотно, коже. - "Какого хуя я плачу, сука?!" Резкая тяжесть в спине. Шагу не сделать. По талии поползли чьи-то руки и сильно-сильно сжали. Уже и дышать сложно. Иван голову опустил, и увидел чьи-то пальцы, а на одном из них - колечко маленькое, серебряное, с фигуркой кошачьей мордашки. - Ты его не выкинул? - молвил старший, не поднимая головы. - А должен был? - Оно же дешёвое и ужасное. - А я думаю - самое ценное и прекрасное. Оно мне напоминает тот день, когда ты мне его подарил. С лицом краснеющим и дрожащими руками. - Тебе так нравится хуйня с привокзального киоска? - И твои терпкие мужские духи.