Кафельное сердце

Прошло около года с того момента как, из за жестокости моего отца я сбежал из дома. Первые две недели я мог оплатить место на матрасе в ночлежке. А потом денег и на это не осталось. Так я оказался там, где боится оказаться любой монстр: городские трущебы. В этом месте каждый сам за себя. Понятия милосердия и сострадания там просто не существует. Вот уж в правду: "убей или будь убитым" Хоть лето было и холодное, дождливое, я кое как справлялся. Беды начались как только пришла зима. Так как из одежды у меня была лишь рваная курточка да брючки и тут же простудился, а без лекарств мгновенно стало хуже. С каждым днем я чувствовал как становлюсь все слабее и как приближается конец. В конце концов через месяц скитаний я совсем выбился из сил. Был поздний вечер. Голодный, больной и замерзший я сидел на снегу прислонившись к стене я уже не просил о помощи, и ни на что не надеялся. А на что мне было надеяться? Так рано или поздно заканчивают все обитатели трущеб да и о помощи просить было некого. Закоулок в котором я сидел был обсалютно пуст, я сидел подобрав тощие колени и спокойно ждал неумолимо приблежающегося конца. Открыв глаза, поглядел на снежинки: они медленно плыли в воздухе кружась в свете тусклого фонаря, и падали на землю, расплываясь у меня перед глазами. Я завернулся в свою курточку и закрыл глаза. В этот момент старался думать о чем то хорошем: о солнце, или о лете, или представлять какой была моя мама. Я никогда не видел её и тут была огромная почва для фантазии. Я уже был готов предаться своим мечтам и тихонько уйти в иной мир, как вдруг... - - Извини пожалуйста! Эй! Я открыл глаза. Передо мной стоял юноша на вид чуть старше меня. Как бы его получше описать... Это был здоровяк, похожий на сдобную булочку. Он был весь покрыт мягкой белой шерстью. Глаза его были добрые и чуть чуть взволнованные, а на голове из под тёплого плаща цвета спелой сливы виднелись маленькие рожки. Одет незнакомец был достаточно богато и солидно и сразу виден что хорошо воспитан. Рядом с ним шагах в трех поодаль стоял громила одетый в доспехи и грозно смотрел на меня. Я ужаснулся ведь понял что передо мной стоял сам принц. - - Приветик..! - начал юноша, - Извини пожалуйста, мы немного заблудились тут... Ты не подскажешь как выйти на дворцовую площадь? От страха и слабости я не мог проговорить ни слова. Видя что я не отвечаю, громила в доспехах сделал шаг вперёд и угрожающе заговорил: - ты что, червяк, совсем страх потерял?! Отвечай когда его высочество с тобой говорит!! Но принц остановил его рукой: - Ну успокойтесь, Люциус! Вы его только напугаете! Тот кого принц назвал Люцеусом нехотя отошёл, а принц обратился ко мне: - Так ты можешь помочь нам? Я собрал остатки сил и опираясь на стену поднялся и пошёл прямо сделав знак моим новым знакомым следовать за мной. Я шёл медленно, не поднимая головы, а принц и Люциус шли за мной. Шли мы дворами, узкими улочками и закоулками. Люциус все время недоверчиво смотрел на меня. В конце концов он ускорил шаг и поравнялся с принцем. — Мне не нравится этот тип, ваше высочество! Совсем не нравится, чувствую заведёт он нас с вами не туда.! — Хватит быть таким подозрительным! — хмыкнул в ответ принц, — он приведёт нас туда куда надо, вот увидишь! Я прекрасно слышал это, но никак не отреагировал. Через пятнадцать минут мы вышли на дворцовую площадь прямо к парадному входу дворца. — Спасибо тебе, — наклонив голову в знак благодарности проговорил принц, — я этого не забуду. Я поклонился и собирался уйти, но ноги меня не слушались. Всё вокруг поплыло и потемнело. Последнее что я помню — как земля вдруг ушла у меня из-под ног и я рухнул на снег. * Я проснулся сам не понял где. Кругом было светло, чисто и тепло. Я был в просторной комнате, по углам стояло два шкафа, письменный стол, комод, много полок с книжками и игрушками. Я лежал на диване напротив большой кровати, укрытый огромным пуховым одеялом. Я плохо мог что-то понять, но одно было точно ясно: умирать сейчас не планируется. Вдруг в коридоре послышались голоса: один явно был голос принца, а другой принадлежал какой-то женщине. Не успел я придумать что мне делать, в комнату вошли двое: уже знакомый мне принц и не старая ещё женщина, на вид лет сорока. Она была одета в голубое платье до пола с белыми, длинными и широкими рукавами. Это была королева. В руках она держала небольшую корзинку с полотенцем, в то время как принц нёс аптечку. Заметив что я пришёл в сознание, королева приветливо заулыбалась: — Ой, вот ты и очнулся. Как самочувствие? Я был так смущен, озадачен, ошарашен и в ужасе что просто молча смотрел на них. — Не бойся! — с улыбкой сказал принц, подойдя ко мне, — мы не приченим тебе вреда. Он сел на край кровати. Королева тоже подошла ко мне — Всё хорошо — проговорила она и достала из корзинки полотенце. Я испуганно переводил взгляд на неё потом на принца и снова на нее. Её величество встряхнула полотенце и подойдя ближе положила его мне на лоб. Потом она достала из корзинки микстуру, налила её в ложку, и протянула её мне. Я мгновенно отпрянул и с ужасом посмотрел на неё. В ответ королева с добротой улыбнулась: — Всё хорошо, дружок. Не бойся, выпей это пожалуйста. Тебе станет лучше. Решив что терять мне все равно нечего я послушно выпил лекарство. — Вот и славно — проговорила королева. От волнения моё дыхание ускорилось и я стал похож на испуганного суслика. Желая как то разрядить обстановку принц решил начать диалог: — Меня зовут Теодор. А тебя как? Я хотел было что-то ответить но все слова мгновенно повылетали у меня из головы. В итоге я только промычал что-то невнятное. Принц с недоумением посмотрел на меня: — В чем дело? Ты нимой? Я посмотрел по сторонам ища что ответить. — Ничего, — произнесла королева, — я думаю он он просто стисняется, верно? Спокойный тон её величества немного успокоил меня. Королева, похоже, была очень доброй и я понял что её не нужно опасаться. Тут в комнату вошёл мужчина лет пятидесяти. Он был такой же внешности как принц Теодор, только громадный! Это был сам король. Он окинул все быстрым, но сосредоточенным взглядом. От его вида стало не по себе. — В чем дело, Филип? — вставая, спросила королева. — Корал… Позволь тебя на минуточку… Королева гордо расправила плечи и вышла в коридор вслед за своим мужем. Даже сквозь тяжёлую дубовую дверь были слышны отрывки разговора: — Почему ты просто не приказала горничным сделать все, что нужно? — Нечего тут этим сплетницам уши греть! — Но ведь подумай сама, Корал! Грязный, уличный мальчишка в замке! Что скажут об этом? — Но этот, как ты изволил выразиться, «улечный мальчишка» помог нашему сыну и мы должны отплатить ему тем же! — Мы не можем позволить ему остаться жить здесь. — Да не будь же ты таким монстром, в самом деле!.. Я почувствовал, что дело пахнет керосином. Мне захотелось провалиться сквозь землю. Теодор как и я внимательно слушал этот разговор, следя за интонациями. Он перевёл взгляд на меня. — Всё будет нормально — пробормотал он с улыбкой, — не бойся. Они скоро перестанут. Он на секунду замолчал. Я видел что принц и сам немного напуган, и что он ищет повод чтобы о чем нибудь поговорить. Я открыл было рот чтобы что-то сказать, как в эту секунду в комнату вернулись король и королева. Принц в ожидании посмотрел на родителей. — Мы не можем позволить этому юноше тут жить, — грозно проговорил король. — Но как же, отец! — вскричал принц. — Так. Ни одна из комнат для него не подходит. Я все прекрасно понимал и хотел уже поблагодарить их за все и уйти, но принц нахмурившись сказал: — Если вы не хотите выделить ему отдельную комнату, я разделю с ним свою. — Да ты с умя спятил! — вскричал король. — Всё равно! — не отступался принц. Король незаметно покосился на королеву, та слегка нахмурилась. Филип закатил глаза и, недовольно покусав зубами воздух, произнес: — Ваша взяла.! Пусть живёт! Принц аж подпрыгнул от радости: — Спасибо! Спасибо большое! Я смотрел то на короля, то на королеву, то на принца не понимая, что происходит и что мне стоит делать. Король кинул на меня ещё один гневный взгляд и ушёл. Королева вздохнула с облегчением. — Ох! — приговорила она и обратилась ко мне, — прости его пожалуйста. Можешь устраиваться и чувствовать себя как дома, — она улыбнулась и направилась к двери. Собираясь уйти она сказала, — Тео, сынок, только не сидите до поздна. Тебе завтра рано вставать. — Хорошо, матушка, — ответил принц. Королева ушла. Я в страхе забился в угол дивана. Принц заметил это и сел на край неподалёку от меня: — Извени… Ты очень испугался? Я кивнул. — Не переживай, — улыбнулся принц, — мой отец просто не в духе, вот и ворчит. Он это не со зла! Так то он хороший. Я молчал и слушал Теодора. — Ты что, правда немой? — с дасадой спросил он. Я помотал головой. — Тогда почему же ты молчишь? Я хотел было подтвердить то что могу говорить, но снова только пропищал что-то несуразное. — Да ладно! Не стоит так мучаться! Не можешь говорить и не надо. — успокоил меня его высочество, — зато ты слушать умеешь. Я чуть чуть улыбнулся. Теодор немного поболтал ногами потом подскочил и заговорил: — Раз ты теперь тут живёшь, позволь я покажу тебе что и где. Он указал на полки с разноцветными книгами и ящик с игрушками: — Тут книжки и старые игрушки, — он подошёл к шкафу, — тут одежда, а там мой письменный стол. Ты можешь брать что хочешь. Я с интересом рассматривал игрушки. Заметив мой интерес принц вздохнул: — Я с ними почти уже не играю. Меня готовят стать королём и целыми днями чему-то учат. Я люблю учиться. Но плохо когда не остаётся времени на что либо ещё кроме этого. Теодор хотел кажется что-то ещё сказать, но в комнату вдруг вошёл тот самый Люциус. — Ваше высочество, — проговорил он, — ванна готова. — Я сейчас приду, — ответил принц. Люциус ушёл. — Подожди тут, пожалуйста, — произнёс его высочество, — я не на долго, — и принц ушёл закрыв за собой дверь. Пользуясь минутой одиночества, я выбрался из-под одеяла и встал на ноги. Одет я был самым забавным образом: на мне была гигантского размера, кремово-белая батистовая рубаха, сильно ниже колена. Из-под её пола виделись мои тощие, исцарапанные босые ноги, на которые были надеты вязаные носки, которые тоже были явно больше чем нужно. В этом всем я выглядел ещё более худощавым и жалким чем был на самом деле. Я был слаб, так что в ногах правды не было и поэтому я сел обратно на диван. Я пытался уложить в мозгу все, что со мной произошло и убедить себя в том, что я не на том свете, а принц и королева не ангелы. Но я вспоминал гневный взгляд короля и Люциуса и понимал, что это все ещё подлунный мир и все в порядке. Я сидел и предавался своим мыслям пока в комнату в пижаме не вернулся Теодор. Вслед за ним вошёл Люциус, неся ещё одно одеяло. — Спасибо, что не ушёл, — улыбнулся, обращаясь ко мне, принц и, забрав у Люциуса одеяло постелил его на свою кровать и сел на нее, — спасибо Люциус. Можешь идти. — Как скажите. Спокойной ночи, ваше высочество, — и Люциус ушёл, погасив лампу и закрыв дверь. — Кстати, — сказал принц как только дверь за стражником закрылась, — я стащил у прачки вещи, которые лежали в твоей куртке. Он порылся в кармане штанов и достал несколько резиночек, камешков, пробку от бутылки, рогатку, старую фотографию и старые золотые часы на цепочке с затертой крыжечкой. Я хотел кинуться и забрать дорогие мне вещи, но вовремя сдержался и только посмотрел на принца, ожидая разрешения. Принц удивлённо улыбнулся и протянул мне вещи. — Бери, не стисняйся. Они ведь твои. Я тихонечко встал и, подойдя в его высочество, аккуратно взял первым делом часы и фотографию, позабыв про другие вещи. — А как же остольное? — с недоумением спросил принц. В ответ я лишь своими тощими пальцами загнул пальцы Теодора, в знак того, что остальное он может оставить себе. — Это мне? — спросил принц. Я кивнул и одев на шею часы спрятал их под рубаху. Принц расплылся в улыбке сжав в руках безделушки. — Спасибо большое! — сказал он. Я улыбнулся и зевнул. — Ох, уже очень поздно, — заметил принц, — к тому же тебе нужно больше отдыхать. Я понял намёк и забравшись на свой диван лёг накрывшись одеялом. Теодор запихнул безделицы под подушку и тоже лёг. — Спокойной ночи, — зевая произнёс он. Я что-то пискнул в ответ. И, свернувшись клубочком, начал засыпать. «Господи! — думал я, — Господи, лишь бы это был не сон! Лишь бы не сон! Спасибо! Спасибо огромное!» Я ещё немного полежал и сам не заметил как заснул. * Прошло некоторое время. Через месяц я совсем поправился и набрался сил. Первое время я вообще не выходил из комнаты принца и только там и сидел дни напролёт. Мне никто не запрещал выходить, просто я очень боялся, но позже набрался храбрости и иногда начал делать вылазки в коридор. Принц поделился со мной не только своей комнатой но и кое-чем из одежды. Вся одежда Теодора была мне безумно велика и казалось, что я могу в ней заблудиться. Глядя на мою фигуру, королева лишь со вздохом качала головой: — Бедняжка! Какой же ты худенький! Не ребёнок, а прутик! На что я только думал: «ну я же скелет… Для меня это нормально наверное…» В конце концов королева велела сшить мне одежду по размеру. Вообще королева заботилась обо мне как о своём ребенке и порой это меня очень смущало. Полной противоположностью королевы был король. Я до смерти боялся его и всячески старался обходить стороной. Стоило мне увидеть его в конце коридора — я старался свернуть куда нибудь или спрятаться. Что касается принца то он очень быстро ко мне привязался. Каждый вечер он играл со мной в шахматы, в морской бой, в мяч, в пиратов, мы собирали пазлы и просто о чем-нибудь говорили. Вернее говорил только Теодор я же просто молча слушал его и иногда кивал. Я много раз пытался заговорить с принцем или королевой, но каждый раз собираясь что-то сказать я вдруг забывал как это делается и получалось только что-то невнятное. Кроме того что я не мог произнести не слова, я не мог есть когда меня сажали за стол с королевской семьёй. Я просто пил воду, и ждал когда можно будет уйти. Вообще я ел очень немного. Основной моей едой был хлеб и вода. Так могло бы продолжаться долго если бы я один раз не услышал, как её величество в слезах жаловалась врачу: — Он так слаб! Почти ничего не ест, и бледный такой! После этого я стал стараться есть побольше хотя-бы для того чтобы не расстраивать королеву. Все же я чувствовал себя немного неловко. Я не знал как отблагодарить их. Они приютили меня, дали одежду, накормили и вообще отнеслись по-человечески а я ничего не мог дать им взамен. Таким образом прошло около полугода, а я все молчал. Её величество уже даже начала учить язык жестов, желая наладить со мной общение, но я этого языка не знал, поэтому все было без толку. И вот как то принц, вернувшись после вечерних занятий с учителем, снова пытался со мной заговорить. — Но нам надо ведь хотя-бы узнать твоё имя. Я покачал головой в знак того, что это вполне разумно. Принц замолчал, раздумывая как бы это сделать, а я как бы преодолеть себя и начать говорить. Задумавшись, я стал катать по столу карандаш. Теодор наблюдал за моими действиями и, кажется, они натолкнули его на идею. — А ты писать умеешь? — спросил он. Я кивнул. Теодор поднялся со стула, достал из ящика стола лист бумаги и положил его на стол передо мной. — Вот. Напиши, пожалуйста, свое имя, — с этими словами он передал мне перо. Я потёр лоб, пытаясь вспомнить чему учился в первом классе. Потом я взял перо, и кое-как, криво и косо написал: «Виктор». Принц, наклоня голову, посмотрел на мою писанину. Он явно не думал меня обидеть и поэтому хотел сразу прочитать правильно. Он покрутил лист в руках. Я поднял глаза для него. — Ну у тебя и почерк, должен заметить… Никак не разобрать что написано… Подожди минутку, — он деловито наморщил носик и попытался прочесть, — Ви-и-и… — принц замолчал и попробовал начать снова, — Ви-и-и-ж-ж… Ви-и… — Виктор… — в пол голоса поправил я. Его высочество оторвался от листка и выторощил глаза на меня. — Так ты можешь говорить?! — воскликнул он. — Д-да… — Как здорово! Принц, совершенно забыв про манеры, подскочил ко мне, обняв, и ненароком приподняв в воздух, закружился со мной по комнате. От неожиданности я взвизгнул. — Ты можешь говорить! Можешь говорить! Можешь говорить! — не унимался принц. — Р-раздавите.! — пролепитал я. Принц остановился и опустил меня на пол. — А почему же ты раньше молчал? — с недоумением спросил Теодор. Я потупил глаза в пол и еле слышно проговорил: — Боялся… — Чего боялся? Я боязливо посмотрел по сторонам, как будто опасался быть услышанным. — Так чего же? — от нетерпения снова спросил принц. — Короля, — пролепетал я. Теодор похоже очень удивился этому известию. Я виновато потёр плечи. — Не нужно его бояться, — с улыбкой сказал принц, — он хороший, хоть и порой очень строгий. — Вам виднее, ваше высочество, — наклонив голову в знак прочтения, произнёс я. — Ну какое «высочество» — махнул рукой принц, — просто Теодор. — Хорошо, ваше высочество Теодор. Принц засмеялся. В ответ я только смущённо улыбнулся. С того вечера я стал разговаривать, но только с принцем. Он что-то спрашивал у меня по типу: сколько мне лет, когда у меня день рождения, чем я люблю заниматься, где учился и так далее. Я кое как, коротко отвечал и так же спрашивал что-то подобное. Говорить же в присутствии королевы, а тем более короля я не решался. Как не уговаривал меня Теодор я не мог этого сделать. Прошло больше месяца, но я так и не решился. В конце концов обстоятельства вынудили меня заговорить. То был рождественский сочельник, и мне и принцу подарили кучу сладостей. — Как вкусно шоколад пахнет! — воскликнул принц. — Очень! — согласился я. — Ну… Может мы все-таки съедим по одной? — Ну… Давайте. И мы съели по одной конфетке, потом ещё по одной другой конфетке, потом по карамельке, потом по зефирке, по ириске, по прянику, по тянучке, и не заметили, как слопали почти все конфеты. Но метаться было поздно. Сделанного не воротишь, да и к тому же уже было пора за стол и король и королева ждали нас в столовой комнате. Мы сели за стол. Принц что-то рассказывал о географии, королева с большим вниманием слушала его. Король тоже слушал и иногда поправлял, если Теодор допускал какие либо неточности. Я в свою очередь так же слушал, но не мог поучаствовать в разговоре, во первых потому, что ничего не смыслил в географии, а во вторых все ещё не отваживался говорить. Я задумчиво рассматривал салат, лежащий в моей тарелке. Но тут королева, похоже заметившая мою отстраненность обратилась ко мне: — Позволь спросить, как тебе тут? Я лишь поднял глаза на неё и многозначительно кивнул. — То есть, тебе хорошо с нами? — уточнила королева. Я снова кивнул. — Хм, — с улыбкой протянула королева, — это радует. Видя её улыбку, я засмущался и опустил глаза в тарелку. — Ой, а что же ты так мало кушаешь? — ахнула королева, — не вкусно? На это я не знал как ответить и замявшись посмотрел по сторонам. — Корал, прошу, — нахмурился король, — отстань уже от него. Может он просто не голоден. Совсем не ожидая того, что король вступится за меня, я благодарно посмотрел на него. Он сделал вид что не заметил этого. — Извини матушка, — вмешался принц, — мы с Виктором решили попробовать конфеты, которые нам подарили и не могли удержаться от того, чтобы съесть их. Почти все… Должно быть поэтому он и не хочет есть. — Силы небесные! Я же говорила вам не есть много сладкого, а то аппетит перебьете! Я и Теодор виновато опустили глаза. — Постой-ка, — проговорила её величество, — как ты сказал его зовут, Теодор? — Виктор — повторил принц. — Откуда ты это узнал? — спросил Филип. — Он сам мне сказал. — Но как? Он ведь не может говорить, — удивилась Корал. — Теодор, врать не хорошо, — нахмурился король. — Но я не вру! Он сам мне сказал! Все собравшиеся посмотрели на меня. Понимая, что скорее всего сейчас судьба принца зависит от меня, я хотел подтвердить, что он не врет, но вдруг испугавшись промычал что-то. — Ну что же ты.? — прошептал принц, — ну давай, пожалуйста.! Я закусил губу и виновато посмотрел на него как бы сказав: «я не могу!». Принц понял, что ему не выкрутиться из этой ситуации и повернувшись перевёл взгляд на родителей. — Зачем ты соврал, сынок? — спросила королева. — Но… Его правда так зовут. — Тогда, если не он сказал, — продолжал король, — откуда ты это узнал? — Я говорю вам, это он мне сам сказал! — Теодор Френсис Фицелбер! — уже повышая голос сказал король, — сейчас же скажи правду! — Но это правда, я клянусь! — Раз ты так, — уже не выдержал его величество, — я вынужден наказать вас, юноша! Марш в свою комнату, и не выходить от туда до самого рождества! Теодор потупил глаза и нахмурил брови. — Да, отец, — произнёс он и встал из-за стол, собираясь уйти. — Люциус! — крикнул король в коридор. В зал вошёл солдат и поклонился. — Проводите принца в его комнату. Люциус снова поклонился. Принц уже вышел из-за стола и собирался уйти. В эту секунду меня будто стукнуло: я мог помочь ему. Но не помог. Принц в праве обидеться на меня и больше никогда-никогда со мной не разговаривать! Ошарашенный этой мыслью, я вскочил с места и закричал: — Стойте! П-прошу не наказывайте его, ваше величество! Всё присутствующие в шоке посмотрели на меня. Я понял что это было слишком большой вольностью с моей стороны, так вскакивать и встревать. Я сжался как осиновый лист и стал ждать что будет. Король и королева переглянулись. Всё кроме Теодора были явно в шоке и смотрели так будто бы увидели говорящее дерево. Первой опомнилась королева. — Так это правда? — произнесла она, — ты можешь говорить? — Д-да, ваше величество… — почтительно наклонив голову, ответил я, — его высочество не врет. П-прошу, не ругайте его. — А… А… Пфф… Ну. — замялся король, тоже оправившись от шока, — если это правда… То… Теодор, ты можешь вернуться сюда. Теодор кивнул и подошёл ко всем. — Раз, ты можешь говорить, почему же раньше молчал? Я замялся, думая что ответить. С одной стороны я не мог сказать правду что боялся, но с другой это был единственный выход. — Я… Немного стеснялся… — наконец пролепетал я, — извините… — Ох мальчики! — с улыбкой всплеснула руками королева, — с вами не соскучишься! — Кстати… — спокойным тоном произнёс король, — раз ты можешь говорить, нам с её величеством хотелось бы задать тебе пару вопросов… — он как то пристально посмотрел на меня, будто бы хотел взглядом проникнуть в самую глубину моего сердца, — если не возражаешь. От его взгляда мне стало не по себе. — Д-да… Конечно… — еле слышно сказал я. — Ой, давайте лучше пойдём в гостиную. Там будет лучше. — предложила ее величество Мы вышли из столовой и направились по коридору. Немного погодя, мы вошли в уютную комнату. В ней был камин, напротив его диван и шкафы с книгами и настольными играми. Король и королева по очереди стали задавать мне вопросы, примерно такие же как задавал до этого принц. Я отвечал на них кратко и по существу. По началу это было больше похоже на допрос, но потом я стал немного раскрепощённее и разговор пошёл бодрее. Через пол часа у их величеств вопросы подошли к концу. — Итак… Почти все что было нам интересно мы узнали, — проговорил король, откинувшись на спинку дивана и взяв с журнального столика книгу, — теперь последнее… Будь добр скажи… Как ты оказался в трущёбах? Услышав это, королева локтем чутка пихнула мужа в бок, но было уже поздно: от одного только этого вопроса ко мне в голову хлынули тучи неприятных воспоминаний. Я начал нервно перебирать пальцами. — Я… Я уб-бежал из дома… Н-на то были причины, уж поверьте… — А твои родители? — спросил принц. — Мамы у меня нет. Отец был очень жестокий. Он всегда был груб и не сдержан… — я вспоминал все, что происходило и к горлу поступал ком, — м-много пил… Кричал и дрался… В конце концов я п-поднакопил денег… И сбежал. Королева ахнула, лицо короля затянулось тенью, Теодор с сочувствием посмотрел на меня. Я проглотил слезы. Королева кинула яростный взгляд на короля, который и сам кажется осознавал свою вину и обратилась ко мне. — Это просто ужасно! Неужели и правда на свете могут быть такие чудовища, как твой отец! — Как видите, ваше величество… Я был подавлен. Все моё хорошее настроение вмиг улетучилось. Теодор подвинулся и, жестом предложив мне сесть, проговорил: — Иди сюда. Я тихонечко подошёл и сел между принцем и королём. Теодор погладил меня по плечу: — Не грусти, Витя. Сейчас же все хорошо. — Ты с нами, — улыбнулась королева. — И это хорошо, — смущённо улыбнулся я. Её величество улыбнулась и обняла меня и Теодора. Я этого совсем не ожидал и поэтому чуть-чуть вздрогнул. Но как только секундное удивление прошло мне вдруг стало так хорошо. Все смущение тревога тут же исчезли и на душе стало гораздо легче. Я аккуратно приобнял Корал и Теодора. Король же сидел отстранившись. Теодор протянул ему руку: — Иди к нам, пап. Король закатил глаза и, нехотя пододвинувшись, обнял нас. «Силы небесные, как хорошо!» — промелькнула у меня мысль. Остаток вечера прошёл просто прекрасно: Мирно потрескивал камин. Гостиная была празднично украшена. Тут и там висели гирлянды, еловые веточки, и разные игрушки: стеклянные шарики, блестящие шишки, керамические сосульки, белые ватные ангелочки. В углу стояла пышная елка которую мы с Теодором наряжали третьего дня. Мы вчетвером сидели на диване. Филип читал какую то старую книгу, читал он скорее для себя, так как книга была о политике, а быть может просто другой не было, но Теодор уговорил его читать вслух. Принц слушал что читает король, королева приобнимала Тео и меня, а я смотрел на огонь, который плясал на дровах в камине. Мне было так хорошо и так тепло на душе как не было никогда в жизни, я расслабился и совершенно позабыл о манерах и уважении. В этот момент в моем сознании появилось какое то наивное детское чувство и сейчас мне казалось что королева моя мама, король папа, а принц мой родной брат. Я положил голову на руку её величества. Она ласково погладила меня по спине. — Спасибо… — еле слышно прошептал я. — За что? — Спросил принц. — За все, — ответил я и заулыбался Но вот часы над камином пробили полночь. Пора было ложиться спать. Принц и я умылись и уже легли. Король и королева пожелали нам спокойной и тоже отправились спать. Я устроился на своём диване, положив руки под голову, и стал невольно думать о своём прошлом. Теодор взбил свою подушку, плюхнулся на неё и довольно потянулся. — О-ох ну и вечер! — протянул он, — приключения да и только! — Ага — сонно отозвался я. — Кстати, должен сказать спасибо, — его высочество повернул голову в мою сторону, — ты ведь спас меня сегодня. — Да что там… — улыбнулся я. — Ну правда! В последний момент! — принц приподнялся подперев голову локтем. Он делал так всякий раз, когда хотел поболтать перед сном. — Извените, что не сразу, — пробормотал я, — раньше мне… Решительности не хватило… — Да ничего. Все равно, ты победил свой страх и это очень здорово! — Спасибо, ваше высочество… Принц ненадолго замолчал. Мне стало понятно, что ему нужно обдумать тему разговора и он ещё некоторое время будет безмолвен. Я взглянул в окно. За стеклом кружились в свете фонаря снежинки. Белые и холодные они вились в воздухе и падали на землю. Я вдруг вспомнил, как почти год назад снежинки так же летали в тусклом вечернем свете, а я сидел на земле в холодной подворотне и прощался с жизнью. От этих воспоминаний мне стало и грустно и радостно: грустно потому, что я вспомнил то чувство гнетущей безисходности, а радостно от того, что мне так повезло, что ко мне в тот вечер подошёл принц и что сейчас я живу с такими хорошими людьми. Потихоньку я сам признавался себе, что очень полюбил принца и королеву. Короля наверное тоже, но какой-то страх который я перед ним испытывал мешал мне признать это. Вопреки своей обычной скромности, я поднабрался храбрости и решил начать разговор первым. — Знаете, ваше высочество, — тихо начал я, — этот год был н-наверное лучший в моей жизни. — Почему же? — спросил принц повернувшись ко мне. — Ну… Я живой… Мне ничто не причиняет боль… У меня есть дом, и одежда, и я учусь, рядом такие хорошие люди. Я о таком и мечтать не смел! Принц улыбнулся: — Это очень радосто, слышать, что ты счастлив. Это ведь главное. Я ответил ему улыбкой и не на долго замолчал. Потом покусав губу пробормотал: — П-простите, возможно это в-вольность так говорить… — Что? Я немного засмущался потом еле слышно проговорил: — Вы, принц… И ваши родители… Вы стали мне почти как семья… Принц расплылся в улыбке. Мне вдруг стало очень стыдно и неловко и я сполз с головой под одеяло. — А знаешь, — сказал принц сев на кровати и свесив ноги, — я ведь всегда мечтал чтобы у меня был младший брат. Чтобы все с ним вместе делать. И чтобы было с кем поговорить. Но я всегда один и родители говорили мне, что они не могут завести второго ребенка и это вообще чудо, что у них есть я… Но все равно мне было немного одиноко… Я, кажется, начал понимать к чему клонит принц. — Ну… — продолжал он, — ты не сильно младше всего на год и думаю идеально подходишь на роль брата. — Вы тоже… — пролепетал я. Теодор слез с кровати и подойдя ко мне протянул мне лапу. — Так что, тогда может… Братья навсегда? — Навсегда, — ответил я и пожал ему руку. Я не мог сдержать счастливую улыбку. У меня теперь был настоящий брат и я вдруг почувствовал, что теперь никогда больше не буду одиноким. Теодор тоже заулыбался. Он нехотя тихонько отпустил мою руку и лёг на свою кровать. — Спокойной ночи, братец! — сказал он. — Спокойной ночи, — ответил я и стал засыпать. Я не могу передать, сколько счастья тогда было в моей душе. Радость прямо переполняла меня. Мне хотелось подойти к принцу и заобнимать, он его высочество уже заснул и будить его я не хотел. В любом случае в тот рождественский вечер я заснул с улыбкой на лице.

***

В какой-то такой, дружелюбной и тёплой атмосфере прошел остаток зимы. В феврале Теодору исполнилось тринадцать, а мне в мае двенадцать. На день рождения мне подарили акустическую гитару. Настоящую, красивую, матово-черную с коричневым грифом и шестью струнами. Я не медля приступил учиться на ней играть и к лету уже мог на слух повторять почти любую мелодию. Так незаметно подошёл к концу и учебный год. Наступили летние каникулы и теперь у меня и Тео появилось много свободного времени. Так много, что порой мы не знали на что его тратить. Мы ходили гулять, играли в шахматы, перечитали по нескольку раз все книги из дворцовой библиотеки и по сотому разу смотрели одни и те же фильмы. Но все равно у нас с принцем часто наступали моменты дикой скуки. Тогда я сидел на спинке дивана и тренькал на гитаре, а принц лежал на кровати вверх ногами и плевал в потолок. Так как мы были уже не дети, в нас уже жило подростковое желание нарушить все запреты, разрушить все устои и нам часто хотелось каких-нибудь приключений. И вот однажды, в момент ничегонеделанья, это желание нашло свое исполнение. Мы как обычно сидели в комнате у Теодора. Было пять часов вечера, но в июне темнеет поздно, так что было светло как днём. Окно было раскрыто на распашку и тёплый ветер, раздувая шторы как паруса, вольно гулял по комнате. Принц руками пытался разгладить свои непричесанные, длинные кудрявые волосы. — Противные волосы! — пробурчал он, — вечно мешаются и так из-за них жарко! — Я не могу вас в этом поддержать, — отозвался я, — я скилет и у меня нет волос. Принц закатил глаза и сполз с кровати. Он подошёл к зеркалу. — Боже мой! Это же какой-то ужас! Я похож на девченку! — воскликнул он. — А помоему, вам очень к лицу… — пожал плечами я. Теодор фыркнул. — Если вам не нравится, почему бы вам просто не подстричься? — Ну нет… Родители мне никогда не разрешат подстричься! — покочал головой его высочество, — если только-о… Принц ненадолго затих. — Если только что.? — уточнил я. — Если только не сделать это самим. В тайне. Я примерно понимал к чему это приведёт, но жажда приключений и отсутствие здравого смысла заставили меня думать, что это хорошая идея. — Ну… Почему и нет. Можно. — одобрительно кивнул я. — Тогда надо раздобыть ножницы. И я знаю где. У прачки. Идём! Я соскочил с дивана и направился вслед за принцем, который уже вышел в коридор. Мы тихонько прокрались мимо кабинета короля и мимо гостиной где была королева, и, тихонько приоткрыв дверь в служебное помещение, по лестнице спустились в прачечную. Это была просторная комната, в которой от стены к стене были натянуты верёвки, на которых сушилось белье. Я стал осматриваться, ища то, зачем мы пришли. — Вон ножницы! — прошептал принц, указав на одну из стеральных машин. И правда: на ней лежали ножницы. Я как мышка, на цыпочках прокрался мимо смежной с прачечной комнаты прачки, но задел ногой железное ведро стоящее в углу. Ведро с грохотом покатилось по кафельному полу. — Эй, кто здесь? — раздался голос прачки. Из-за угла послышались шаги. Теодор стал в ужасе размахивать руками, намекая что нам срочно надо уходить. Перепугавшись, я схватил ножницы и мы с принцем задали стрекача. Изрядно запыхавшиеся, мы прибежали в комнату. — Фух, чуть не попались! — немного отдышавшись, сказал его высочество. — Угу, — отозвался я, — но ножнецы у меня. Я поднял вверх ножницы как трофей. — Есть! — воскликнул принц, — ты можешь подстричь меня? — Вполне, — кивнул я. — Хорошо! До ужина должны успеть, — сказал принц и приволок табурет. — Ну и как вас стричь? — спросил я. — Ну, в общем то без разнецы, лишь бы было выше плечь. — Хорошо. Значит выше плеч. Тео сел на табурет спиной ко мне. Я взял в руки ножницы и выдохнул. — Не бойся! — подбодрил меня его высочество, — просто реж! — Ну извените! Я в первый раз кого то стригу… Ну ладно… Была не была… Я дрожащими руками взял прядь волос и отрезал её. Потом следующую, и ещё, и ещё одну. Под конец я уже приноровился и стриг увереннее. В итоге я срезал наверное сантиметров десять и получилось что-то вроде каре, но так как принц был кудрявый волосы топорщились и лезли во все стороны. — Ну что, все? — спросил Теодор — Вроде да… — пробурчал я, искоса глядя на свою работу. Принц встал и подошёл к зеркалу. — Совсем плохо? — нервно перебирая пальцами пропищал я. — Да ты что, это просто супер! Вау! Прямо обалдеть! — принц вдруг замолчал и резко радость на его лице сменилась ужасом. Принц схватился за голову, — что же мы наделали! Родители будут в ярости! Теодор, схватившись за голову, в панике забегал по комнате. Я осознавал, что наше дело плохо и притихнув стал думать что делать. — Что делать, что делать? — мямлил принц. — Подождите… Подождите, — пытался успокоить его я. Мне так же как и его высочеству было безумно страшно. Я понимал что нам обоим конкретно влетит. Но жизнь на улице достаточно хорошо развила у меня критическое мышление и в данный момент я пытался что-то придумать. — Послушайте, ваше высочество… Вы можете надеть шапку? — наконец проговорил я. — Шапку? — переспросил Тео. По его взгляду я увидел, что эта идея явно не самая лучшая идея, но ничего другого получше он предложить не мог. — Хм… Все лучше чем ничего, — рассудил принц. Он заглянул шкаф, достал оттуда зимнюю шапку и надел ее. — Ну как? — спросил он. — Хм… По-моему прилично… — качнув головой, ответил я. В эту самую минуту раздался стук в дверь. Я и принц подпрыгнули от страха и переглянулись. — Да да? — промямлил Теодор. В комнату заглянул Люциус. — Их величества ждут вас обедать, — возвестил он. Мы с Теодором снова переглянулись и молча пошли за старым солдатом. Пройдя по коридору, мы вошли в столовую, где были король и королева. — Ох, вот и вы, — произнесла королева. — Опаздывать изволите, — недовольно покочал головой король. — Простите, — хором сказали мы и поспешно сели на свои места. — Это что ещё за маскорад? — грозно спросил Филип указав на шапку Тео. — Это я… Да просто так… — попытался выкрутиться Теодор. — Тео, это не прилично! — покочала головой королева, — в помещении, а тем более за столом. — Ну-ка снемай! — повышая тон сказал его величество. Теодор с горечью посмотрел на меня. Я закусил губу. — Снять шапку я сказал! — уже выходя из терпения, прикрикрикнул король. Теодор медленно снял шапку и понурил голову. Король и королева вскрикнули от удивления. После секундного шока, королева изумленно закрыла рот рукой. Король в ярости стукнул кулаком по столу: — В гостиную! Оба! Через минуту, король принц и я уже были в гостиной. Король нещадно отчитывал нас за безответственность, спонтанность и то что мы даже не посоветовались со старшими. От его разъяренного тона буквально содрогались стены. Мы с принцем стояли как арестанты перед расстрелом, которые понимают, что наказания не избежать и стараются хотя-бы сохранять достоинство. Хоть я и старался держаться твёрдо, от страха у меня похолодели руки и пересохло во рту. Если же максимум что гразило Теодору — это порка, то меня могли просто прогнать на улицу, чего я безумно боялся. Наконец Филип немного сбавил пыл и продолжил так же громко и серьёзно, но не так яростно: — Итак, чья это была идея? — Моя, — прямо сказал принц. — А воплотил кто? — Я, ваше величество, — произнёс я. Король нахмурился. — Люциус! — крикнул он. В комнату тотчас вошёл старый солдат. Король рукой указал на дверь и громовым голосом обратился к нам. — Сейчас ступайте в комнату. Вы оба будете наказаны. Принц и я опустив головы вышли в коридор вслед за Люциусом. — Надеюсь это послужит вам уроком! — крикнул нам в догонку Филип. Люциус проводил нас в комнату. Тео и я были тише воды ниже травы. Нас обоих терзал стыд, страх и злость. Старому капитану видимо стало нас жалко. Уходя, он произнёс: — Помоему, вам очень идёт, ваше высочество. Хорошо постриг, — добавил он обращаясь ко мне. — Спасибо, Люциус, — немного улыбнувшись сказал принц. Я тоже попытался натянуть улыбку, но страх взял верх и я снова опустил голову. Люциус ушел. В комнате воцарилась гробовая тишина. Минут двадцать спустя, к нам выбежала королева. — Ах, вот вы где! — с облегчением выдохнула она. Корал подошла к нам и положила одну руку мне на плечо, другую Теодору, — как вы мальчики? — Нормально… — ответил Теодор. Я молчал, мне было до смерти страшно. Её величество потрепала Тео по голове. — Я считаю очень неплохо получилось, тебе идёт. Только давайте впредь обойдемся без таких сюрпризов. Мы кивнули. Королева обняла нас и в пол голоса проговорила: — Не бойтесь, дети. Все будет хорошо. Я постараюсь немного усмирить короля и быть может он не накажет вас. — Спасибо… — пролепетал я. Королева улыбнулась, потом она поцеловала в лоб сначала Теодора, а затем меня, выпрямилась и вышла из комнаты. Мы снова остались одни. Ещё около получаса мы провели в молчании, потом в комнату вошла королева, а за ней король. Было видно, что гнев короля почти остыл, но все же он кинул на нас ещё один хмурый взгляд. Мы оба встали, ибо преступникам приличнее выслушать свой приговор стоя. Наконец король произнес: — Я надеюсь, вы двое осознаете безответственность своего поступка. — Да, — хором ответили мы. — В наказание, вы переберете все книги в библиотеке по алфивиту и поклянетесь, что отныне, прежде чем сделать что либо подобное вы будете советоваться со старшими, со мной или с королевой. И будите поступать так до тех пор, пока вам не исполнится по восемнадцать лет. — Клянемся, — опять же хором проговорили мы. — Пекрасно. А теперь марш в библиотеку. Книги ждут вас. Мы кивнул в знак повиновения и удалились в дворцовую библиотеку. Разбирая книги, я начал чувствовать себя виноватым. — В-ваше высочество… — Обратился я к принцу — М-м? — отозвался Теодор, который в данный момент спустился с одной из лестниц с охабкой книг с верхних полок. — Это… Моя вина, — проговорил я, — по незнанию этикета, я предложил вам одеть шапку. Быть может, если бы не это, ваши родители ничего бы и не заметили… — Ну что ты, братец.! — Тео положил лапу мне на плечо, — тут совсем нет твоей вины. Это скорее мне нужно извиняться. Идея-то со стрижкой была моя. Ещё и тебя в это вытянул. — Получается, что мы оба одинаково виноваты, — покочал головой я. — Н-да… Надо продолжать работу. Быстрее управимся — быстрее пойдём спать. Мы принялись за работу и, потратив почти пять часов времени, закончили далеко за полночь. Примерно в три с лишним часа ночи, мы доползли до комнаты и рухнули спать.

***

Где-то ещё дня три король ходил мрачнее тучи. Но спустя где-то пол месяца, когда волосы принца уже немного отросли, все уже и забыли об этом происшествии. Принц и я продолжали убивать время как могли. Постоянно мы находили какие-то приключения: то мы решили кататься в железном тазу по дворцовой лестнице, то строить башни из библиотечных книг, то крутили фигурки из проволоки, а то запускали бумажные самолетики с балкона. Длился подобный дебош все лето и не заканчивался и с наступлением зимы. Скажу более он даже усугубился. В то воскресенье мы с принцем собирались пойти покататься со снежной горки. Мы оделись потеплее и прихватив ледянки отправились на горку. Одних нас, конечно же, не пустили: Люциус как обычно пошёл вместе с нами. Куда бы мы не шли гулять — он везде и всегда сопровождал нас. Но это было не плохо. Старый капитан никогда не мешал, он просто присматривал за нами и порой мы вообще забывали что он здесь. Так и в этот раз: мы весело катались, мутузили друг друга и кидались снегом, а Люциус находился где-то неподалеку и краем глаза присматривал за нами. Тем вренем мы снова забрались на горку. — А что если скатиться на ногах? — задумался Теодор. — Не знаю…- протянул я. — Сейчас и узнаем! Теодор разбежался и на ногах как на коньках покатился с горки. Я не понял что именно произошло, но не проехав и половины, Тео обо что-то запнулся и кубарем грохнулся в сугроб. — Ты как? — крикнул я с самого верху. Теодор выбрался из снега но, попытавшись подняться на ноги, вдруг повалился обратно на землю схватившись за колено. До меня дошло, что что-то не так и быстро спустился к принцу. — Ай… Нога… — застонал принц. — Всё нормально? Давай вставай! — сказал я пытаясь помочь Тео подняться. — Нет… Не могу! — заплакал принц прижимая больную ногу, — очень болит! В эту минуту к нам подбежал Люциус. — Что с вами, ваше высочество? — спросил он наклонившись к принцу. — Нога… — пропищал Теодор. Старый солдат опустился на колени и осторожно закатал штанину Тео. На коленке из раны сочилась кровь и достаточно сильно. Теодор очень испугался и я тоже. — Р-родители меня убью-ю-ют! — заливаясь слезами взвыл Теодор. От страха я не мог произнести ни слова и молча приобнял Тео. — Тише, тише, ваше высочество, все будет хорошо. Хорошо… — успокаивал принца Люциус и достал из кармана йод и бинт. Как солдат знающий толк в ранах он осторожно обработал колено Тео и стал осторожно его бинтовать. — Ай! Ай-ай! — закричал принц. — Потерпите немного, — проговорил капитан, — как это случилось? — Я не з-знаю, — всхлипывал Тео, — я обо что-то з-запнулся… И упал… — в этот момент принц резко вздрогнул и стиснул зубы, так как Люциус затянул повязку покрепче. — Всё очень плохо.? — тихо спросил я. — Будем надеяться, что не перелом… — с этими словами солдат зубами оторвал бинт, заправив краешек. Закончив оказание первой помощи, Люциус убрал остатки бинта в карман. — Всё. Всё будет хорошо, — сказал он. — Что теперь? — размазал по лицу слезы спросил Теодор. — Вам нужно как можно быстрее попасть домой, — проговорил солдат, — вы можете встать? — Не могу… Люциус повернулся спиной к принцу. — Забирайтесь. Теодор залез на спину Люциуса, тот перехватил его поудобнее и обратился ко мне: — Послушай, ты ведь знаешь город? Я кивнул. — Ты можешь провести нас дворами? — спросил Люциус. — Могу. — проговорил я. — Хорошо. Я пойду за тобой. Я кивнул и пошел вперёд. Люциус с Теодором на спине пошёл рядом со мной чуть поодаль. Я вёл их дворами и узкими улочками. Город был почти моим домом и я знал его, как свои пять пальцев. Мы шли в достаточно быстром темпе. На полпути Люциус уже запыхался и изрядно вспотел. Я украдкой взглянул на него. Старый солдат изо всех сил старался скрыть насколько ему тяжело. Но только ему удавалось отдышаться, как дыхание снова сбивалось. Было заметно, что в данный момент он не сколько выполняет свой долг, сколько переживает и хочет помочь. Но все его эмоции таяли на фоне его достоинства и мужества. Иногда нога Тео начинала болтаться и биться о край ботфортов солдата. Это похоже приносило принцу боль. Он заскулил и уткнулся в плечо Люциуса. — Тише, ваше высочество, тише, — добрым тоном произнёс старый капитан. — Потерпи, Теодор, — сказал я, — мы скоро придём. Я не понимал, что связывает этих двух монстров но то, как Тео верил Люциусу и как Люциус волновался за него, было искренне мило. Наконец переулки вышли на задний двор дворца. — Пойди вперёд, — попросил меня Люциус, — предупреди короля и королеву, что у его высочества повреждена нога. Я кивнул и побежал вперёд. Перепрыгивая через три ступеньки, поднялся по лестнице и, забыв про манеры, я, даже не постучавшись, влетел в кабинет короля. На моё счастье там в этот момент была и королева. — Виктор? В чем дело? — серьёзно спросил король. — Мы катались с горки… И Тео поранился… И… Я не успел договорить как король и королева сорвались со своих мест. — Как?! Что случилось?! Где он?! — наперебой закричали они. — Он сейчас с Люциусом… Услышав это, король и королева немного успокоились, поняв что Теодор хотя-бы в безопасности. — Где они? Отведи нас! — попросила королева. Я кивнул, вышел из кабинета и быстрым шагом пошёл прямо по коридору. Их величества пошли за мной. Только подойдя к лестнице я столкнулся с Люциусом, который нёс Теодора на руках. — Тео, сынок! — король и королева подбежали к нему. Люциус передал им принца. — Первую помощь я оказал, — спокойно сказал солдат, — но все равно стоит вызвать врача. — — Хорошо, Люциус, спасибо тебе огромное, — взволнованно поблагодарил король. — Не за что, ваше величество, это мой долг, — Люциус наклонил голову. — Всё будет хорошо, хорошо… — королева гладила Тео по голове. Король и королева вместе с Теодором ушли, а я пошёл за ними. Люциус некоторое время стоял на лестнице и провожал нас взглядом. Потом он развернулся и побрел вниз во лестнице. Их величества уложили Теодора в постель и вызвали врача. Врач сделал рентген и он показал небольшой перелом и несколько ушибов. Врач наложил гипс и перевязку. Король и королева некоторое время были с нами, но потом их отвлекли какие то дела. Я и принц остались одни в комнате. Уже стемнело и за окном валил снег. Мы сидели при свете настольной лампы и ждали пока подействует обезболивающее, которое вколол Теодору врач. Тут послышался послышался стук по косяку двери и в комнату заглянул старый солдат. — Входи, Люциус, — проговорил Теодор. — Как ваше самочувствие? — спросил солдат, пройдя в комнату. Он сохранял спокойствие и достоинство. — Если честно, всё ещё болит… — пожаловался Теодор. — М-м-м… — протянул солдат, — а ты как? — он обратился ко мне. — Всё в порядке. — ответил я, — Только немного испугался. Люциус ненадолго замолчал, потом он снова обратился к принцу: — Может вы чего-нибудь хотите? — Ну… — Задумался принц, — ты можешь мне почитать? Я наблюдал за происходящим, желая все-таки собрать картинку по кусочкам. Люциус крайне удивился просьбе принца. — Но, ваше высочество… Вы разве уже не выросли? — Но ты всегда читал, когда я просил, — настаивал Теодор. — Это было давно, — покачал головой старый солдат, — вы давно уже не маленький, ваше высочество… — Что это меняет? Люциус колебался. Принц умоляюще посмотрел на него. Старый капитан вздохнул: — Как скажете, ваше высочество. Он достал с верхней полки потертую книжку и вместе с ней сел на табурет рядом с кроватью. Теодор повернулся ко мне: — Иди сюда, Вить, послушай тоже. Я подошёл и забравшись на кровать Теодора сел рядом с ним. Люциус открыл книгу на случайной странице и стал читать какую то старую сказку про рыцарей. У него был очень приятный мягкий голос, так что слушать было одно удовольствие. Теодор беззвучно повторял за ним каждое слово и я понял, что он знает эту сказку наизусть. Несмотря на это мы оба внимательно слушали. То-ли от тёплого света, то-ли от приятного голоса Люциуса, в комнате стало очень уютно. Я все ещё не понимал движет этим преданнейшим монстром чувство долга, или же все-таки чувство привязанности, но я видел, как Теодор верит ему, верит даже наверное больше чем собственным родителям. А если верит Теодор — значит и я верю. Я сонно потёр глаза и стал тихонько рассматривать Люциуса. В один момент мне показалось, что складки на его жилете ложатся несколько не естественно. Я подумал, что мне показалось но нет: жилет и сорочка, которые всегда очень хорошо сидели на капитане, сейчас топорщились и смотрелись странно. И тут меня осенило: под рубаху был надет корсет. Судя по всему, после таскания Теодора у старика разболелась спина и он стянул её корсетом. Я снова окинул взглядом всего Люциуса: от представлял из себя волка, хорошего телосложения, с потрепанной, ставшей уже жёсткой шерстью. Роста он был примерно такого же как король, но сразу видно что старше его величества. Но преклонный возраст капитана выдавали лишь морщины под глазами и на лбу и седые клоки шерсти кое-где на ушах и подбородке. Походка его была всегда твёрдой и уверенной, осанка прямой, как и положено в армии, речь чёткая и учтивая, что сразу выдавало в нем дворянина. Ничто во внешнем виде кроме седины и чёткого, очень мудрого и понимающего взгляда более не показывало его настоящего возраста и из далека Люциусу можно было дать максимум лет пятьдесят, хотя ему было гораздо больше. Тут я снова задумался… От короля я знал что капитану уже за семьдесят, и что может удерживать его на службе в таком уже преклонном возрасте? Только лишь привязанность, и привязанность по большей части к Теодору. До сегодняшнего случая я бы никогда ни о чем подобном и не догадался: опытный солдат всегда знал, как себя повести чтобы не выдать свои эмоции. У меня вдруг появилось огромное уважение к капитану но вместе с тем мне стало его немножечко жалко… Он был искренне добрый в душе, но на вид сдержан, холоден и твёрд. Вот уж точно как в народе говорят: «кафельное сердце». Холодное но хрупкое как кафель. Мои размышления, мешавшиеся с рассказами о рыцарях, драконах и волшебниках, вместе с тёплым Теодором под боком и уютной домашней атмосферой заставляли меня невольно задремывать. Принц уже заснул и тихонечко посапывал мне на ухо. В конце концов мои глаза сами собой закрылись и я начал засыпать. Люциус перестал читать, отложил книгу и поднявшись подошёл к нам. Сквозь сон я почувствовал, как его тёплые натруженные руки приподняли меня с края кровати и положили чуть поглубже от края, чтобы я не упал во сне. Затем Люциус поправил подушку Тео и, осторожно накрыв нас одеялом, ушёл выключив свет и закрыв дверь.

***

Утром я проснулся достаточно рано. Я повернулся и посмотрел в окно: снег прекратился и на улице светило солнце. Воздух был чистый и прозрачный. По краям окна блестели холодным блеском сияли морозные узоры. Хоть вставать ещё было рано, заснуть я больше не мог, поэтому лежал и смотрел в потолок. Но вдруг Теодор сонно потянулся и открыл глаза. — Доброе утро, — сказал я. — Доброе… — промямлил Тео, — ух, я вообще не помню как вчера заснул… Я стал вспоминать, но тоже не смог понять, как получилось что я сплю. — Я тоже не помню… — пожал плечами я, — как-то так получилось… Я ненадолго задумался. Мне хотелось многое спросить у принца и многое разузнать, ведь даже половины из того, что происходило в стенах замка не было мне известно. — Теодор, — начал я, — а почему ты вчера попросил Люциуса почитать? Принц посмотрел в потолок, потом поморщил носик и сказал: — Когда я был ребёнком, а матушка и отец были заняты, Люциус укладывал меня спать и читал сказки… Это было очень-очень давно. Я невольно улыбнулся, эта история тронула меня. — Ну и я просто хотел ещё раз послушать эту сказку. -с улыбкой пожал плечами принц. Первую половину утра мы с принцем играли в шахматы, а потом, так как Теодор не мог ходить, на занятия я пошёл один. Прошло два дня и принцу стало получше. Он скакал на одной ноге, опираясь на костыли, на меня, королеву или Люциуса. Также, я продолжал учиться школьным предметам вместе с принцем. Учиться мне нравилось большинство предметов давались мне легко за исключением чистописания и этикета. На чистописании мои тетради были похожи на города после бомбёжки: буквы скакали, вылезали за строчки, а венцом этого безобразия была куча клякс. На этикете же я вечно путал чин лейтенанта и капитана, не мог запомнить чем вилка для салата отличается от десертной, и постоянно спотыкался во время поклона. Учителя этих двух предметов ненавидели меня. Они часто требовали, чтобы меня отстранили от занятий и заявляли, что не будут даже тратить на меня силы и время. Каждый раз за меня заступалась королева и учитель по физике и математике. Что касается физики то я был просто одержим этой наукой. Я знал наизусть все законы, таблицы и формулы, учил все темы вперёд и даже вне занятий решал какие-нибудь задачи или писал формулы. Учитель физики, господин Паскаль, очень любил меня и часто поддерживал и помогал. Однажды в разговоре с королём, он, лестно отзываясь обо мне, назвал меня «маленьким гением». Я случайно услышал этот разговор и это меня смутило. Теодор же, всегда радовался моим успехам. Мы с ним всегда помогали друг другу — он мне с этикетом а я ему с математикой. Еще больше чем физикой, я был одержим музыкой. Хотя казалось бы куда уж больше, но я буквально спал с гитарой в обнимку и нотами под подушкой. Ни господин Паскаль, ни учитель музыки господин Тадеуш не могли понять, как две столь разные науки могут уместиться в моей детской голове, но тем не менее я продолжал увлекаться и физикой, и музыкой. Так проходило время, прошло около двух лет мне исполнилось четырнадцать, а Теодору пятнадцать. Принца стали готовить к правлению, а со мной у короля и королевы встал вопрос. Они думали дать мне хоть какое-то образование, только не могли решить: отправить меня в консерваторию учиться музыке, или же в университет изучать точные науки. И потому этот непростой выбор пал на меня. После долгих раздумий и сомнений, я пришел к решению, что музыке буду учиться сам, а учиться поступать решил в университет. Сам по себе он собой два смежных корпуса: в одном находился научный факультет Был конец августа и мне предстоял первый день на учёбе. В тот день, идя по улице утром, я чувствовал себя счастливейшим из ныне живущих. Наконец я буду учиться там, где есть только наука. Никакого чистописания и этикета, никто больше не осудит меня за размашистый почерк и плохую осанку. Там будут такие же как я, те, кто разбираются в науке, те кто любят её. Наконец мне будет с кем поговорить и обсудить свои увлечения. Может, среди однокурсников найдутся и те, кто разбирается в музыке и тогда я смогу найти с ними общую тему помимо сколастических наук. Теодор и королева решили проводить меня, чтобы поддержать. Король же пойти не смог, так как у него была запланирована на этот день какая-то неотложная встреча. Так втроем, мы без происшествий дошли до здания института. — Ну как ты, Вить? — спросил Теодор, — волнуешься? — Немного. Но это больше от радости. — улыбнувшись ответил я. — Конечно же не волнуешься, — произнесла королева, — у тебя все будет хорошо, ты всем обязательно там понравишься. Говоря это она улыбалась так, что не могло быть сомнений в её искренности. — Спасибо, ваше величество, — я уже несколько раз имел неосторожность назвать её «мамой» и поэтому теперь внемательно следил за своим языком. — Мне уже пора… — пробормотал я. — Удачи тебе, братец, — сказал принц обняв меня. — Спасибо, Теодор, — сказал я обнемая его в ответ. Королева ещё раз окинула меня взглядом. Она наклонилась и, со своей обычной материнской заботой, поправила мне воротник. — Ну с богом, — проговорила она поцеловав меня в обе щеки. Я немного засмущался и улыбнулся. Её величество выпрямилась. — Ну иди, иди, — сказала она и махнула рукой. Я помахал в знак прощания и пошёл в зданию института.

***

Весь день прошел без происшествий. Мои однокурсники все были старше меня кто на год, кто на два. Они были подготовленнее и знали явно больше меня. На их фоне я чувствовал себя крайне неуютно, как будто я тут лишний. Порой казалось, что когда я прохожу мимо, многие оборачиваются, начинают шептаться или даже смеются. Может это была и правда, а может у меня просто от волнения началась паранойя. Так прошла учебная неделя, за ней другая, третья, пролетел месяц. Я все же потихоньку начал общаться с товарищами, подтянул учебу и все у меня шло как нельзя лучше. Я думал, что проблемы на этом закончились, пока не случилось нечто очень странное: среди утренней почты, было обнаружено странное письмо. На конверте не было написано ни обратного адреса, ни указанного отправителя, только в графе «получатель» было моё имя а в углу канверта пометка «срочно». Я почувствовал что-то неладное. Во первых мне некому было писать, а во вторых меня несколько напрягало то, что письмо срочное. Мы с принцем сообщили королю и королеве о странном письме, и не менее чем через пятнадцать минут, Филип и Корал подошли к нам с Теодором в гостиную. — У тебя случайно нет каких нибудь дальних родственников, которые могли бы тебе писать? — спросил принц, пока я крутил канверт в руках. — Нет, — задумчиво ответил я, — из родни у меня только отец, и то он писать не умеет. — Может кто нибудь из друзей? — предположила королева. — Вряд-ли… — покочал я головой. — Быть может уже откроешь? — предложил король, — письмо ведь срочное! Я осторожно вскрыл конверт и, достав оттуда письмо, негромко стал читать вслух. — «Виктор Бредбери, нам стало известно, что вы живёте по этому адресу. Хотим уведомить вас, что ваш отец… — я на секунду остановился и в моей душе пробежал ужас, -… Что ваш отец Джон Бредбери… Был найден мёртвым… Около трактира… — я снова остановился, но потом продолжил дрожащим голосом, — п-предполодительно смерть наступила в результате ран на груди и шее, а так же п-передозировки алкоголя… В д-данный момент, тело вашего отца находится в церковном госпитале. К-как единственного законного наследника, хочу уведомить вас что завтра сост-тоятся похороны, и мы просим вас, если его в-возможн-но, в ук-казаный ч-ч-час явиться по п-приложеному ниже адресу. П-прошу принять мои с-соболезнования, Монах Остап…» Все собравшиеся в гостиной шокировано и с сочувствием смотрели на меня. Они молчали. Я опустил письмо и подняв голову посмотрел куда-то мимо. Хоть мой отец и был просто чудовищем, от этой новости мне стало безумно больно и горько. Я понял, что теперь я круглый сирота и у меня больше вообще нет ни корней, ни прошлого. У меня к горлу подступил ком, а на глаза навернулись слезы. — Б-братец… Это… — пролепетал принц. — Нам очень жаль…- продолжила его фразу королева. — Н-не стоит… В-аше величество… — размазав слезы по лицу, дрожащим голосом проговорил я, — не стоит… Я почувствовал, как по моей щеке прокатилась слеза. — Ну что ты, мальчик мой! — с сочувствием произнесла королева и сделала шаг ко мне. Я отпрянул. — И… Извините… С этими словами я убежал из гостиной. Королева и Теодор хотели было кинуться за мной, но король рукой остановил их. — Не надо, — произнёс он, — дайте лучше мне. Король пошёл за мной. Я выбежал на задний двор и сел на ступеньки. Не описать как в тот момент мне было плохо. Я чувствовал, как моя душа сжимается от тоски. Хотелось завыть, как воет потерявшийся волчонок, который не не может найти свою стаю. Вдруг, за моей спиной послышались шаги. Я обернулся и увидел короля. Я ждал, что его величество сейчас отчитает меня за излишнюю эмоциональность, но он просто подошёл ко мне и сел на ступеньку рядом. — Ты не против? — мягким тоном спросил он Я покачал головой в знак того, что не против. Где-то с минуту мы сидели молча. Король украдкой смотрел на меня, а я пытался держать себя в руках хоть это и плохо мне удавалось. — Поверь, я прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь, — наконец начал король. Я поднял голову и посмотрел на него. — Мой отец, — продолжал Филип, — погиб на войне и в одиннадцать лет я стал королём. Король снова примолк. Я был несколько удивлён, так как никогда не видел короля таким искренним и мягким. Но несмотря на это, я весь содрогался пытаясь подавить слезы. Заметив это король поступил совершенно неожиданно: он придвинулся ко мне и с почти отеческой нежностью обнял меня. Я не ожидал этого и не сразу понял что происходит. Но король кажется всерьёз хотел помочь мне. Шерсть его величества была мягкой и тёплой. Он был громадный по сравнению со мной и закрывал меня почти с ног до головы. В его объятьях я был словно в домике. В конце концов эмоции взяли надо мной верх, я спрятал лицо на груди короля и разрыдался. Король погладил меня по голове: — Поплачь, поплачь, в твоей душе столько эмоций и это хорошо. Это значит, что ты можешь чувствовать, что ты живёшь. Тебе сейчас очень больно и обидно, и это не стоит скрывать. За свою честь ты можешь не бояться: тут твоих слез не увидит никто. Король замолчал прижимая меня к себе и гладя по голове, а я все плакал. Это был первый раз, когда я чувствовал себя полностью защищённым. Мне вдруг так захотелось сказать королю, что я люблю его, как родного отца, и что они все стали для меня семьёй, но я продолжал плакать и не мог остановиться. Мы просидели так наверное где-то около часа. Наконец, я немного успокоился. — Ну что, полегчало? — спросил король. — Д-да… — тихо ответил я и прижался к нему, — спасибо… — Пожалуйста, — приговорил Филип, — знаешь… Я понимаю, что наверное никогда не смогу быть отцом для тебя… Но ты так же дорог мне как Тео… И я люблю тебя, хоть и не имею возможности этого показать… — Я… Т-тоже вас люблю… — ели слышно проговорил я. Мы с королём просидели на лестнице на заднем дворе полдня, разговаривая по душам. Филип рассказал мне о себе, оказалось что у нас много общего — не простое детство и не многословность… И как оказалось, он не такой грозный как кажется и на самом деле очень мягкий и добрый. В конце концов, когда я уже совсем пришел в себя, и пора было обедать, мы пошли обратно в замок. — Я рад, что мы так поговорили, — произнёс его величество когда мы шли по пустому коридору. — Я тоже… — отозвался я, — так… Хорошо на душе стало… — И то верно… Итак, если тебе вдруг станет плохо или захочется поговорить — можешь в любое время обратиться ко мне. Если я буду свободен — постараюсь выслушать. — Хорошо… Спасибо — я улыбнулся. Король ответил мне спокойной улыбкой и мы направились в столовую. Там были принц и королева и ждали нас. Увидев нас, Тео сразу же встал со стула и подошёл ко мне. — Ну как ты? — с волнением спросил он, положив мне руку на плечо. -…Нормально…- неуверенно ответил я. — Ну ладно, — пробормотал Теодор. — Ты пойдёшь завтра? — спросила королева. — Наверное нужно пойти… — покочал головой я. — Ох, детка, может не стоит.? — проговорила королева, видимо ожидавшая услышать иной ответ. — Нет… Нужно пойти. Каким бы мой папа ни был монстром… Я хочу попрощаться с ним… — В таком случае, я пойду с тобой, — заявил принц, — поддержать так сказать. Я печально улыбнулся. — Мы все пойдём с тобой, — сказала королева, поднявшись с места, — мы тебя не оставим одного в такую трудную минуту, верно, Филип? — королева повернулась к мужу, видимо ища поддержки. — Конечно не оставим, — кивнул король. Я смутился и опустил глаза в пол. Хоть я и жил с королевской семьёй уже больше двух лет, я никак не мог привыкнуть к их бескорыстной заботе. «Знали бы вы, — подумал я, — как я люблю вас и как я вам всем благодарен» — Давайте сядим за стол и пообедаем, — положив лапу мне на плечо, предложил король, — а дальше уже со всем остальным разберемся. — Давайте, — согласился Теодор. Мы сели обедать. Я почти ничего не ел. Просто кусок в горло не лез. В конце концов, я через силу заставил себя хоть что нибудь поесть. После обеда я и Теодор ушли в комнату. Теодор предлагал разные игры, видимо пытаясь отвлечь меня от мрачных мыслей. В итоге, мы сели играть в шахматы. Пару раз обыграв принца, я немного развеялся и мне стало легче. Мы до ночи придумывали себе развлечения: затискали подвального кота, побрили кактус который мирно стоял на подоконнике, и пускали бумажного змея из окна. Но вот часы пробили полночь и пора было спать. Приняв душ и надев пижаму я лёг в кровать. Мне тут же в голову снова полезли печальные мысли. Боль и горечь снова вернулись. Я немного съежился и был готов предаться своим размышлениям, но тут в комнату вошли король и королева, чтобы пожелать нам спокойной ночи. Королева поцеловала в лоб меня и Теодора, король же стоял в дверном проёме, оперевшись на косяк двери. — Спокойной ночи, дети, — с улыбкой проговорила королева. — Спокойной ночи, — хором ответили мы. Их величества ушли, погасив свет, а я стал пытаться спать. Но заснуть мне так и не удалось потому, что мне было очень страшно. Я боялся снова увидеть своего папу, тем более мертвым. Я не знал, как должен буду себя вести и хватит ли мне выдержки, чтобы не разрыдаться. Пол ночи я елозил и ворочался, шурша одеялом и тем самым мешая Тео спать. В конце концов принц сел на кровати и продрал глаза. — Не спится, да? — спросил он, — все грустишь? — Угу… — промычал я, в свою очередь тоже сев. — Ну ладно тебе, все хорошо будет! — попытался подбодрить меня принц, — хочешь ко мне лечь? Я молча кивнул. — Залезай, — с этими словами принц подвинулся. Я сполз с кровати и тихонько лёг рядом с Теодором. Принц устроился поудобнее и, обнимая, положил на меня лапу. — Тут лучше? — спросил Теодор. — Угу… — снова промычал я. — Вот и хорошо, — сказал его высочество, — спокойной ночи, Вить. — Спокойной ночи, Тео… — ответил я. В данный момент, в глубине души я ругал себя за то, что убежал из дома и мне казалось, что отец умер по моей вине, хотя я прекрасно понимал, что он спился бы даже если б я остался дома. К тому же, если бы я не сбежал, я бы сейчас не лежал в одной кровати со своим, можно сказать, братом и у меня бы не было такой хорошей, можно сказать, семьи. Теодор тёплый и мягкий как одеяло. Он уже заснул и тихонько посапывал мне на ушко. Я был измотан своими вечными размышлениями, глаза у меня слипались и вскоре я крепко заснул. Утром я проснулся в самом траурном настроении. После завтрака, прачка вынесла чистую черную одежду. Я быстро оделся, и ждал принца, который пока я одевался о чем то договаривался с родителями. Я молча сидел на диване, уперевшись локтями в колени, и разглядывал ворсинки ковра. Взгляд мой был пустой, я почти не моргал. Мои мысли унесли меня в какое-то иное измерение и я полностью погрузился в свое подсознание. Я думал о своём отце, о маме, представлял как мы могли бы быть с ними счастливы если бы была мама, а папа бы не пил. Это было странное, детское чувство вины за все на свете. Я уже и забыл это чувство в суматохе совершенно иной жизни, которая началась еще с тех уже давних пор, когда я стал жить с королевской семьей. «Мы бы ведь вполне могли быть также счастливы, как Теодор и его родители! — думал я, — Ведь могли бы! Но этому что-то помешало… Быть может с мамой что-то случилось… Или они с папой расстались… Или они поссорились из-за меня и поэтому папа так меня ненавидел.?» Я вздохнул и подпер голову руками. «Вот бы было здорово если б папа любил меня так же, как Филип любит Тео. — продолжал размышлять я, погружась все глубже и глубже в свои детские воспоминания, — как бы тогда было хорошо! Мы бы с ним гуляли… Смеялись… Он бы помогал мне… Ах, как бы было хорошо.! -…Приём приём! Земля вызывает Виктора! — послышалось у меня над головой. От неожиданности я подскочил и тут же вернулся из мира духовного в мир физический. Ошарашено подняв голову, я увидел Тео, который махал ладошкой у меня перед лицом, пытаясь завладеть моим вниманием. — Ух, наконец то! — выдохнул принц, — я зову, зову, а ты не отвечаешь! — Прости… Я задумался… — Ладно… А-то я уж было подумал, что тебе дурно… Я медленно покачал поникшей головой. Теодор с волнением посмотрел на меня. Он забавно присел и заглянул мне в лицо — Тебе точно не плохо? — спросил он. — Физически нет. Не переживай. — Про прихологическое состояние даже спрашивать не стоит? — Не стоит. — утвердительно кивнул я, — не беспокойся… Теодор хотел, кажется, возразить по поводу моей последней фразы, но в эту минуту в комнату постучал и вошёл король. — Вы готовы? — спросил он. — Да… Идёмте. — промямлил я, встав с дивана. Мы вышли в прихожий зал где была королева. Она, как и король, как и мы с принцем, была одета во все чёрное. — Ну так мы идём? — будто бы отговаривая нас, спросила её величество. — Идем. — ответил ей король тоном который не оставлял сомнений, что решение принято и обжалованию не подлежит. Я кивнул подтверждая его слова. Королева видимо поняла, что ничего не отменить и молча опустила глаза. В комнату вдруг вбежала прачка. Она принесла четыре плаща с капюшонами. — Ваше величество, — пролепетала она, — вы забыли… — Ох, спасибо, Лизи, — поблагодарила королева взяв плащи. Прачка поклонилась до самой земли и убежала. Её величество выдала принцу и мне по плащу. Я не люблю задавать лишних вопросов и только про себя подумал: «Сколько мы с Тео не гуляем в этих плащах, я не могу понять для чего это» Видимо увидев мою озадаченность принц сказал мне: — Плащи чтобы нас не узнал никто из горожан. А то сразу слухи всякие пойдут… — М-м. — протянул я. Но вот все были готовы и уже собирались выходить, как в комнату вдруг вошёл Люциус, одетый в свою обычную, невзрачную одежду, но выделялась только длинная шпага, виднеющаяся из-под сажесто-черного плаща. — Люциус? — удивился король, — что-то стряслось? Люциус учтиво поклонился и произнес: — Простите, ваше величество, но позвольте мне пойти с вами. Вы безоружны, и в случае чего вам будет нечем защищаться. Король недовольно покачал головой: — Извени, Люциус но ты уверен, что хочешь провести так свой единственный выходной? — Так точно. — Советую тебе лучше отдохнуть, — настойчиво, но ещё не грозно произнёс король. — Простите мою дерзость, ваше величество, но я пойду с вами, — выпрямив спину, уверенно сказал Люциус. Король проницательно посмотрел в лицо Люциуса, как будто пытаясь подавить его уверенность, чтобы потом отговорить его. Уже не раз испытаний этим этим взглядом, капитан остался непреклонен и король понял, что спорить тут бесполезно. — Хорошо, — произнёс король, — ты пойдёшь с нами. — Как скажете, ваше величество, — с поклоном произнёс капитан, желая после того как дерзнул настоять на своём показать, что он как и всегда предан его величеству. Король хмыкнул и направился к выходу. Мы вышли и, свернув направо, пошли по улице прямо. С позавчера погода была пасмурная и безветренная. Воздух в городе вообще не колыхался и стояла жуткая духота. Всюду разносились запахи цветов, смешанные с запахом резины и малярной краски. Все было как будто напомнено пахучей, туманистой, горячей дымкой расстелающейся по всему городу и за его пределами, и от которой ничего не могло скрыться. Чем ближе мы подходили к нашему месту назначения, тем страшнее мне становилось. Но вот, мы прошли мимо чугунной ограды и подошли к небольшому монастырю вокруг которого были высажены липы. На пороге нас встретил монах. Во видимому, это и был тот самый Остап, написавший письмо. — Приветствую вас, — мягким тоном проговорил он. Монах пошёл нам на встречу, — ты Виктор, правильно? — спросил он, посмотрев на меня. — Да, — ответил я. — Вы должно, быть его сопровождаете. — произнёс Остап, обращаясь к остальным. — Да, — ответила королева. Остап проник взглядом в глубь нашей толпы и заметил Люциуса, капюшон которого сдул внезапно налетевший ветер. — Добрый день, капитан. — поздоровался он, — а вы, должно быть, их величества Филип и Корал. — Всё верно, — проговорил король, — вы очень догадливы, но прошу вас молчать о нашем тут присутствии. — Не волнуйтесь, ваше величество. Я умею хранить молчание, — заверил монах и снова перевёл взгляд на меня, — ты, мальчик мой, должно быть хотел бы увидеть своего отца. — Д-да… — сдавлено пролепетал я. — Прошу на мной. — с этими словами, монах обошёл моностырь и зашёл с заднего входа в помещение с белыми стенами, раскладушками и ширмами. Монах шел достаточно спокойно и размеренно. Моё сердце в этот момент колотилось от страха. Я нервно взял Теодора за руку. Но вот монах остановился около одной из ширм. — Сюда, пожалуйста. У меня затряслись колени. Я тихонько заглянул за ширму и замер на месте. На раскладушке действительно лежал мой отец. Описать его внешность не составит труда: это был скелет, сорока двух лет, под два метра ростом. Он был очень худого и вытянутого телосложения. Сейчас он был мертветски бледен, но в осальном выглядел совершенно так же как и прежде: та же грязная, серая куртка пропахшая сигаретами и алкоголем, те же порваные, чёрные брюки, карманы которых были набиты карточными долгами, все те же шрамы на висках, щеках и лбу. Даже руки его лежали так, что казалось что он просто спит. От одного его вида мой мозг заполонили тучи воспоминаний. Я вспомнил, как отец бил меня, как он орал на меня и как называл отродьем, тупицей и недоразумением на ножках, как он запирал меня в тёмной, сырой клодовке, пугая, что меня там растерзают крысы и как я плакал и умолял выпустить меня. Как ,возвращаясь домой, он, в хлам пьяный падал на диван в кухне, если вообще доходил до него и тут же вырубался. И как в один из таких вечеров я собрал все, что у меня было и убежал. Некоторое время я стоял неподвижно, потом опомнился и промямлил: — Можно… С ним попрощаться. — Конечно… — мягко ответил монах. Я сделал несколько неуверенных шагов поближе к отцу. — Спи спокойно, пап… — пролепетал я, — наверное, так будет лучше… Н-не беспокойся за меня… и… П-прости ес-сли я… Что-то не так делал… — я заикался пытаясь сдержать слезы, — и… И… Я все равно любил тебя… П-п-прощай, папа… Я почувствовал, как остатки выдержки покидают меня. Я побрел обратно и ткнулся головой в живот короля. Тот погладил меня по голове. — На все воля божья! — подняв руки к небу, вздохнул монах.

***

Во время похорон я старался не раскисать, но все же не выпускал руку Теодора. Но наконец, все церковные обряды закончились и монах Остап подошёл ко мне. — Теперь хочу сказать об имуществе, которое оставил твой отец. Следуй за мной. — Мы подождём тебя на улице! — крикнул мне в дагонку Теодор. Я кивнул ему и последовал за монахом. Тот прошёл по узенькому коридору со сводчатым потолком и открыл дверь в небольшую, но уютную комнату. - - Милости прошу в моё скромное жилище. Прошу прощения за небольшой беспорядок, - извинился монах, хотя в комнате было идеально чисто. Он не торопясь прошёл к тумбочке. - Твой отец был беден как духовно, так и материально, - произнёс монах, - все, что он оставил - это семь монет, несколько фотографий, ключи, по-видимому от дома... И пачку сигарет. Он рукой указал мне на тумбочку, где лежали вещи. - - Прошу прощения, что хранил их у себя. - снова извинился монах, - было бы плохо, если бы эти вещи увидел кто-то из послушников. Это может напомнить им о мирской жизни, а это совсем не хорошо. - А вы тут главный? - спросил я. - Конечно нет. Я всего навсего монах. Главный епископ, а над нам Господь. Монах снова возвел руки к небу. Я перебирал фотографии. На всех них был маленький я, мой отец и ещё одна фигура, закрашенная чернилами. Фигура была явно женской. Толком ничего невозможно было разобрать, из за чёрной краски, но у меня тут же промелькнула мысль, что это была моя мама. Я понял, что во чтоб это не стало должен оттереть чернила, чтобы хоть иметь представление о том, как выглядела моя мать. Чем дольше я смотрел снимки, тем больнее мне становилось. - - Тебя явно что-то гложет, - спокойно заметил монах, - быть может, я могу как то утешить тебя? - Вряд-ли вы чем то поможете... Если только вы не волшебник, - покачал я головой. - Я не волшебник, это верно. Но я посвящен в духовный сан, и ты можешь мне исповедоваться, - предложил монах, - может, если ты откроешь мне свою душу, я смогу тебе что-то посоветовать. Я вздохнул и начал свой рассказ. Я рассказал все с самого начала. Про то, как папа был со мной груб; про то, как было страшно; про то, как я сбежал и как меня нашли Теодор и Люциус; про то, как не мог говорить и далее, далее, далее. В ходе этой импровизированной исповеди в пустынной келье монаха, меня несколько раз захлестывали эмоции и, рассказывая, я заикался и всхлипывал, но всякий раз старался взять себя в руки. Монах слушал терпеливо и очень внимательно, не перебивая и не задавая вопросов. Когда я кончил свой рассказ, Остап секунд пять помолчал, потом проговорил: - Не стоит терзать себя прошлыми горестями, мальчик мой. Иди вперёд с высоко поднятой головой. Сделай свое будущее, таким каким хочешь его видеть. Тем более, сейчас у тебя есть все для этдля этого Странно, но мне действительно стало легче от его слов. - Спасибо вам... - промямлил я, - да.... Наверное вы правы... Монах чуть улыбнулся и кивнул. - Иди же, - произнёс он, - иди к своей семье. Они ждут тебя. - - Да спасибо, ещё раз, - я поклонился и, прижимая вещи, оставленные отцом, побежал обратно на улицу. Я пробежал по коридору и выбежал на крыльцо монастыря Подняв голову, я посмотрел прямо. Немного подать от крыльца стояли принц, король, королева и Люциус и ждали меня. Я немного постоял на крыльце, пока поднявшийся штормовой ветер трепал полы плаща. Я смотрел на свою новую семью, и понимал, что это и есть моё будущее. Вместе с отцом умерло и моё прошлое. Сейчас моя жизнь была чистой, как лист бумаги и мне предстояло заново начать жить. Жить так, как мне хочется. Мои горести совсем отступили. Я сбежал с крыльца и, подбежав к семье, обнял королеву, уткнувшись ей в подол, с разбегу чуть не сбив её с ног. Королева нежно погладила меня по голове. Вот-вот должна была начаться гроза поэтому мы поспешили домой. Мы шли по пустынной, безлюдной улице. Я смотрел вперёд, полностью уверенный, что для меня это только начало.

***

Именно таким мне вспоминалось мое детство, когда я, вместе со своими однокурсниками возвращался домой, после защиты дипломной работы. Годы пролетели ярким, разноцветным пятном, и, отражаясь в памяти звонким веселым смехом, оставили теплый след в душе. Но детство прошло его не вернуть. Через два дня коронация. Тео станет новым королем и вместе с тем начнется совсем иная, взрослая жизнь. Подумать только! Мне уже девятнадцать лет! А ведь еще каких-то три года назад казалось, что девятнадцать это будет совсем скоро, как будто бы в следующей жизни и вообще не со мной! Я шел и вспоминал свое прошлое. Воспоминания о раннем моем детстве и жизни с отцом, которые раньше так пугали меня, теперь вызывали улыбку. Все же хорошо, что это было. Ведь не проживи я все это тогда, я бы не был тем, кем я являюсь сейчас. Все секундные встречи и ошибки и мои раздумия - все это - я. Это моя жизнь. Без всего этого - это был бы все еще я, Виктор? Или уже кто-то совсем другой... Я тряхнул головой, развеяв все эти философства в своей голове. Я ускорил шаг, ведь уже подходил к дому.