7 проблем Теодора Нотта

      В жизни каждого мыслящего существа возникают сложности, которые являются результатом твоих собственных действий. Тогда ты сидишь, смотришь на это все, некоторое время страдаешь от нежелания исправлять свои косяки, но в итоге не остается ничего другого, кроме как вздохнуть и пойти что-то с этим делать. А есть проблемы, абсолютно не зависящие от твоих действий, да что там действий, даже от тебя самого они зависят как-то сомнительно. Они просто возникают в какой-то момент и, как ни старайся, ничего с ними сделать у тебя не получается.       Первая такая проблема в жизни Теодора Нотта появилась абсолютно неожиданно - в коридоре Хогвартса в начале его шестого курса - и не оставляла его до сих пор. Тогда полупрозрачный светящийся заяц прискакал из ниоткуда и уселся напротив, глядя своими маленькими глазками прямо на него да перебирая лапками. Подождав минуту для приличия, вдруг все же ему кто-то послал сообщение, и не дождавшись никакой реакции от зайца, Теодор поискал глазами потенциального шутника вокруг себя и, не найдя никого, двинулся дальше по коридору. Всего через несколько шагов голубоватое свечение начало приближаться и, опередив слизеринца, опять уселось прямо на его пути, смотря любопытно в глаза, будто ожидая какой-то реакции. Не совсем понимающий что происходит и какого Мерлина его вообще преследует явно сумасшедший заяц-патронус, Теодор опять обошел его, намереваясь поскорее уйти из этого коридора, вдруг это какая-то местная иллюзия, непонятно чего хотящая или на что намекающая. Кто его знает этот Хогвартс, летающие лестницы и комнаты, двери в которые сами решают, пускать тебя или нет, уже есть, мало ли какую еще подставу можно найти. Вон трехголовый пес уже был, вдруг он тоже так светился и смотрел на Поттера с компанией перед тем, как попытаться их сожрать. Вздрогнув от представшей перед глазами картины, где заяц с такой же умильной мордочкой обгладывает его лицо, Мерлин их знает, что они едят, Теодор чуть ускорился, намереваясь поскорее свалить. Как можно было догадаться, не все так просто, и уже через три шага это начинающее пугать существо опять сидело перед ним.       - Да отвали ты, Мордред бы тебя побрал – воскликнул Теодор и пнул зайца, мешающего ему передвигаться. Предсказуемо, но не ожидаемо, что нога не встретила никакого сопротивления и слизеринец почти упал, потеряв равновесие. Заяц же в это время отпрыгнул на шаг в сторону, и теперь сидел, будто бы осуждающе сверля его взглядом. Не то чтобы в своей повседневной жизни Теодор был примером самоконтроля и дисциплины, он скорее наоборот срывал свои эмоции на всех, кто попадался под руку, лишь бы не держать в себе. И в данный момент заяц, мешающий ему добраться до прекрасной кровати после тяжелого учебного дня, поиска материала для домашнего задания в библиотеке и в завершение абсолютно выматывающего выяснения отношений с Дафной в той же библиотеке, откуда их, почти сцепившихся прямо там, выгнала мадам Пинс, казался самым ненавистным существом в этом мире. И в данный момент этот демон сидел и, как показалось Теодору, пренебрежительно посматривал на него, дергая носом с топорщящимися усами вокруг него. Мгновенно загоревшись желанием истребить настырное существо, слизеринец, припоминая все развеивающие иллюзии (в том, что это патронус, он уже сомневался, слишком уж разительна была разница между обычным их поведением и поведением этого конкретного индивидума) заклинания, принялся наступать на него. Спустя пару минут стало понятно, что даже иллюзорный заяц обладал явно лучшей реакцией и куда большей скоростью, чем Теодор. Запыхавшийся парень сидел, привалившись к стене, с усталостью глядя на светящегося чудика. Тот, в свою очередь, проскакав пару раз перед его глазами, остановился напротив, все также уставившись прямо в глаза.       - Мерлин, ты за мной и в спальню поскачешь? Прекрасный ночник, ничего не скажешь. А Драко-то как порадуется, от него ты не только развеивающее отхватишь, если будешь мешать спать.       Заяц в ответ на угрозы только дернул лапками и подпрыгнул ближе, теперь находясь почти на ногах Теодора.       - Да что ты хочешь-то от меня, чудовище? – почти простонал парень, откидывая голову и устало прикрывая глаза, не имея в голове больше ни одной идеи, как избавиться от навязчивого животного.       - Если бы ты был облаком, зайчик, какой была бы твоя форма? Ты наверно устал все время прыгать..– раздался спокойный девчачий голосок, рассуждающий будто бы прямо у Теодора на коленях. Дернувшись от неожиданности, Тео открыл глаза и уставился на зайца.       - Мне кажется, ты мог бы быть нарглом, они летают и после них наш мозг мягкий, прямо как твоя шерстка! – как ни в чем ни бывало продолжал тот вещать тоненьким голосом. Договорив последнее слово, заяц подпрыгнул к его руке и, ткнувшись в нее носом, медленно испарился.       - Какого?... – прошептал ничего не понимающий Теодор, глядя в пустоту перед собой. В голове роилось бесчисленное количество мыслей и ни одна из них не объясняла, какого Мордреда здесь собственно произошло.       В тот вечер Теодор просидел в том коридоре еще целый час после неожиданной встречи, пытаясь разобраться, что же он видел и чей голос слышал. И целых пару минут из этого он зачем-то думал, каким бы облаком он был (никто ведь никогда не узнает о его мыслях, верно? Окклюментивные практики перед сном никто не отменял. По секрету – он был бы песочными часами, надо же отдать дань памяти предкам хоть так, раз уж у самого с маховиками ничего не получается).       Как оказалось потом, данная встреча была первой и, к сожалению, далеко не последней. Светящийся заяц преследовал его минимум раз в неделю, его появление не зависело ни от времени суток, ни от того, чем занимался Теодор. Он мог появиться посреди гостиной, где слизеринцы делали домашнее задание, возникнуть прямо на занятии по Трансфигурации, что повлекло за собой снятие баллов со Слизерина за то, что «обмениваться сообщениями во время занятия, мистер Нотт, настоятельно запрещается и нет исключения даже для патронусов», будь неладна старая кошка. Однажды даже было такое, что его посреди ночи разбудила подушка, прилетевшая прямо в голову под ворчание Блейза, чтобы он «выключил свой гребанный заячий ночник», иначе он найдет кого-то с патронусом лисой и убьет этого проклятого зайца. А сам виновник сего нападения неизвестно сколько к тому времени уже сидел в ногах на кровати Теодора и верно ждал вопроса, что же он сегодня хочет рассказать. За это время патронус уже успел спросить у Нотта о том, что он любит больше: траву или веточки кустов(слава Мерлину этого вопроса никто не слышал, как это вообще объяснить кому-то, если сам не понимаешь, какого Мордреда происходит), в каком созвездии он бы был, будучи звездой, как он относится к тому, что морщерогие кизляки почти вымерли, и еще кучу вопросов, половину слов из которых Теодор даже не мог запомнить, настолько неожиданными они были. Никто из окружения Тео ничего не понимал в поведении странного зайца и не мог объяснить, откуда он берется. Выяснили они опытным путем лишь то, что заклинания его не берут, пропадает он только после того, как услышит вопрос, чего же он пришел в этот раз, и донесет до Нотта свое сообщение, как и полагается правильным патронусам.       Все оставалось так же вплоть до матча Гриффиндор-Пуффендуй, на котором освещала события Полумна Лавгуд. Комментатор из неё был не ахти, постоянно отключаясь от действий на поле, она переходила на посторонние мысли, которые Теодор пропускал мимо ушей ровно до тех пор, пока не услышал рассуждения на тему, какой формы облака в данный момент они могут видеть и как это влияет на настрой игроков на поле. В момент упоминания облаков все пазлы в голове Нотта сошлись в одну большую картинку, куда идеально вписывались и тонкий девчачий голос, и странные вопросы, и неизвестные науке существа по типу морщерогих кизляков. Из неотвеченных вопросов оставалось только какого Мордреда полоумная Лавгуд посылает ему постоянно своего патронуса с такими же полоумными вопросами.       Задавшись целью избавиться от ненавистного зайца, Теодор решил, что нет ничего лучше старого доброго выследить Полумну и, прижав к стене, заставить ответить на все вопросы. Проблема была лишь в том, что действия девушки не поддавались предсказанию: она не всегда приходила в Большой Зал во время приемов пищи, посещала занятия только по одному ей известному расписанию, в гостиной ее чаще всего не было (спасибо за информацию Блейзу, который наведывался к симпатичным и умным когтевранкам чаще приличного). Бежать же за Лавгуд на виду у всего Хогвартса Теодор считал ниже своего достоинства, не хватало только чтобы его видели в обществе полоумной, благо хоть чистокровной. Мучаться Нотту оставалось еще целых три появления зайца, пока не настал момент, располагающий к прижатию к стене и последующему культурному разговору. Проходя мимо одного из классов, Теодору показалось, что из-за двери доносится голос Луны, неразборчиво бормочущий что-то. Только подойдя почти вплотную к кабинету, удалось убедиться, что это точно Лавгуд, и услышать часть размышлений о том, что снежинки очень одиноки.       - И знаешь, зайчик, каждая снежинка уникальна. Мне очень нравятся снежинки, которые профессор Флитвик рисует нам на окнах на Рождество, помнишь, я показывала тебе в спальне в том году? Вот какой снежинкой ты бы был? Мне кажется, я была бы снежинкой в форме звездочки..       В этот момент Теодор прервал ее рассуждения, зайдя в кабинет и наблюдая, как Луна сидит на столе, который явно когда-то был преподавательским, раскладывая перед собой какие-то странные фиолетовые морковки в неведомом порядке. Парящий в воздухе напротив заяц, увидев Тео, радостно проскакал к нему, привычно уже подлетел, чтобы ткнуться носом в руку и усесться на его пути. Проследив за движением патронуса, Луна все с тем же безмятежным видом обратилась к Нотту:       - Теодор, какой формы снежинкой ты бы был?       Впавший всего в секундный (знаем, проходили уже все эти странные вопросы, нечего тут удивляться), но все же ступор, Нотт в свою очередь обратился к зайцу:       - И ты, видимо, у меня тоже хочешь узнать, какой снежинкой я бы был?       Заяц с готовностью повторил слова Луны ее голосом и, проскакав вокруг них на прощание, растворился.       - Лавгуд, какого Мордреда твой полоумный патронус преследует меня уже несколько месяцев?       Луна все также смотрела на Теодора, не выглядя ни удивленной, ни хоть чуточку заинтересованной в информации о ее патронусе. Волновало ее видимо лишь то, что:       - Так какой снежинкой, Теодор?       - Мерлин, какая к Мордреду снежинка, прекрати посылать ко мне своего зайца, зачем ты вообще отправляешь его именно мне?       - Знаешь, когда снег только начинает идти, первые снежинки они как кинжалы, острые и холодные. Они не должны завораживать, они предупреждают, что будет буря и стоило бы где-то укрыться. Я никогда не посылала тебе патронуса, Теодор, возможно, ты просто ему понравился. – без перехода продолжила Луна. – Вот ты был бы вот такой снежинкой, предупреждающей, но еще не несущей опасности.       - Тогда прекрати с ним болтать по поводу и без, это же невозможно, он врывается ко мне вообще когда угодно! – зацепился только за важную информацию Нотт, пытаясь заставить эту сумасшедшую облегчить ему жизнь отсутствием этого надоедливого зайца.       - Как я могу прекратить с ним болтать, он же мой друг. – будто бы разочарованная его предложением, Луна посмотрела на него и Теодор был готов поклясться чем угодно, что именно такой взгляд он видел у ее невыносимого патронуса, когда игнорировал его во время первых появлений.       - Лавгуд, твой патронус такой же странный, как и ты. – обратился он к ней и повернулся к выходу, намереваясь уйти. – Если я еще раз увижу его, тебе не поздоровится, даже несмотря на то, что ты сумасшедшая.       - Нет ничего обычней странного, как и нет ничего постоянней, чем временное, Теодор, хорошего тебе дня! – донеслось ему вслед от ничуть не обиженной обзывательством Луны. И будь он проклят, если она не намекала на то, что его временная трудность с ее патронусом теперь постоянная. Содрогнувшись от перспектив, Нотт отправился в гостиную, где-то в глубине души испытывая удовлетворение от того, какой именно снежинкой он был в глазах Луны.       Стремитесь ли вы избавиться от какой-то проблемы в своей жизни также сильно, как Теодор Нотт от этого несносного зайца? Сомнительно.