мастер рун

      Мастерицы из Ристеона плетут тончайшее, как паутина, кружево с узорами, которые никогда не повторяются, словно изморозь на окне. Пекари здесь хранят секреты кренделей с маком и кунжутом — они славятся на весь вольный союз. Но спроси любого: что вспоминает, когда слышит о Ристеоне? И каждый ответит — Цитадель. Она возвышается над долиной, где нет ни одного города, затеряна на самой границе, но тень Цитадели достаёт до самых дальних селений. Из-за неё маги вольного союза стараются объезжать Ристеон по максимальной дуге, не задерживаясь, пока не оставят королевство далеко за спиной. Стены Цитадели сложены неизвестными мастерами в далёкой древности из крупных каменных блоков настолько искусно, что выглядят монолитными. Угрюмые и тёмные, они становятся немного светлее лишь на рассвете, покрываясь лёгкой сиреневой дымкой. Так светится редкий минерал, блокирующий магический дар. Говорят, что в древности здесь содержали чародеев-отступников и построили её сами маги. Цитадель и сейчас остаётся тюрьмой, но давно стала чем-то большим. Сюда доставляют, чаще всего против их воли, здесь обучают и держат магов с самыми редкими талантами, какие только можно отыскать на землях вольного союза, а порой и за его пределами. Цитадель бережно хранит древние свитки, собирает редкое оружие, изготавливает сложнейшие зелья и яды. Сюда шлют гонцов короли и князья — явно и тайно, просят об услугах аристократы, но простой люд старается о Цитадели не вспоминать. Разве что шепотом, накануне Трехлуния, ведь всем известно, что самые странные колдуны рождаются, когда все три сестрицы-луны собираются в небе. Женщине в тягости в такие дни лучше вообще не выходить из дома, а уж если и угораздит родить в это время, то младенцу самое место на ступенях храма, а там, глядишь, и окажется он за мерцающими стенами. Ворота в Цитадель зловеще скрипят, открываясь, сколько их не умасливай. Стражи у ворот угрюмы, как сами стены, и молчаливы. Не потому, что в детстве им обрезали языки, как шепчутся простолюдины, а потому что специальные руны, нанесённые на тело, лишают их дара речи. Какие именно знает лишь Мастер Рун. Он в Цитадели один и хранит свои секреты столь же молчаливо, как стражи у ворот, и нерушимо, как сами стены. Нынешнего Мастера Рун звали Отрис, но так редко окликали по имени, что он и сам о нём забывал. У мастера имелся помощник и ученик. Помощник вёл записи, старательно фиксируя когда, кому и какие руны наносились. Ученик пыхтел в мастерской, измельчая и смешивая редчайшие травы и минералы для рунных чернил. Они были совсем юнцами, и Отрис печально вздыхал, прикидывая, сколько времени пройдёт, прежде чем он сможет передать своё мастерство помощнику и освободиться. Потому что Мастер Рун, как и любой маг в цитадели, мечтал только об одном — вырваться за пределы проклятых стен. Насовсем. Которые к слову, были всего лишь стенами, никак на способности не влияли. Удерживали чародеев в пределах Цитадели именно руны, и это тяжким грузом лежало на душе Мастера, словно именно он был их тюремщиком. И палачом — ведь сочетание рун могло укреплять здоровье, помогать быстрее исцелиться от ран, а могло и причинять боль. Но сегодня мэтр Отрис решительно настроился отринуть тяжкие думы и провести приятный вечер за кубком эртейского вина, игрой в Камни и увлекательной беседой с другом. Дружил он несколько десятилетий с Мастером Артефактов, и столько же лет они вели научную полемику: что важнее для мага — руны или амулеты? Каждый по итогу оставался при своём мнении, чем оба были весьма довольны.       — Я бы не стал вас просить, мой дорогой друг, для себя. Но рискну — для другого своего друга, — понизил голос Мастер Артефактов, когда слуги убрали со стола и убрались сами, а достопочтимые мэтры устроились у камина. Отрис как раз расставлял свои — неизменно чёрные, — камни по доске и поднял на собеседника заинтересованный взгляд. Дружба в Цитадели была понятием весьма условным, ведь за каждую провинность следовало суровое взыскание, и никто не стремился провести несколько дней в каменном мешке без еды и света, которого здесь и так не хватало, по вине другого. Но Отрис знал, что Мастер артефактов давно помогает молодому магу с очень редким даром. Джервиуса Эсто притащили в Цитадель совсем мальчишкой. Охотник на беглых чародеев поймал его на базарной площади, выудив из стаи беспризорников. Поначалу никто не верил, что у мальчишки действительно есть дар мгновенно перемещаться в пространстве. Редкий, настолько редкий талант, что Мастер Летописей отыскал всего три полуистлевших свитка, где упоминались подобные способности. Но Дар был, мальчишка рос, а с ним и его возможности. Мастер Летописей нашёл запись, что подобные маги могли перенестись не только в пространстве, но и во времени. А при сочетании должных факторов — сила мага, расположение небесных тел, фаза суток, — пространство покоряется на немыслимые расстояния. Речь шла об иных мирах! Даже представить сложно. Отрис пристроил локти на подлокотники кресла и соединил длинные узловатые пальцы шатром. Он был стар — нынешний помощник, которого он старательно обучал, был пятым по счёту. Овладеть тайнами рун удавалось далеко не каждому, ведь мало вызубрить, что означает каждый знак. Мало запомнить, как руны влияют друг на друга — ведь соединяя их в различных сочетаниях, можно менять значение, как в фразе слова звучат по-иному. Одна невнятная руна в начале цепочки может добавлять силы всем остальным, а может быть меткой и запустить эту цепь в действие спустя несколько лет, только при указанных факторах. И молодой воин скрючится, покроется струпьями и сгорит в лихорадке за несколько часов. Но знать, держать в уме и научиться всё это применять недостаточно. Руны нужно чувствовать, чтобы творить с их помощью магию. Ими нужно повелевать.       — Я понимаю, — кивнул Отрис. Слова в Цитадели излишни — ведь и на стенах нанесены руны, чтобы с их помощью слышать. Старый Мастер Рун, который учил Отриса, нанёс — в разные годы, — на его тело три руны-метки. Отрис знал, какие и где именно. Он внимательно следил за этими метками, но пока исчезла лишь одна — ученики исправно толкли травы и смешивали компоненты для чернил, а помощники заучивали знаки. Когда он подготовит себе смену, исчезнет вторая. Станет помощник настоящим мастером — растворится третья, и Отрис сможет освободиться, уйти в замирье. Нет — останется в цитадели даже после смерти. Его учитель был как раз призраком и хранил многие тайны долгие, очень долгие годы. Мастер артефактов был немного моложе, но и его весна давно миновала, да и зрелость клонилась к закату. Отрис знал, что ему действительно не нужно знание Отпирающей Руны для себя — он не стремится покинуть Цитадель. Они оба привязаны к этим стенам навечно. Но узнать, что там — за их границей, а может и за пределами мира хотелось обоим. Кроме участия в Мастере Артефактов говорило тщеславие — он создал для Эсто амулеты, которые накапливают силу мага, и теперь хотелось узнать — хватит ли их, чтобы покинуть границы мира. Это Отрис тоже понимал. Он прикрыл веки, взвешивая риски. Побыть призраком несколько сотен лет — если его наказанием станет казнь помощника и придётся начать всё заново, с поисков подростка с подходящим даром — или…       — Хорошо, — он улыбнулся собеседнику. — Когда представится шанс и тому, о ком мы говорим, нужно будет изменить рисунок, например, потребуется обновить Руну Восстановления, я вспомню о вашей просьбе. И дам вам знать. Мастер Артефактов уважительно кивнул в знак благодарности и принялся расставлять по доске белые камни.