По крайней мере...

      — Бургеры взяла?       — Взяла.       — А картошку?       — И картошку. И две пиццы. И четыре коробки пончиков. А ещё спиздила сахарницу, — поднимая пакеты, набитые едой, в которой из продуктов натурального, органического происхождения была разве что соль, фыркнула Бет и прикинула, где бы ей устроиться в огромном, давно заброшенном ангаре. — Давай, разминайся, настраивайся, или что ты там делаешь. Я хочу увидеть шоу.       Шёл 2122 год. Люди перешли черту, засоряя океан, истребляя и без того вымирающие виды, разрывая землю и вырубая леса под свои нужды. Развитие технологий превосходило все прогнозы, но даже они не помогли, когда планету начало лихорадить.       Исландия и её аккуратные туристические городки вблизи вулканов превратились в Помпеи.       Многократно повторяющиеся землетрясения в Китае продолжали по сей день разрушать, покрывать страну сеткой трещин.       Крупнейшее в мировой истории цунами накрыло Японию, и страна восходящего солнца была навсегда погребена под водой со всеми не успевшими эвакуироваться жителями.       Шквальный ветер и ураганы терзали южную Америку.       И на этом ничего не закончилось. В пустынях шли дожди, на севере таяли ледники, когда-то самые холодные регионы могли охватить пожары, а температура на экваторе неделями держалась минусовой. Многим пришлось покинуть свой дом, переселившись на территорию с климатическими условиями поспокойнее. Но люди — упорные и живучие создания.       Практически с нуля были созданы почти автономные города-мегаполисы. Чудо современных технологий. И один из этих городов располагался в самом климатически оптимальном регионе США. Город, сравнимый с целой страной по культурному разнообразию, в том числе в архитектуре. Утопия для тех, чей дом был разрушен или вынужденно покинут.       Город, где двадцать четыре года назад Бет появилась на свет. Город, в котором семь лет назад она вскрыла вены. Город, в котором уже больше пяти лет она сама по себе и долбит по венам всё, что может вызвать проблеск интереса к существованию, потому что её тошнит от скуки.       Скука. Хуже любого горя, хуже злости и хуже загруженности может быть только зелёная, как болотная топь, скука, и затягивала она ничуть не хуже, чем зловонное болото. Она заливалась в рот и в нос мерзкой слизью, застилала глаза мутной, болезненной темнотой, от неё зудело в венах. Хотелось резать плоть и скрести их короткими ногтями, лишь бы только унять этот зуд.       Так и было, так и продолжалось бы, если она не узнала, что вместе с природными катаклизмами на земле возник не только пиздец глобальных масштабах, но и вестники-исполнители апокалипсиса собственной персоной.       Один из них на её глазах вылез из канализационного люка, когда рядом догорала полицейская машина.       Полностью голый.       Бет была человеком довольно набожным после того, как в трипе к ней явился Иисус. Да что там Иисус, её старший брат, Декстер, спит со священником, как тут не уверовать. Она верила, что есть знаки свыше, и их стоит замечать.       Существовали Элементали. Вид, похожий на людской настолько, чтобы легко смешаться с толпой. Вид, который сотрёт с лица земли всех неугодных людей, чтобы планета могла родиться заново.       Сильнее во всех смыслах. Быстрее двигаются и регенерируют, выдерживают большие нагрузки, не болеют людскими заболеваниями. Совершеннее. И в Бет наконец-то загорелся интерес, от которого кровь быстрее бежала по сосудам, наконец-то она чувствовала, как её гниющий от тоски мозг работает, когда она думает, на что ещё способны эти существа.       Человечество откровенно сосёт. Входя в эту довольно многочисленную группу с таким пафосным названием, она это могла сказать совершенно уверенно. Человечество не выживет в честном бою с ебучими сверхлюдьми. И в бесчестном тоже. Потому что один огненно-рыжий придурок мог стоить целой армии небольшой страны. А их таких, разбросанных по миру, скрывающихся среди людей, примерно дохуя.       И прямо сейчас такой вот рыжий придурок осматривал ангар с восторгом щенка, которого вывели на прогулку, а Бет вольготно устроилась на бетонной трубе, поставив пакеты рядом.       Звали придурка Реган. Тот самый парень, который сжёг полицейскую машину. Изнутри. Вместе с полицейскими. И Бет, может, была бы уже мёртвым свидетелем, которого рано или поздно нашли бы в одном из этих грязный и узких тёмных переулков, если бы Реган был чуть менее падким на еду нахаляву. Или на прекрасную компанию ебанутых личностей. Бет не знала, как зацепила. Может, когда протянула спизженный медицинский халат. Может, когда пригласила пожрать в кафе, в котором семь из десяти посетителей получают гепатит в подарок от заведения. Или когда попросила рассказать, как же этот придурок, перемазанный сажей, выбрался из машины, похожей на смятую в шарик жестяную банку.       А не похуй ли, на самом деле? Главное, что сейчас она здесь, прикидывая, стоил ли того риск.       — Маловато будет, — покачал головой Реган, стаскивая футболку и кроссовки, и Бет кольнуло интересом, какое максимальное значение калорий этот парень может в себя вместить. Должен же у этого быть предел. Но она подозревала, что при проверке на практике её счёт неумолимо похудеет на четырёхзначные числа так стремительно, словно деньги утекли сквозь дыру. Чёрную дыру в желудке Регана. Поэтому она даже спрашивать не стала.       Но прищурилась и хмыкнула.       — Если удивишь меня и будешь всё ещё голоден — заскочим в одно кафе. Там можно заказать трехкилограммовую порцию спагетти с фрикадельками, если съедаешь за пол часа — можешь не платить.       Бет видела, как загорелись глаза рыжего. Не буквально, но. Яркий голубой цвет словно стал ещё ярче. Если бы она не знала наверняка, подумала бы, что Реган от нехуй делать носит цветные линзы. А ещё она была почти уверена, что они светятся в темноте. А у Бет в груди разлилось уже не нетерпение, а лёгкое, искрящееся предвкушение. Кстати об искрах.       Когда Реган отвернулся от неё, казалось, она увидела, что с его волос слетел целый сноп искр. А потом она поняла, что не казалось.       Огонь. Он словно тек у Регана по сосудам, только и ожидая, когда можно будет вырваться на свободу. На секунду Бет пожалела, что не взяла солнечные очки. А потом пожалела, что всё это не происходит ночью, но ночью свет точно привлёк бы ненужное внимание. Но это бы выглядело так чертовски эффектно, что можно и рисковать быть пойманными ради зрелища.       Огонь плясал на коже, не принося Регану никакого дискомфорта. Она еле подавила желание достать телефон и начать снимать, осознавая, что при себе такую запись лучше не хранить. Нигде лучше не хранить, если хочешь остаться в сравнительном благополучии.       Огонь оставлял в воздухе причудливые силуэты при любом движении. А движения были. Быстрые, хаотичные на первый взгляд, но спустя несколько секунд Бет осознала, что они не беспорядочные. Чем-то это напоминало танец. Или выступление. Шоу, которое она, собственно, так хотела увидеть. Она видела, как каждый шаг Регана оставляет на полу след, и некстати вдруг подумала, что на гравии могли бы остаться следы топлива. Что, конечно, было глупой мыслью. Откуда бы. Крыша тут прохудилась достаточно, чтобы дожди всё давно смыли.       Затем Бет вспомнила, сколько остаточных веществ намешано в дожде, и отмела это как аргумент. Дождевую воду тоже можно было поджечь. При большом желании. Он бил по воздуху сжатой в кулак рукой — и пламя вырывалось сплошным столпом. Бет не думала раньше, что оно может стекать, но оно это и делало — стекало с пальцев, с волос, срывалось каплями на землю, выжигая тёмные пятна.       Он ударил по земле ногой — и Бет услышала, как захрустел старый гравий. И земля загорелась.       Земля. Загорелась.       И это было не топливо. Горело всё в радиусе пары-тройки метров вокруг Регана. И он без малейшего колебания шел через огонь, который вился у его ног, будто ластился, отбрасывая причудливые тени на землю.       У Бет от демонстрации ломались мозги. Горело. А что горело — не понятно. Для того, чтобы гореть, нужно что-то, что горит. А ничего не было. Огонь просто был. Без дыма, без вещества, которое горит. Как Реган контролировал его вне тела, на расстоянии от себя? Как направлял? Эти и другие вопросы не возникали в её голове, потому что она наблюдала с до смешного тупым выражением лица, на котором не отражалось ни одного мыслительного процесса. Как у ребенка, увидевшего фейерверк.       Это было красиво. И ужасающе. И только она об этом подумала, как пламя взметнулось ввысь, разгораясь, образуя плотную стену. Из которой Реган вышел без последствий. Почти. Плотная джинсовая ткань всё-таки такого надругательства не выдержала. Но Регана это не сильно взволновало. Он лучезарно улыбался, демонстрируя клыки и ямочки на щеках.       — Как тебе?       Бет оглядела его с ног до головы широко распахнутыми глазами. И медленно моргнула.       — Ну. Ты заслужил спагетти. А джинсы ты запасные взял?       Пламя позади Регана будто смущённо поутихло. А Бет, прыснув, искренне рассмеялась. И Реган смотрел на неё почти возмущённо, но тоже не мог сдержать улыбки. Он легко заражался чужими эмоциями. Ну впрямь щенок.       — Ладно, — вытирая выступившие слезы, выдохнула Бет. — Я придумаю, что с этим делать. А ты ешь.       По крайней мере, сейчас ей точно не было скучно.