Признание

      Начало шестого курса встретило Гермиону Грейнджер все теми же предметами только еще в более углубленном изучении. Гермиона как всегда пыталась усердно учиться и не пропускать занятия. Она даже как-то стала отдаляться от Гарри с Роном. Она все чаще проводила время в одиночестве в библиотеке или в компании с Джинни, которая пыталась вывести подругу на откровенные разговоры о том, что с ней происходит. Но Гермиона не хотела затрагивать тему, которая и ей самой была не очень приятна.       Эта тема — Драко Малфой.       Она с первого курса не могла избавиться от его колких фразочек, насмешек, обзывательств, но в прошлом году словно что-то произошло. Малфой притих, как-то странно начал смотреть на девушку, и Гермиона это замечала. Будь это долгий взгляд в столовой направленный в ее сторону или мимолетный на паре. Но все чаще она сталкивалась взглядом с ледяными глазами, направленными на нее. От этого девушка всегда себя чувствовала неуютно, как будто эти глаза заглядывают в душу, пытаются прочесть мысли.       Все чаще Гермиона сталкивалась с Драко в коридорах Хогвартса. Он словно следил за ней, ходил по пятам, изучал ее. Девушка ловила себя на мысли, что ей это приятно, но тут же себя отдергивала за дурные мысли. Но все же по вечерам, засыпая в своей постели, перед ней невольно всплывали холодные голубые глаза, от которых все тело покрывалось мурашками. Все чаще стали появляться ненавязчивые желания коснуться его. Провести по его платиновым волосам, ощущая их мягкость. Без тени страха смотреть на него и просто любоваться. Все эти мысли казалось перерастали в манию. Так страстно девушка этого желала.       Приближалось 19 сентября — день рождения Гермионы. Это наверно был первый день рождения, который девушка не хотела праздновать. Она всяческими способами пыталась уговорить Джинни, что не нужна ей никакая вечеринка или посиделки в кругу друзей. На что Уизли лишь закатывала глаза и отмахивалась от слов подруги.       Неделя прошла незаметно и наступил день рождения девушки. Гермиона не сильно придавала этому значение. Как всегда, по расписанию у нее были занятия, а после домашнее задание и она была уверена на все сто процентов, что Джинни все-таки ее куда-нибудь вытащит. Зайдя в класс ЗОТИ девушка направилась к своей парте, как резко остановилась стоило ей лишь подойти к ней. Гарри, который шел следом влетел ей в спину. — Гермиона, что случилось? — обеспокоено спросил он. — Все в порядке, — девушка быстро ответила, бросая свою сумку на стол.       Гарри прошел вперед, садясь с Роном. Гермиона осторожно убрала сумку и взяла свернутый листочек, лежавший на парте. «Жду сегодня вечером в восемь часов на Астрономической башне»       Это все, что было написано в записке. Девушка, нахмурившись, обвела кабинет взглядом, практически не задерживаясь ни на ком. Только ей стоило повернуться в сторону компании Слизеринского принца, как сердце пропустило удар.       «А может эта записка от Драко? — невольно пронеслось в мыслях у гриффиндорки. — Да, нет, это абсурдно! Он меня терпеть не может с первого курса. Хотя за последний год его отношение ко мне изменилось. Или это я просто себе вообразила? Ах, надо перестать думать об этом и сосредоточиться на предмете»       Остаток дня девушка провела в своих мыслях и, наверное, мечтах. Ближе к восьми часам Гермиона решила, что пора заканчивать с домашней работой и хоть чуть-чуть привести себя в порядок. Она надела простое черное платье с ремешком, удобные ботинки на невысоком каблуке, распустила волосы, который ниспадали кудрями на плечи и решила, что ее образу не помешает слегка заметный блеск на губах. До восьми оставалось буквально несколько минут, поэтому Гермиона быстро выбежав из своей комнаты направилась к Астрономической башне.       Джинни все-таки не упустила попытку устроить небольшую вечеринку, но Грейнджер на отрез отказалась от этой затеи. Увидев недовольство смешанное с грустью на лице своей подруги, Гермиона пообещала, что на выходных они обязательно сходят в Хогсмид и отметят ее день рождения своей небольшой компанией.       Астрономическая башня встретила девушку легкими порывами ветра, который заставлял развеваться ее волосы, делая их еще более непослушными. Как только Гермиона переступила порог весь окружающий мир перестал для нее существовать. Он сузился до одного единственного человека, который стоял к ней спиной, облокотившись об перила башни. Девушка скользила взглядом по его плечам и спине, облаченными в черный пиджак, по платиновым волосам, которые вздрагивали от ветерка, по длинным тонким пальцам, которые нервно отдергивали манжеты на рубашке.       Гриффиндорка аккуратно ступила вперед, но деревянная половица под ее ногой предательски скрипнула, разрушая вечернюю тишину. Парень резко обернулся, встречаясь взглядом с девушкой. Почему-то от его взгляда Гермионе захотелось убежать, поэтому она невольно сделала пару шагов назад. — Подожди, не уходи! — как-то громко он это произнес, но позже чуть тише добавил. — Прошу, нам надо поговорить. — Нам? — удивилась Гермиона. — Не думаешь ли ты, Малфой, что нам есть, о чем с тобой разговаривать? — Пожалуйста, Гермиона, выслушай, — в его голосе проскользнули нотки уже мольбы, а не приказа, как это было раньше.       Девушка ничего не ответила, но и не развернулась, чтобы уйти. Для нее было необычно и как-то ново слышать свое имя из уст Драко. Это прозвучало как-то сладко, чарующе и маняще. Малфой понял, что ему дали возможность высказаться и он решил не упускать ее. — Послушай, я вел себя как последний… кхм, — парень круто развернулся и уперся руками в перила. — Я не хотел так поступать с тобой, не хотел причинять боль. Отец, он… это сложно… Просто прошу выслушай меня...       Его голос стал хриплым и в нем скользило отчаяние.       Гермиона подошла ближе к Драко, положив свою руку ему на плечо и чуть сжав ее. Малфой перехватил ее руку и притянул к себе, прикасаясь своими губами к ладони девушки. Она невольно вздрогнула, ощутив прикосновение холодных губ на своей коже, но руку не вырвала. Парень поднял глаза и пристально посмотрел на Гермиону. В его ледяных глазах читалось столько не высказанных слов, сдерживаемые эмоции и чувства. Но ярче всего был виден страх так не свойственный для Слизеринского принца. Он боялся снова оттолкнуть ее. Боялся, что она не примет его слова за чистую монету и посмеется над ним.       Но этого не происходило. Девушка смотрела на него без отвращения. Впервые не боясь ненужных слухов, она могла его касаться.       Гриффиндорка сама сделала первый шаг вперед, становясь еще плотнее к парню. Она ощущала его дыхание на своих губах. Приятный запах одеколона кружил голову, а голубые глаза затуманивали разум.       Секунда — мир полный предубеждений о Слизеринском принце рассыпается в прах.       Секунда — его холодные губы накрывают ее искусанные, до боли впиваясь поцелуем.       Секунда — его руки обвивают ее талию, заставляя подойти еще ближе, но ближе уже некуда.       Секунда — она зарывается своими тоненькими пальчиками в его волосы, оттягивая пряди.       Никто не знает сколько продлился этот поцелуй, но в него были вложены все чувства, эмоции, вся страсть, которая копилась все эти годы. Все, что так было отчаянно скрыто вышло наружу.