Мимолётное

— Ух, да ты опасный, как зверь! Прямо настоящий лев, в самом деле! Девчонка будто им восхищается. Верткая, сильная, она легко загнала его в клетку, словно цирковое животное. Кризалис даже не знает, раздражает она его больше или восхищает. Глаза блестят, как две медные копейки, большие, карие глаза, из-под маски доносится совсем по-девичьи игривый кокетливый смешок. Ни шрамы, ни грозное рычание, ни попытка оторвать ей голову, кажется, эту самую воровку, которая оказывается Томой, не напугали. — Знаешь, у меня есть привычка красть, что плохо лежит… Ты будь поосторожнее. А то вдруг возьму. — Она тычет пальцем ему больно в грудь, и Владимир фырчит, потирая саднящее место. — И украду твое сердце! Заливистый смех из-под маски заставляет Владимира почувствовать себя так, словно ему снова 15. Кровь горячо ударяет в уши и начинает пульсировать за ними, лопаясь, словно маленькие пузырьки воздуха. Для девчонки это всего лишь флирт и дурная попытка привлечь внимание, для него первый нормальный контакт с женщиной после больницы и недавнего воскрешения. Тома хитро, по-лисьи щурит глаза, и он вспоминает Вирджинию Вульф, которую так и не смог осилить. Как там у неё было? Как лисица, как олива, как волны моря, когда на них смотришь с вышины, как изумруд, как солнце на мураве туманного холма. Всё это была Тома — загадочность, игривость и безбашенное бесстрашие в одном флаконе. Руку девчонке он не пожал тогда не из принципа, а потому что сломать не хотел. Будучи ещё разъяренным, Владимир представлял, как просто её лёгкие кости могли треснуть под давлением его свирепой хватки. Она казалась со стороны такой воздушной. Он запомнил, как из клетки открывался вид на её схватку с Чумным — она обвела его вокруг пальца, скрутила, обездвижила, но не навредила. Словно танцовщица на канате, которыми он когда-то давно так трепетно восхищался. Ещё в далёком детстве. — Тебя что, совсем мои шрамы не смущают? — не удержался и все-таки спросил он у неё на выходе, когда она в очередной раз попыталась стрельнуть у него номер телефона. — Слушай, да я и пострашнее видела. У нас, знаешь ли, в «зазеркалье» фрики и похлеще тебя ошиваются. Привыкаешь потихоньку к всякому. А ты ещё симпатичный. — Она останавливается, щёлкает его по кончику носа. По движению маски Кризалис угадывает, улыбается. После щелчка пальцы начинают указывать прямо на него. — Вот закончим с делом, сможешь убедиться в том, насколько они меня не смущают, тревожник. — Я даже лица твоего не видел. Нечестно как-то, не находишь? — простодушно и так спокойно, с едва заметным проблеском усмешки спрашивает её Владимир, и Тома, приняв его ответ за «да», направляется к машине чуть ли не вприпрыжку. Третий член их неожиданного трио наверняка уже заждался. — Так пригласи меня для начала куда-нибудь на чашечку кофе. Чтобы исправить это. Перед поворотом мелькает белая острая линия визитки, на которой нет ничего, кроме номера. — Это личный. Звони, когда хочешь. Я его всем не раздаю, чтобы ты себе там лишнего не подумал. — Тома подмигнула и вдарила быстрым шагом к Чумному. Владимир визитку, осторожно заложив в нагрудный карман куртки, до лучших времён сохранил.