в два часа ночи.

      Первым в гостиной появляется Гас. Часы на стене показывают два часа ночи, за окном все еще льет дождь и гремит гром, и в обычное время Гас может быть и испугался бы громкого звука и молний, но после всего увиденного за последние несколько часов, подобное уже не пугает. Он садится на диван, поджимает колени к груди и просто сидит, закрыв глаза и слушая дождь. Он даже не взял с собой одеяло: Хантер завернулся в него как в кокон, будто оно могло спасти его от ночных кошмаров. Девчонки спали в комнате Луз. Гас надеется, что хотя бы они поспят, особенно Луз, на долю которой выпало больше всего проблем.       Самому ему не спалось, и он, решив не ворочаться и не будить Хантера, осторожно выбрался из-под одеяла и пришел в гостиную, но не учел, что Хантер — тренированный солдат имперского ковена. Пусть даже и бывший, безмерно уставший и потрепанный, но все еще солдат.       Хантер появляется через несколько минут, растерянный, с одеялом на плечах и таким ужасом в глазах, будто снова увидел то, во что превратил себя Белос. Гас сжимается еще сильнее.       — Не хотел тебя будить, — едва слышно говорит он, отводя взгляд. Хантер выдыхает, и видно, как расслабляются его плечи и пальцы, сжимающее одеяло. Он взял его с собой инстинктивно, даже не потому, что замерз, он выдерживал тренировки в снегах и льдах, но одеяло на плечах добавляло какой-то уверенности, в чем он никогда никому не признается, потому что он не ребенок. В отличие от Гаса.       — Не спится? — спокойно спрашивает Хантер, присаживаясь рядом и накидывая на Гаса часть одеяла. Гас кивает. Хантер видит, как он напряжен, тронь — и рассыплется на кучку нервных клеток. Он видел, что сделал Белос. Кем он был. Он знал, кто Хантер на самом деле такой… — Хэй, ты… Ведь знаешь теперь, что я — гримволкер?       Вопрос срывается с его языка еще до того, как он понимает, что вообще спросил, но Гас лишь снова спокойно кивает и пожимает плечами.       — Знаю.       Хантер вздрагивает.       — И тебе… Нормально со мной рядом?       Гас смеряет его непонятно насмешливым взглядом и впервые за вечер выдает какое-то подобие улыбки.       — При всем уважении, но первенство в номинации «мой самый странный друг» все еще принадлежит Луз. Но кто знает, может быть когда-нибудь ты спихнешь ее с пьедестала.       Хантер не успевает ничего ответить.       — Думаю, Уиллоу тоже так думает. Теперь она очень разборчива в тех, кого выбирает друзьями, и тебе крайне повезло.       Уши Хантера мгновенно алеют, и он безумно рад, что в темноте гостиной Гас ничего не заметит.       Гасу не нужно замечать, он знает это выражение лица.       — Спасибо, — наконец, выдает Хантер, собравшись с мыслями. — Я посижу тут с тобой, хорошо?       — Конечно, — устало улыбается Гас, и зевает, тут же передавая зевок Хантеру.       Дождь продолжил барабанить в окно. Сон все равно не пришел до самого утра, и все пятеро в конце концов встречаются на кухне, сонные, растрепанные, со следами слез на щеках и кучей пластырей по всему телу.       — Доброе утро, Капитан, — здоровается Хантер. Уиллоу мягко улыбается. — А вы двое выглядите ужасно.       Эмити вяло огрызается, а Луз показывает ему язык.       У них еще будет время поспать. Может, после завтрака, если не подерутся.