О братьях, ненависти и коте Шредингера

Когда Лиам впервые вспоминает кота Шредингера, тебе семь. У вас с братом разница в возрасте в восемь лет, но он никогда не упоминает об этом, хотя ты на самом деле не можешь быть в этом уверен, поскольку никогда по-настоящему не слушаешь его. Лиаму исполнилось пятнадцать в прошлом месяце, но это все равно делает его достаточно взрослым для тебя, чтобы не понимать его. Тебе семь и вся жизнь ещё впереди, но это почему-то не звучит так вдохновляюще, как об этом говорят. Тебе просто всегда скучно и брат мало чем помогает, но он старается, ты знаешь. У Лиама нет друзей, но и у тебя тоже и это одна из общих черт между вами. Ваши родители тоже являются частью этого пазла, что скрепляет вас, но кроме этого, у вас не так много общего. Вы оба слоняетесь по городу, пока мама с папой снова уменьшают количество чашек в вашем доме. Лиаму просто все равно и ты не понимаешь почему. Брат никогда не высказывает эмоций или не болтает по душам, но он покупает тебе кекс с единственной свечкой на твой восьмой день рождения и вы празднуете его на скамейке во дворе. Мелочи на второй кусок не остаётся, но Лиам говорит что все в порядке и вы склонны верить его словам, даже если не думаете что у вас все хорошо. Потом тебе исполняется девять и ты понимаешь немного больше. Ты все ещё не слушаешь ни про Шредингера, ни про обратную психологию, о которой говорит твой брат, но он кажется и не ждёт от тебя этого. В любом случае тебе все ещё скучно, но впервые за два месяца ты отвечаешь, говоря что-то о том, что этот кот похож на вас и вашу семью. Лиам второй раз за вечер поворачивает на тебя голову, но он просто пожимает плечами, соглашаясь. Твой брат все ещё единственный кто слышит что ты можешь говорить, хотя это происходит так редко, что ты почти уверен что он записывает каждое произнесённое тобой слово. В конце концов он всегда был самым сентиментальным из вас двоих. Тебе скоро десять и ты впервые видишь ужас на лице своего брата. Кровь капает с твоего лица вместе с копотью и ты плачешь, кажется, первый раз в жизни. У вас двоих выдаётся действительно плохой вечер, когда вы возвращаетесь на улицу и ветер дует тебе в лицо только для того, чтобы завести родительскую машину и увезти тебя в больницу. Мама не приходит и ты не знаешь почему, но не спрашиваешь об этом брата. Твое обожженное лицо все ещё горит и слезы, кажется, разъедают твою кожу, но ты просто не можешь остановиться. У Лиама трясутся руки и его голос дрожит, когда он пытается пересказать то немногое, что ты смог объяснить ему. Твое лицо сгорело вместе с камышами у болота, когда ты и твои школьные друзья, с которыми вы познакомились две недели назад, решили поджечь траву. Как самый безрассудный идиот на свете ты стоишь ближе всех и в конце концов платишь за это, когда пожар охватывает пятнадцать метров кустов вокруг тебя. Крики остальных соучастников преступления все ещё звенят у тебя в ушах, но это ничего по сравнению с тем, как кричишь ты, когда огонь распространяется и на тебя. Ожоги на твоих руках и ногах оставляют шрамы и это всего лишь вторая степень, но твое лицо это третья и ты проводишь в больнице несколько месяцев, прежде чем возвращаешься домой. Тебя все ещё преследуют кошмары и ты панически боишься огня, но твои родители даже не смотрят на тебя, испытывая отвращение к твоему лицу и это неожиданно хуже, чем чувствовать как сгорает твоя плоть. Запах гари все ещё снится тебе по ночам. Тебе десять и ты плачешь снова, проводя недели в своей с братом комнате. Впервые в жизни Лиам не разговаривает с тобой и ты мало что помнишь об этих днях. Твое лицо все ещё в бинтах и ты ходишь по квартире на ощупь. Ты не знаешь как так выходит, что ты выходишь на лестничную клетку вместо двери в ванную, но ты никак не мог ожидать что там будут ступеньки. Падение не из приятных, но ты не можешь найти выход чтобы вернуться обратно и это пугает тебя больше всего остального. Ты беспомощно шаришь руками вдоль стены, не имея малейшего представления где ты находишься и как далеко ты упал. Домой тебя отводит твоя мать, но она тоже не утешает тебя, хотя твоя рука становится мокрой от крови. Месяц спустя ты уже можешь видеть, но твое зрение ужасно и ты носишь очки на минус восемь и минус семь под маской из фильма ужасов, которую дарит тебе брат заместо протеза. А спустя три месяца он пропадает. Ему было семнадцать, тебе десять с половиной и ваша комната внезапно становится только твоей. Когда твои родители объявляют Лиама мертвым весь мир уходит у тебя из-под ног. Ты мало что помнишь о первой недели и спустя день ты больше не ведешь счёт слезам, потому что теперь ты плачешь постоянно. Твой брат никогда не был интересным собеседником и он не водил тебя в парки аттракционов, не покупал тебе мороженое по выходным, но он врезал парню на три года старше, когда он оскорбил тебя. Лиам был злым и импульсивным человеком и ты думаешь что это у вас семейное, потому что ты видишь его отражение в своем, когда твой маленький кулак разбивает не менее маленький нос твоего одноклассника, который говорит, что твой брат мертв. Но это было не так. Просто не могло быть так. Ты ведь почувствовал бы, да? Лиам не был хорошим человеком и его истории были скучны, но больше никто не заботился о тебе и это осознание убивает все то что делало тебя тобой. Жизнь больше не кажется скучной, потому что заместо скуки пришла боль и ты срываешь её на всех вокруг тебя. Ты кричишь на своих родителей, потому что ненавидишь их. Ненавидишь, как мать никогда не говорила с тобой, не обнимала на ночь, даже ни разу не навестила тебя в больнице. И ты ненавидишь своего отца, потому что его никогда не было рядом. Потому что он уходит через неделю, не выдержав тебя и твоего поведения. Мать, только и делавшая что спала со всеми в этом городе, обвиняет в его уходе тебя и это не задевает, потому что так и есть. Ты ненавидишь всех взрослых на этом свете, потому что тебе было шесть, когда трое парней ограбили твоего брата и вы три дня питались одной буханкой хлеба на двоих, потому что дома больше ничего не было. Ты ненавидишь их, потому что они позволили этому случится с тобой. Ты ненавидишь всех детей вокруг тебя, в особенности тех четверых, что были с тобой в тот день, когда ты потерял свое лицо. Ты ненавидишь их, потому что они отделались шрамами второй и первой степени, а ты ходишь в школу с маской из ужастика девяностых, из-за которой тебя пытались затравить в третьем классе. Ключевое слово пытались, потому что гнев это хороший мотиватор, чтобы принести в школу кирпич и использовать его, чтобы разбить одному из придурков нос. После этого тебя начинают бояться, но ты так усердно ищешь виноватых и так сильно злишься, что просто не можешь прекратить, даже когда агрессором становишься ты сам. Ты бьешь парней в своем классе прямо за школой после уроков, но этого мало. Ты кидаешься на всех кто даже просто смотрит на тебя больше пары секунд и бьешь детей на несколько лет старше, но когда учителя звонят к тебе домой, чтобы остановить тебя, трубку никто не берёт. Больше некому ждать тебя дома и некому купить тебе кекс с единственной свечкой на заправке за гроши и ты, возможно, худший брат на свете, но ты действительно ненавидишь Лиама за это. Ты ненавидишь как сильно его исчезновение повлияло на тебя. Лиам был неудачником в твоих глазах, но он был единственным что у тебя было и ты никогда этого не понимал, пока однажды вторая кровать не пустеет. Ты просто не можешь думать о том, что с ним произошло и эта неизвестность убивает все хорошее что в тебе когда-то было. Твой брат бросил тебя, оставив за собой так много вещей, что ты рыдаешь без остановки, когда находишь их в первые несколько дней после похорон, на которых даже не было тела. Когда говорит священник, его занудный голос звучит так монотонно, что ты обменял бы все на свете ради голоса Лиама, который в этот момент кажется лучшим звуком что слышали твои уши. Но священник говорит не сбиваясь и он так напоминает этим брата, что это просто больно. Больно смотреть как всем вокруг все равно. Никто кроме тебя не плачет на его могиле и ты можешь поклясться своей почкой и всей оставшейся жизнью, что никто из этих людей не будет плакать даже когда ты последуешь в землю. Этот праздник лицемерия и грустных высказываний без единой слезинки выводит тебя из себя и для полноты картины не хватает только дождя. Но на улице тепло и светит солнце, заливая светом пустой гроб. Твоего брата никто не ищет и полиция говорит что-то о том что он сбежал, но ты не веришь им. Ты находишь Лиама в его рюкзаке у порога в квартиру, в его ботинках, которые настолько стары что их пришлось заклеивать скотчем. Ты находишь брата в двух кружках вместо одной, когда делаешь чай утром и забываешь, что теперь тебе не нужно делать это для него. Ты оставляешь себе всю одежду что была у брата на вырост, потому что больше некому купить тебе что-то заместо этого. Футболки брата все ещё пахнут перегаром любимых сигарет Лиама и ты рыдаешь, когда запах выветривается после стирки. Но потом ты находишь заначку и куришь их, преодолевая страх перед зажигалкой и наслаждаясь тем, что напоминало тебе о брате. Одежда снова пахнет им, как и твоя теперь тоже, потому что украденные из соседнего ларька сигареты успокаивают, но ты не можешь не чувствовать что занимаешь место брата, нося его одежду, куря его сигареты, занимая своими вещами его кровать и чужие полки в шкафу. Проходит полгода и ты все ещё не веришь, что Лиам не вернется. Спустя месяцы люди забывают, что вас когда-то было двое и ненависть, такая же поглощающая как и раньше, прожигает дыру в твоём сердце. Ты ненавидишь весь мир за то что он забрал твоего брата, но правда в том, что большего всего на свете ты ненавидишь себя. Ненавидишь то, как пытаешься подражать ему, хотя провел детство считая брата идиотом за его спиной. Теперь тебе стыдно за свои слова, но ты не можешь вернуть их назад. Ты ненавидишь то, как он оставил тебя собирать по кусочкам и так исчезает единственный во всем мире человек, который был рядом с тобой на протяжении всех десяти лет твоей жизни. Тебе одиннадцать и ты зовешь своего брата котом Шредингера. Ты никогда не понимал этот мысленный эксперимент так, как сейчас.