Возможно, вчера мы ошиблись номером

                           Сказать по правде, ситуация с видосом Диму не напрягла сама по себе. Он, по сути, больше испугался реакции девушки — вероятность того, что она расстроится или разозлится, была велика. Но Диана отреагировала более, чем стойко, даже равнодушно.              Да, реагировать на хейт она умела ещё в те времена.              Они не афишировали особо свои отношения, но так или иначе попадали в кадр — учитывая, что о своей «занятости» Масленников говорил открыто. Да, не было кучи фоток в сети, поэм и совместных видео, Диана не появлялась в кадре на съёмках роликов или в другой деятельности ребят, но на тот момент активно растущая фанбаза всё равно достаточно быстро её нашла. Испытание «обществом» они выдержали уверенно и стойко.              Сейчас Калинина позиций не сдала.              Была ли у него гордость в этот момент? О, да.              Она уехала из студии достаточно поздно. Не слушая отказов, он проводил её до машины — так почему-то было спокойнее отпускать её домой.              — Классная тачка. — решил высказать то, о чём достаточно давно думал.              — Да, согласна. — отреагировала она, разблокировав замки.              — Почему именно её взяла?              Диана как-то неоднозначно выдохнула.              — Хотелось чего-то, совсем не связанного с прошлым. — призналась, посмотрев на него. — Вряд ли хоть кто-то одобрил бы мне Мазду. Поэтому Мазда сейчас меня возит.              — Значит, общественный бунт?              — Скорее, личностный. Но в общих чертах — да.              — Когда-то ты хотела себе «Camaro».              В ответ девушка рассмеялась.              — Я ещё не настолько хорошо зарабатываю!              — Мазда тоже не слабо стоит.              — Случайным образом удачное вложение. Когда мамы не стало… — Диана запнулась, подбирая слова. — Я не знала, что делать со всем тем, что мне осталось. Решила взять машину.              — Не пожалела?              — Ни секунды.              Улыбнувшись, Дима вдруг потянулся и снова обнял.              — Мне жаль, что всё так вышло. — признался он.              Девушка вздохнула, осторожно приобнимая его в ответ.              — Мне тоже.              И, отстранившись, села в машину. Завела двигатель.              Масленников отошёл ко входу, остановившись лишь на несколько секунд — понаблюдать, как чёрная иномарка скрывается за пределами комплекса. После вернулся в студию, потому что у него оставались нерешённые вопросы.                            — Ну, и как дела? — Стеша поставила перед подругой тарелку.              Оторвавшись от телефона, Диана недоумённо переспросила:              — С чем?              — Явно не с монтажом, там у тебя всегда всё на уровне, и не со съёмками, потому что они закончены. — пожала плечами блондинка, следом выставляя на стол приборы. — С Димой.              — Нормально. — сказала она. Подумав, добавила: — Наверное. Я не то, чтобы понимаю, как должно быть.              — Ну, как минимум, у тебя не должно быть желания закрыться в комнате и страдать.              — Тогда всё в порядке. Я не собираюсь ныть и жаловаться на несправедливость бытия. Хотя, если вот серьёзно подумать, что в моей жизни идёт не так? — Калинина развела руками. — Куда не ткнись, ото всюду вылезает какой-нибудь пиздец.              — Зато живётся не скучно. — Стефания поставила на стол салатник. — Ди, у тебя в жизни какой-нибудь аншлаг происходит всё то время, что я тебя знаю. Уже даже Даня привык, не говоря обо мне! Просто смирись.              — Знаешь, как хочется просто спокойно пожить? Без эмоциональных качелей и прочих вывертов логики.              — Слушай, сколько раз ты пыталась к этому прийти? В Москву переехала, по профессии работать не пошла, со своими оборвала все связи. Хоть что-то изменилось? Да нихрена. Всё тот же сценарий: девяносто девять проблем и «System of a Down» в колонках.              — Ага, и внезапно возвращающееся прошлое.              — Это твоя карма, мать. — хмыкнув, подруга завершила сервировку стола и присоединилась к ужину. — Добегалась.              — Очень, блять, большое спасибо! — сыронизировала Диана, накладывая себе салат. — Ты просто по-божески изрекаешь. Мне делать-то с этим что, может, подскажешь?              — Разбираться! — в тон ей ответила Стеша. — У тебя что с жизнью, что с любовью — ты всё куда-то съёбываешься! Может, остановиться пора?              — Ты же знаешь, почему я от него тогда ушла. — вздохнула Ди.              — Я, может, и знаю. А он знает? Знает, почему и зачем ты всё за вас двоих решила?              — Вообще, из-за него и решила!              — Так, он тоже дебил, не спорю. — хмыкнула Вяземская. — Вот, вы два дебила, аксиома выведена. Теперь донесите это друг до друга и живите счастливо!              — А нахрена? Столько времени прошло, Стеш. Я и ему сказала то же самое: мы в прошлом, поэтому у нас всё нормально.              — Ты ещё и ему это сказала?! — ошарашенно выдохнула блондинка. — Господи, блять, боже, Калинина, какая же ты идиотка!              Растерянно моргнув, Диана изумлённо протянула:              — Что?!              — Да ничего! — Стеша откинулась на спинку стула. — Всё, это финиш! Я реально уже умываю руки.              Калинина уставилась на неё тяжёлым взглядом.              — Давай, говори уже. Ты лопнешь от эмоционального перенасыщения.              — Мне нечего тебе больше сказать! Ты сама отлично справляешься.              — Да не беси ты… — Диана закатила глаза.              — Знаешь, что?! — в момент взвинтилась подруга. — Ты в такие моменты как будто специально идиотку включаешь! Вот скажи мне: если ты реально веришь, что всё прошло, завяли помидоры, так какого хрена ты с момента, как вы разошлись, живёшь призраком самой себя?              — Ложь, наглёжь и провокация! — открестилась та. — У меня бабки, тачка, квартира и клёвые заказы.              — У тебя бабки, которые ты нихрена никуда не тратишь, тачка — твоё единственное, блять, решение, и то спонтанное, квартира, в которой ты прячешься, и проекты, которыми ты опять же обложилась, чтобы голову себе забить! И ты в таком режиме не один год живёшь! Это нормально, по-твоему? Меня бы ты за такое убила нахрен!              — Так, и ты меня убиваешь. Долго и нудно. Считаешь, у меня плохая жизнь?              — Считаю, что ты её проёбываешь, потому что самой себе не позволяешь быть счастливой!              — Я, по-твоему, с ним счастливой буду?              — Да дело вообще не в Масленникове! — Стеша раздражённо выдохнула. — В тебе дело, и в том, что ты закрываешься от мира, чтобы тебе не делали больно. Тебя сейчас сама жизнь, как нашкодившего котёнка, мордой тычет в твой же косяк — вот оно, твоё прошлое, разберись, блять! А ты что делаешь? Опять от него бегаешь, потому что «Это всё в прошлом, бла-бла-бла». Сама-то хоть в это веришь?              Хмуро изучая подругу взглядом, Диана всё же призналась:              — Уже не особо.              Вяземскую чуть поотпустило.              — Ну, хоть капля здравого разума. Давай-ка поешь, вдруг, в тебе остались мозги, и они заработают…              — Я иногда люблю тебя так сильно, что придушить хочется.              — Любовь — она такая, Диан. Многогранная.                            — Блять, я просто не могу уже! — признался Егор, подпрыгивая от нетерпения. — Это будет мега охрененно!              Вся команда с нетерпением готовилась к предстоящим съёмкам «Пряток». Масштаб поражал каждого, и действительно нужной работой, типа проверки аппаратуры и прочего, занимались только операторы с Масленниковым. Остальные буквально скакали по студии, переговариваясь и шумно обсуждая свои эмоции. Кто-то из них даже по привычке записывал это на камеру.              Завтра начиналась съёмка. Дима и сам находился в весёлом предвкушении, но команду всё-таки разогнал по домам и комнатам: всем надо было отдохнуть. Он по себе знал, что адреналин от испытываемых эмоций проходит достаточно быстро, если ты не выспался и не подготовился, после наступает дикая усталость, работать с которой сложно. У него вообще была другая задача: исчезнуть и не отсвечивать весь следующий день, чтобы ни коим образом не испортить себе сюрприз.              — Диман, ты тут? — в монтажёрку заглянул Эмиль.              — Ты ещё не ушёл? — удивился тот, повернувшись к нему.              — Не, ребятам отписывался, уточняли, кого откуда забирать. — Иманов вошёл внутрь. — Хотел спросить, Диану надо забрать?              Задумавшись, Дима честно признался:              — Я даже и не спросил. — потянулся к телефону, добавляя. — Но она, скорее всего, сама поедет.              — У неё тачка есть?              — Да. — Масленников параллельно напечатал сообщение.              «Ты с командой поедешь или на своей?»              — Ну, тогда круто. — улыбнулся Эмиль. — Можно будет к ней подсесть.              — Дак, да, в целом.              Свибрировал телефон.              «На своей, если дорогу покажут»              — Говорит, дорогу надо будет показать.              — Без проблем. — отреагировал Эмиль.              Когда Дима в сотый раз убедился, что всё готово к транспортировке, и отстал, наконец, от сборов, друг решился спросить:              — Она, кстати, за видос не обиделась?              Они не поднимали эту тему, но Иманова всё равно это волновало. Он не хотел, чтобы его неосторожное действие как-то повлияло на их взаимоотношения: выкладывая ролик, он даже не обратил внимания на то, что Калинина отлично распознаётся в кадрах. Эмиль справедливо считал, что сделал всё для того, чтобы друзья разобрались в своих проблемах, и не простил бы себе, разрушив лично им созданный шанс.              — Нет, нормально отнеслась. — ровно ответил Масленников. — Её никогда негативные комментарии особо не заботили.              — А в целом говорит что-нибудь?              — Про что?              — Не знаю. Про нас, например. Про «Прятки». Про себя. Про тебя.              Вскинув голову, друг хмуро посмотрел на него.              — Эмиль, ты что хочешь узнать? Я не понимаю.              Раздражённо вздохнув, парень отозвался:              — Да я, вот, тоже не понимаю! Вы тусуетесь вместе, в монтажёрке, вон, сидели сколько времени. И при этом нихрена у вас не происходит!              — А ты решил Ларисой Гузеевой подработать?              — Да, блять, Диман… — Иманов запнулся, пытаясь понять, как правильно ему объяснить. — Ничего я не подрабатываю. Я просто считаю, что у вас у обоих всё должно быть хорошо. Только я не дебил, и вижу, что и она не в порядке, и ты. После неё ты не был ни на секунду так же счастлив, как с ней. Поэтому я, правда, не понимаю: что вообще тогда произошло?              Некоторое время молча размышляя над его словами, Дима в итоге сказал:              — Мы пиздец, как сильно поругались. И она ушла.              — Почему? — живо отреагировал Эмиль. — Насколько я помню, она там как раз в больницу попала до этого.              Блогер удобнее устроился в кресле-мешке, на которые они с другом до этого перебазировались.              — Да. С полным истощением и букетом побочек. Потому что каждый, блять, раз, когда в её жизни происходит что-то очень тяжёлое, она зарывается в работу и не замечает нихрена вокруг, включая себя саму.              — Типа, такая реакция на стресс?              — Типа того. А у неё эти ситуации просто всегда происходили, буквально изо дня в день. И ты просто прикинь, как было тяжело за этим наблюдать: пиздец не заканчивается, а она загоняет себя бешеным количеством задач, из которых приходилось её за шкварник вытаскивать, чтобы заставить хотя бы поспать. Ещё училась тогда, по учёбе нужно было успевать, мероприятия организовывала, проекты студенческие брала, работать начинала, и ещё решала чужие проблемы. Я же вот как сейчас помню, когда мне её подруга позвонила — Диана тогда впервые себя до больницы довела, просто в универе отключилась. Её под капельницы положили. Я думал, головой съеду, серьёзно. Так орал на неё тогда. Вот как можно настолько наплевательски к себе относиться?! Тем более, из-за людей, которые тебя и в половину так не ценят!              — Блин, братан, ну это же Ди. Она всегда такой была: за близких людей расшибётся.              — Да я всё это понимаю, окей, не проблема. Но по факту получалось так, что расшибалась она, а тем, ради которых она это делала, было насрать. И, вот, нихрена же не менялось. Смотришь: вроде всё хорошо, всё в порядке. Как только забылся — она уже опять в пиздеце с головой. И больше всего бесит, знаешь, что? То, что у неё был я, была её близкая подруга, буквально единственная из всего её окружения, кто по-настоящему о ней беспокоился, а она как будто просто на это забивала хер!              Эмиль не знал, как на это отреагировать. Когда у пары начались проблемы, друзья и подумать не могли, с чем они на самом деле были связаны. Мало ли, что могло повлиять: увлечённость Масленникова каналом или, например, недостаток времени вместе. Но им казалось, ребята всё решат, потому что нельзя так любить друг друга и не справиться с мелкими разногласиями.              — А потом всё стало ещё хуже, потому что последний год в её семье все будто посходили с ума. Там и так всё было не в порядке: её родители всегда были слишком зациклены друг на друге, настолько, что практически не обращали внимания на детей. А старший брат жил с девизом: как испортить всем жизнь. Тот ещё, блять, долбоёб, вот серьёзно! Какой-нибудь пиздец происходил изо дня в день — ссоры родителей, выходки братца. А она забивалась в дела ещё больше, и смотреть на это было просто невыносимо. А потом её отец умер, и, думаешь, кто вывозил все проблемы, пока остальные страдали и истерили? Конечно, она. Итог? Она опять в больнице, под капельницами и с угрозой встать на учёт у психиатра, потому что это, блять, саморазрушающее поведение! И она на это говорит: ничего не произошло такого, не переживай!              Выговорившись, Дима закрыл глаза и запрокинул голову, заново переживая всё, что было пережито в те дни. Справиться с этим было трудно даже спустя годы. Правда в том, что не понимал до сих пор, как можно было так поступать.              — Но ушла, получается, Диана. — осторожно уточнил Эмиль.              — Да. Мы сильно поругались из-за этого. Меня просто невероятно бесило, что она так поступает с собой из-за всех тех, кто этого не стоит!              — Это же её семья, чувак.              — Её семья забила на неё хер, если уж об этом мы говорим. Знаешь, кто с ней рядом был на самом деле? Я и Стеша. Стешка вообще чуть психикой не поехала следом, они друг другу как сёстры. И я пытался ей это объяснить: что так нельзя, что это уже запредельный пиздец. И тогда она ушла.              — И… Ты не остановил?              Дима изменил позу — согнулся и растёр уставшее лицо руками.              — Она просто вычеркнула того, кто делал всё, чтобы она была в порядке. Смысл останавливать, если на деле я нахер ей не нужен?              Эмиль покачал головой.              — Она любила тебя, чувак. — поймал взгляд друга и принялся раскрывать все карты. — Уж поверь. На ваши отношения равнялись многие из тех, кто о них знал.              — Охуенная модель идеальных отношений, ничего не скажешь! — мрачно усмехнулся Масленников.              — Думаешь, нет? Давай со стороны посмотрим. Дианка не разу тебе ни слова не сказала на подземки, заброшки и даже гробы. Волновалась, да, но не упрекнула ни разу. Я вообще не знаю, кого из нас ещё так поддерживали, как она тебя. Я ещё отлично помню, как ты в студии лежал едва живой, звонить ей отказывался, но в итоге набрал, и она минут через двадцать уже около тебя была — а откуда она пришла, что бросила, даже вопросов не было. Я помню, ещё Стас как-то сказал: «Пацаны, если всё не так — то нахуй тогда нужны эти отношения».              Тут возразить было нечем. Диана всегда была рядом. Принимала всё — кроме тех редких моментов, когда это что-то сильно её задевало. Тогда просто говорила открыто, что ей не нравится, и они работали с этим. Не парилась за то, где они могли оказаться вечером: пойти в ресторан или сидеть на парковке торгового центра в машине с пакетом еды из Мака, обсуждая самые обычные вещи. Не кидала пустых обид на какие-то глупости, типа забытых дат или пропущенных моментов. И приезжала — всегда, где бы не находилась в тот момент, если была нужна ему больше всего на свете.              Он старался делать для неё то же самое.              И любил её. До какого-то необъяснимого безумия.              — Я вот, что скажу, Дим. — нарушил тишину Эмиль. — В жизни не всё так, как кажется. И если она ушла тогда, то точно не потому, что ты нахрен ей не сдался. Поэтому попробуй с ней поговорить. Так вы хотя бы просто отпустите всю ситуацию, зная её с двух сторон, и пойдёте дальше. Снимем «Прятки» — и поговори. Пусть уже вас отпустит.