Исчезновение страданий

Более 600 лет назад, в одном из городов Тейвата Ли Юэ, неимоверное количество нечисти повылазило наружу. Никто не знал, что послужило тому причиной, но в тот момент все могли думать лишь об одном: куда бежать и где можно спрятаться? Демоны являли собой различные формы: от устрашающе омерзительных, до красивейших ликов, не отличавших их от простых людей. Так демоны и подразделялись на три основных ранга. Обычный бес, выглядит уродливо и омерзительно, ростом около трёх чи. По всему лицу слюни, широченный рот и скалистые зубы, откуда торчит длинный язык. Такие черти пожирали всё: животных, ошмётки, могли погружаться в мусорные баки и сметать всё оттуда, людей. По большей части они всё же предпочитали детей, поскольку один взрослый, будучи простым человеком, но имеющим толику храбрости, мог сразиться с подобной нечистью и победить. Рангом выше являлись демоны свирепые. Их не сумеет убить даже толпа храбрых людей, потому свирепые всегда приводили ужасающий страх на всю округу, и люди второпях уносили ноги, едва прознав, что свирепые наступают. Пугал и тот факт, что свирепые были похожи на людей, обычный человек никогда не сумеет отличить демона от человека, разве что кожа демонов была бледнее, и от них самих веяло холодом. Из-за невозможности распознать, их всех боялись до безумия. Свирепые были крайне жестоки, делали всё, что им заблагорассудиться, не обращая ни на кого внимания. И тайну, как убить их всех, знал лишь один — непревзойдённый. Непревзойденный демон был единственный в своём роде: сильнейший, самый могущественный, непобедимый. Он мог управлять всей нечистью, которая когда-либо существовала. Люди так же питали страх к нему, боясь не то, что поднимать взор, но даже дышать, если вдруг им по не счастливой удачливости приходилось оказаться рядом с демоном Защитником Якса Алатусом. Бесчинство длилось меньше дня. Дома были разрушены, окровавленные тела были разорваны, все дороги были залиты кровью. Был слышен чей-то плач и скулёж, ни то о мольбе желая выжить, не то о скорейшей смерти без мучений. Как вдруг посреди города разразился грохот, окутавший слух каждого, и яркий зеленый цвет окрасил все вокруг. Защитник Якса Алатус был олицетворением красоты. От него веяло могуществом. И даже у простых людей, которые не имели возможности отличать нечисть от человека, в присутствии столь сильного демона пробегали мурашки по коже. И они прекрасно знали, кто перед ними сейчас стоит. Хоть он и был непревзойденным демоном, люди молились ему, прекрасно зная, что он никогда не убивал людей понапрасну. Ему не приносило удовольствие убивать обычных смертных, с кем даже не посоревнуешься в силе. Для него убить обычного человека — это как наступать на муравья. То есть никакого удовольствия от происходящего. — Я смотрю вы хорошо повеселились. — вся нечисть резко остановилась. И если кто-то и хотел ломануться, и побежать прочь, то от такого тона, не смели даже моргать, что уж говорить о бегстве. — Повелитель! — один из свирепых демонов, что находился ближе всего к Защитнику Якса, поклонился, тем самым проявив уважение, встал на колено и взмолился, — Прошу простите, что потревожили, и что вам пришлось спуститься. Мы не ведали, что творим. Алатус, не обратив ни малейшего внимания на демона, прошёлся вперёд к нечисти, у которого в руках был ещё живой напуганный ребёнок лет 10. Он схватил за голову демона, приподнял его и одним рывком затолкал в землю вниз головой так, что слегка остались видны лишь пятки. Защитник Якса протянул руку к мальчику, у которого на руке сочилась кровь от укуса нечисти, и одним лёгким прикосновением залечил рану. Все демоны начали тараторить извинения: — Простите Повелитель. — Простите, простите, простите!!! — Мы не хотели злить вас, пожалуйста, не убивайте, не убивайте, мы не хотели. — Повелитель, мы не ведали, что творим, Повелитель, мы готовы сделать для вас, что вашей прекрасной душеньке угодно, только не убивайте. Поднявшись, Алатус одним лишь взором подорвал всех демонов, которые взмаливались и просили у него прощения. Их размазало, не оставив и шанса на выживание. Демоны, которые сумели совладать собой и тихо молча наблюдать за Защитником Якса, склонили головы и смиренно ждали, что прикажет им их Повелитель. Вдруг послышался голос Алатуса. — Не ведали, что творите? Получается, можно делать, что вздумается и после голосить о невиновности? Он развернулся к демону, который первый заговорил с ним. Тот, услышав, что Повелитель обратился к нему, поднялся с колен, но не осмеливаясь посмотреть в глаза, склонил голову и сказал: — Мелкие шавки пошли с нами, дабы поесть человечины. Я могу пожертвовать свою жизнь Повелителю, чтобы доказать, что свирепые, по правде, не ведали, что творят. Мы были не в своём уме. К сожалению, не могу объяснить Повелителю точно, что же случилось… Мы сами, не понимаем… — слова звучали абсурдно, однако голос был уверенный. Было понятно сразу, что этот свирепый демон говорил чистейшую правду. Ребёнок, подле которого находился Алатус, ощущая себя в полнейшей безопасности, подполз ближе к демону, схватился руками за ногу и всхлипывая начал жалобно просить: — Дяденька, пожалуйста, не оставляйте меня здесь одного. Мне так страшно, дяденька, кто-то убил мою матушку, — не выдержав, ребенок начал рыдать во весь голос, продолжая, — Дяденька, помогите, помогите, что же мне делать… Демон, присев на корточки, провел рукой по волосам ребенка, утешительно погладив и спросил: — Твоё имя? Со слезами на глазах мальчик ухватился теперь за руку, которой демон гладил его, и прошептал: — Сиканоин Хэйдзо. Взяв Хэйдзо на руки, Алатус развернулся к свирепому демону и произнёс: — Когда я разузнаю, что здесь произошло и если пойму, что вы осмелились выдумать легенду и обмануть меня… Я сто лет буду выжигать ваши кости, не давая до конца умереть, а после ста лет еще двести буду варить вас в кипятке, сдирая вашу кожу, а уже после уничтожу всех вас. Свирепый демон тут же склонился в поклоне. — Ваш слуга примет перечисленные вами наказания, если Повелитель уличит слугу во лжи. Перестав слушать, Защитник Якса с ребенком на руках прошелся по деревне, излучая свет, тем самым излечив всех людей, которые ещё могли дышать, но имели глубочайшие ранения или же находились на грани жизни и смерти. Как вдруг исчез.