А-яо, поясни свою маленькость

Ночь, ясная луна вдруг оказалась скрыта за пеленой облаков на ночном небе. Лань Сичень взглянул на Цзинь Гуанъяо в своей ладони, и его пальцы нервно дрогнули. Каждый раз, обнимая это щуплое тельце подушечками своих пальцев, касаясь кукольных одежд, он чувствовал, как что-то внутри него трещит, словно тончайшая корочка льда на поверхности лужи. Первых заморозков оказалось недостаточно, чтобы сковать её гладь достаточно крепко, и теперь ненадёжное обледенение готовилось хрустнусть под лёгкой ступнёй. Мэн Яо смотрел на сосредоточенное лицо нефрита, когда они вернулись в комнату Сиченя. Тот всё обдумывал происходящее, и в наибольшей степени его волнения крутились вокруг проклятья, заслуженно павшего на Лянь Фан Цзуня. Спустив крошечного Мэн Яо на стол, он следом, словно куполом, накрыл его недавним пристанищем и незаменимой переноской, погружая названного брата в кромешную темноту. – Я боюсь, тебе придётся побыть здесь некоторое время. Вымолвил Лань Хуань в своё оправдание с какой-то неуверенностью. Его голос был сух и тих, словно обмельчавший ручей. Затем он удалился, и Цзинь Гуанъяо не оставалось ничего, кроме того чтобы ждать. Всё погрузилось в темноту и тишь вокруг него, только звук потрескивающих свечей просачивался сквозь стенки импровизированного «заточения». Припадая к ним, Мэн Яо пытался на слух различить шаги, пожалуй, единственного бодрствующего члена клана Лань в такой поздний час. Он не возражал, чтобы посидеть здесь столько времени, сколько потребуется, покуда такова была воля Хуаня. Он знал, что его письма было недостаточно, и Лань Сичень не доверял ему до той степени, что не желал ни оставлять его в своей пустой комнате, ни лишний раз совершать прогулку по залам и коридорам ордена. Цзинь Гуанъяо уже обдумывал, что скажет, когда к нему вернётся дар речи, ведь от него не могла скрыться дрожь в руках и смятённые взгляды Лань Сиченя, и Мэн Яо не покидало ощущение, что он мучает этого мужчину. От этого осознания отчего-то стало приятно, и он осел, неслышно вздыхая. Что-то в этом было... Вскоре, из долгих размышлений Цзинь Гуанъяо вырвал вновь нарастающий стук торопливых шагов человека, вынужденного нарушать правила собственного ордена. Мэн Яо вдруг приободрился, и когда Лань Сичень вызволил его из заточения, сняв шапку и переставив на другой край столешницы, тот уже стоял на ногах. Вежливо поклонившись за своё освобождение в несколько несерьёзной манере, поднимая хитрый взгляд, он выпрямился перед Ланем. Его встретили серьёзные глаза старшего названного брата, но Мэн Яо нисколько не смутился. Лицо Цзэу-Цзюня было омрачено какой-то тревогой, а его измотанная физическая оболочка едва могла это скрывать. –Всё не так просто. Нужен артефакт, который сейчас находится за пределами ордена. Цзинь Гуанъяо озадаченно на взглянул на него в ответ. В конце концов, что мешало им забрать эту вещь обратно? Пускай он и не мог высказать своего сомнения вслух, одного взгляда оказалось достаточно, чтобы его старший брат выложил на стол какой-то договор. Цзинь Гуанъяо зрением выхватил самое важное, выделенное крупным шрифтом: "Занимаемая вещь: Курильница...Срок: 5 лет...Заниматель: господин Вань Гуй...Обладатель: Орден Гусу Лань" С досадой ткнув в дату, Лань Сичень заметил: –5 лет ещё не прошло, просто так нам её не отдадут.– он вдруг некстати замолчал и Цзинь Гуанъяо как будто физически ощутил, как он размышляет, смогут ли они прождать до конца срока, указанного в контракте. Он отчего-то напрягся, пытаясь угадать, что сейчас происходило в голове Лань Хуаня. Тот вдруг покачал головой с каким-то усталым, обречённым вздохом. Пальцы его нервно и напряжённо сжимали край свитка, когда он наконец выдал: –Нужно попытаться разорвать договор. Я...–Он осёкся, но быстро поправился –..Мы не можем столько ждать. Цзинь Гуанъяо, осознав, что впереди их опять ожидает долгая дорога, кивнул в сторону его кровати, как бы намекая, что ему следует перед этим хорошенько отдохнуть. Но Лань Сичень сделал вид, что не заметил этого жеста, сгрёб Мэн Яо и двинулся в сторону двери. Вместе они покинули орден. Их обоих ожидал неблизкий путь в отдалённую деревню Цзиухэ Пин, окружённую лесистыми горами с одной стороны и болотами – с другой. Дорога была дальняя, а местность там – заброшенная, доживающая свою тихую жизнь близ относительно крупного города с практически идентичным названием, где Лань Сичень решил остановиться для отдыха после целой ночи и дня почти непрерывного полёта на Шоуюэ, вызвавшим немало беспокойства у своего уменьшенного спутника. Остановившись там, Лань Хуань озаботился поиском ночлега, так как беспокоить занимателя курильницы для благовоний посреди ночи было не только бессмысленно, но только отдалило бы их от желаемого результата этих переговоров. Город Хэ Пин уже зажёг свои яркие огни, сияя и переливаясь словно дорогое ожерелье на шее красавицы, которых, кстати, на его улицах тоже было немало. Тут и там раскинулись прилавки, вокруг которых толпилась гурьба женщин и мужчин, спорящих и торгующихся с продавцами за приятные и необходимые мелочи. Цзинь Гуанъяо, услыхав шум снаружи, всё старался незаметно выглянуть из рукава Лань Сиченя, в который тот его предусмотрительно упрятал от греха подальше. У Цзэу-Цзюня раскалывалась голова, а перед глазами рябило, поэтому его единственным желанием было поскорее укрыться от шума вокруг, хотя нескончаемая карусель ярмарки, бывавшей тут редко и заставившей всех жителей высыпаться на улицу, никак не собиралась заканчиваться. Дойдя до ближайшего поворота за прилавком со специями, он вдруг врезался в очередное скопление людей, ещё более плотное, чем остальные, и уже хотел развернуться, как человек с помоста, окружённого толпой со всех сторон, зазывающе протянул: –Только сегодня театр "Народный Голос" даст бесплатное представление "Песнь о триаде"! Подходите поглядеть, три главы знаменитых кланов, мы поведаем, что же на самом деле произошло в заклинательском мире! Лань Сичень вдруг замер на месте и оглянулся. Он как будто не мог поверить в эту злую иронию, каким только образом именно его, при таких обстоятельствах, угораздило попасть сюда? С каких это пор по этим событиям ставятся пьесы? Неужели он так погряз в своём горе, что пропустил тот момент, когда народная молва повсюду разнесла эту трагичную историю? Люди вокруг него уже тихонько шептались: –Это же бессмертный.. –Из какого он ордена?.. Лань Сичень кожей ощутил непрошеное, липкое внимание, почти такое же, какое он обращал на себя своим исхудавший видом в ордене, но даже так он не нарушил идеальной осанки, подавив нарастающее желание сжаться и исчезнуть. Эта волна шепотков не ушла от внимания зазывалы, как он тут же переключился на Цзэу-Цзюня: –Большой честью для нашего театра будет дать представление для бессмертного господина! Задержитесь, не стесняйтесь, оно того стоит! – продолжил он, в этот раз обращаясь уже в большей степени к остальной толпе. Зазвенели инструменты, на сцену вышли актёры и раздалась первая песня, когда Лань Сиченя толкнул какой-то неосторожный прохожий. Мужчина отпрянул и приподнял рукав, чтобы проверить Мэн Яо, когда его сердце пропустило удар и ушло в пятки - там было пусто. Тем временем Цзинь Гуанъяо, увидав вывеску постоялого двора, попытался подать Лань Хуаню знак, но тот, сколько бы Мэн Яо ни ворочался у него в рукаве, никак не желал того замечать. Внезапно, высунувшись слишком сильно, он ощутил сильный толчок от того, что Сичень с кем-то столкнулся, и потерял равновесие. Отчаянно пытаясь смягчить своё падение, он схватился за незнакомца, теряясь в толпе вместе с ним. Мэн Яо и не заметил, как его названный старший брат исчез в толпе позади, так как все свои силы в тот момент он направил на то, чтобы одной рукой удержаться за чужое ханьфу. Но ткань предательски выскользала из пальцев и Цзинь Гуанъяо медленно скатывался вниз к подолу, пока совсем не оказался на земле. В этот момент бывший глава ордена Лан Лин Цзинь смог в полной мере оценить степень, до которой уменьшился: люди вокруг выглядели просто пугающе, хотя большая их часть, к его счастью, стояла неподвижно. Быстро оглянувшись и не увидев нигде поблизости знакомых белоснежных одежд, он, лавируя меж великанских ног, метнулся куда-то в сторону, надеясь найти хоть какое-то убежище, когда за воротник его ухватила чья-то рука.