Забытая сменка.

— Больно, — послышался хриплый стон со стороны комнаты. Иван наносил себе увечья. — Я такой трус, почему, — всхлип, — Почему я испытываю подобное к другу?! Я отвратителен. — Он медленно опустил порезанную руку с кровью на свой член, массируя под плотной тканью школьных джинс, — Но разве я виноват? Влад, ты кусок говна, а пахнешь… — парень выдохнул. — Ненавижу! "Ты ведь меня совсем не понимаешь, смотришь как на друга, я понимаю мы знаем друг друга давно, но блять, только тупой не увидит как у меня стоит на твой образ, даун!" – Ты ведь такой нежный, невероятно милый, даже если бы ты был выше, — протяжное мычание прервало мысли, головка члена пульсировала от мыслей о нем, вся кожа ныла на необрезанном органе, — Придурок, я так тебя любл-.. Ха… — вдруг ерзанье рукой дало о себе знать, трусы были испачканы семенем, — Боже… А ведь помнишь тот день когда ты только узнал свою вторичный пол, Влад, я бы тебя не бросил, но эгоистично было бы с моей стороны не упомянуть о твоем прекрасном тягучем запахе, который кажется чувствую только я. Я готов вырезать на тебе свое имя, вычерчивая каждую букву, чтоб никто. Никто. Никто другой не смел смотреть на твое оголенное тело, наслаждаться твоей бархатной, словно у ребенка кожей. Хочу, хочу. Хочу больше всего на свете. Ты сводишь меня с ума. Теперь не ты моя проблема, а я твоя.        Мальчик, со стороны вовсе не похожий на выпускника, шел под ручку с другом. Его черные, как смоль волосы отражали лучи ясного майского солнца. Вполне было не так уж и жарко. — Влад, двигай задницей, мы так сдохнем. — раздраженный вид Ивана раззадоривал мальчугана. — Завались целочка, лол, нормально я иду, отвали! — смешок в конце заставил друга немного остыть, понимая что с никем другим омега бы не пошел. Приятная волна окатила смугленького парня, сердце пропустило удар.        Классный руководитель давно говорила классу убрать сменку с шкафчика, но вот незадача, Влад совершенно забыл об этом и сейчас в пустой школе находился чуть ли не один со своим другом Ваней. Вместе они пошли за его вещами.        Юноши заходят в класс, закрытое окно давало о себе знать, было душно, скоро лето все-таки. — Вань, захлопни дверь пж, ща надо собрать это говно, — Влад кинул ключ другу и пошел собирать вещи. — Окей, — послышалось со стороны входа. Но он еще не знал как пожалеет, что отдал свой единственный путь к отступлению — ключ — своему же насильнику. Спустя время, Влад собрал вещи. — Ну честно, как баба, — окликнул его Ваня с конца класса. — Ага, — омегу забавляла реакция друга на его замашки капуши, но сделать с этим ничего не мог, по-дружески все-таки. — Френдлифаер, да? — шурша пакетом отозвался паренек. Он двинулся в сторону выхода, подергал ручку, — Бля, ты че дверь запер? — тишина сзади озадачила. — Але?! — вскрик четко отозвался по стенам, а горячее, из ниоткуда, взявшееся дыхание Ивана застало врасплох нежную кожу, — Что ты творишь придурок? — сконфуженный вздох и сжатые веки Влада…        Какой он был прекрасный, такой беззащитный, такой желанный. «Хочу, хочу облизнуть, укусить, попробовать!» — тысяча мыслей заполняли собой все пространство коробки черепа. Черноволосый приобнял и опробовал кожу — лизнул немного вспотевшую по местам.        Животный страх сковал движения. Будто сейчас перед ним вовсе не его друг детства, человек с которым он рос, а хищник. «А ведь как-то я слышал, рядом с медпунктом… Черт!» — Ваня остановись, хватит! И че с того что ты, — помедлив, обиженно вспоминая, как его друг утаил факт того, что тот вовсе не бета, — типо альфа, теперь все можно?! — Иван рывком задрал руки желанного мальчика, силой, явно пришедшей из-за дозы подскочившего адреналина, вверх. Повернул того лицом к полу.        Слезы накатывали, к горлу подступал ком. — Неужели все из-за того, что у меня течет как у суки между ног? Неужели, почему, Ваня! Ваня почему так?! — всхлипы со стороны жертвы были все громче. Казалось альфу это вовсе не волновало. А ведь он даже задумался, какого это потерять лучшего друга из-за таких ошибок. Но достоинство всегда уступало тому богоподобному образу в его голове. Имя, то имя, вычерченное у него на теле красными линиями, вбивалось в голову будто наркотическая ломка. Хотелось, очень.        И вдруг — осознание! Мы ведь в школе не одни, нужно позвать… позвать на помощь. Страшно, до мерзотного страшно, будто паралич намертво сковал тело. — Помог… — писк, сигнал о том что все не в порядке, писк, который мог спасти тонущего в пучине неправильных чувств.        Он заткнул его. Буквально. Ремень, пряжка, такие знакомые, как мои.        Это действительно был ремень жертвы. Той, которая не может пошевелиться под напором мужского тела. Иван бесстрастно обвязал его руки своим ремнем, пряжка впилась в кожу. Другой ремешок, уже снятый с пояса Влада был обвит вокруг головы. Его языку больше не поддавалась речь, было туго и очень болезненно говорить. Невольно, соприкасаясь с головой, волосами любимого. Вдох. Выдох.        Все идет так как и должно было быть с самого начала. С тех самых первых бабочек, умирающие они порхали над пеплом времен, когда лучший друг, нагло присел с Вовой. Довольно-таки неплохим парнем, слишком неплохим для Влада, даже можно было сказать — подходил. Кровь заполняла венку на лбу, негодование, обида, сейчас отыгрывались на парне. Он кусал, целовал, трогал то, что явно не положено для друзей.        Ноги свело от вожделения. Он терся о тощие бедра «друга», свободной рукой еле стягивая штаны с них обоих. Сбитое дыхание, мокрая от пота шея дергнулась, адамово яблоко нервно, сглатывая слюну в нем, произвела невольно громкий звук. –Извини, прошу прости Влад, я… Я просто…        "Какое прощение он ждет? Действительно хочешь прощения? Тогда просто исчезни, исчезни из моей жизни!" — Уходи, прова.! — Ремешок ослабел, сейчас полностью сломленный, отдавшийся парень смог поделится тем, что мог чувствовать. Каждый звук был смакован тошнотворным выдохом и резким вздохом.        Крик, немой крик пронзил сознание. Он вошел, вошел, облизнув пальцы и сразу вставляя. Запах металла впился в нос. Чувство того что кроме слюней в его промежности была еще и кровь насильника доламывала последние кусочки его мира.       Рассудок черноволосого был помутнен, но шероховатость кожи не принесла бы не капли удовольствия, пусть и смоченная слюной, нужно было что-то еще… А ведь он носит собой одно лезвие, в правом кармашке рубашки, тот даже немного стал багровым, но на темной ткани не было видно. Действительно, он всегда игнорировал такие мелочи пока оно не взрастало до массивных масштабов.        Длинными пальцами он аккуратно достал лезвие, возможность написать свои инициалы на возлюбленном сейчас казалось странным. Мысли о том, что бы ранить его были просто невообразимы. Резким и точным движением его ладонь правой руки хлюпнула красным соком, поглаживая округлость юноши снизу. — Смотри, — Ваня снял обмаранную рубашку, и повернул того к себе лицом. –Видишь?! Смотри, это все, эта вся моя к тебе любовь, мои чувства, я знаю, я придурок… — опустив взгляд на свой стоячий член, а затем подняв взор на красные, то ли от слез, то ли от обиды глаза, бывшего приятеля, улыбнулся. Выдавил из себя на что есть силы ту самую, теплую, знакомую мину, в прошлом принадлежавшей его Ване. Взор Владислава невольно устремился на тело насильника. Вся поверхность кожи была в рубцах, шрамах, где-то совсем свежих. Изредко можно было разобрать вырезанные буквы образующие имя омеги. Жуткое осознание того, что друг, находясь с ним изо дня в день, покрывал себя новыми шрамами, но продолжал улыбаться на утро в школе, табуном скользких мыслей засели в теплых воспоминаниях, уже переставая делать их горячо любимыми.       Иван был доволен самим собой. Наконец он показал то чего так боялся, то что клялся никогда не показывать ему. Но уже нет пути назад, его поглотил ужас желания, желания быть с тем, кто противиться такой близости.        Будь тут чертов бог, то тут же отправил Ивана в ад. Но он уже горел, горел стыдом, скверна заполоняла разум. Уже поздно для спасения. Пора утонуть в этом безумии.        Влад икнул от неожиданности, как его ноги, резко разводя в стороны, прижимают по обе стороны мужчины. Голова ныла от сильного трения затылка о пол, да и вообще ситуация способствовала давлению в висках. — Ва-вя, повавуста, — жалобные всхлипы из-под ремня были практически не разборчивы, — Хвавит! — истерических писк.        Резкая боль пронизала анус.       «Нет, нет, нет!» –буйствующие мысли бились агонией. Больно, больно так что хочется сдохнуть. Влад прокручивал в голове все что произошло в эти секунды.        Ваня был в экстазе. Наконец, он ведь единственный у Влада, все раздумия приходили к тому что проще уже было сделать его своим или даже убить, чем допускать возможность того, что он может принадлежать кому-то другому.        Первый толчок был не таким уж восхитительным как в его мокрых фантазиях перед сном. Очень туго, тот сопротивлялся, ерзая.       Бесит.       Ваня дал пощечину парню. — Завались нахуй, — скрежет зубов отчеканил слова, — Ты ведь мое солнце, я так тебя люблю, помолчи еще немного, — смазанный мокрый поцелуй ушел куда-то в щеку юноши. Второй, третий уже были лучше, давление со все сторон на его орган были уже приятны, нежели моментами узкими. В глазах искры, глупое счастье заставляло кривиться в оскале, долбить того, кого так нежно любил годами. Сумасшествие.        Стоны черноволосого сливались с мычанием Влада, который чувствовал дискомфорт и дикое желание убежать из этого кабинета. Но тут что-то было еще. Не смотря на то что притупленная мигрень электрическим ударом отдавалась где-то в животе, было приятно. Странно приятно. Комок нервов, который еще не разу не стимулировался прикосновениями, сейчас волнами распространял благостные импульсы по телу. Влад не хотел чтобы такое когда-нибудь произошло, что его будет ласкать другой мужчина. Может мир и делился вовсе не так, как ему того хотелось, но все же женские округлости были милее, чем член бывшего друга. Но то тепло, распространявшееся по телу, было нечто новым, мельком даже подумалось о том что все не так уж и плохо.        Пошлые стоны Вани гулким басом отдавались в ушных раковинах сломленного мальчика. Та животная сущность давала о себе знать. «Мне нравится? Нет, я бы никогда! Сука!»        Уже самому хотелось насаживаться на достоинство. Хотелось ощутить глубже, быть единым. «Хватит, стой, хватит!» Подобные мысли заполоняли разум, но лицо когда-то любимого по-своему друга резало и терзало, задавало вопрос — а стоит ли? Ведь ты уже ничем не будешь отличаться от тех самых шлюх-омег, с которых всей компанией пацанов можно было поржать. "Неужели я правда могу отдаться ему? Нет. Никогда. Я не хочу допускать подобных слабостей со своей стороны. Никогда, никогда!" — Ва-! — тут же последовал стон, скомканный, слюнявый и вязкий. Ваня целовал своего любовника. Уже начинал мягко надрачивать омеге. Совсем не напористо, осторожно и нежно. Отстранился, чмокнул того возле хлюпающего входа парня.        Это не романтично, это не правильно, но теперь открылась та перспектива, с которой можно было разглядеть в Иване настоящего альфу. Не всегда конечно на него можно положиться. Как было сказано на уроках биологии или что-то еще на подобии такой информации, но его запах дурманил и доминировал над рассудком. Всего лишь от таких манипуляций хотелось незамедлительную разрядку.       Тишину тревожили шаги со стороны коридора и вздохи отходящих парней. Ваня развязал влада, натянул на себя брюки и испуганно старался держать взгляд в стороне от других карих глаз. Было страшно, ощущение что это вовсе не он только что надругался над другим человеком, с тем кто сейчас с презрением смотрит в его нутро. Прожигает глазами.        Влад может закричать, его больше не держит железная упирающая пряжка около мокрой щеки, ремень не мешает языку. Может. Он сделает это. Никак иначе.        Размеренный, раздраженный топот в их сторону все больше сжимал сердце Ивана. Тот поспешил собраться и выбежать из злосчастного учреждения, из места где провел подростковые годы, место которое провоняло его ошибкой и смердело за версту. Не попрощавшись убежал. Промчался мимо вахтера, который пришёл проведать почему так долго. Вахтер побежал за Иваном, в спешке догоняя того практически у выхода школы кричит чтоб вернул ключ. Извиняясь бросает в воздух: — Там еще не все, Влад, одноклассник сейчас выйдет.        Мужчина вздохнул, насупил нос и поправляя очки и вернулся на свое место. Ключи от кабинетов висели красивым рядом, совсем под рукой, конечно не хватало лишь одного — ключа от тридцать четвертого кабинета.        Влад оделся, натянул штаны, поправил ремень, обдумывал. О чем он думал не ясно. Почему не кричал, не молил о помощи у невольного спасителя? Все в голове крутилось. Прихрамывая пошел домой. Ясно было одно — есть что-то что он не станет говорить никому, никому кто спросит, ни матери, ни отцу, ни даже приятелям. Этот горестный шрам будет тайной, тайной между ними. Знак того, что один ранил другого и тот принял эти шрамы болезненным удовольствием.