ghostly hope

— Ты же знаешь, что у нас ничего не получится, Реми, — еле слышно говорила Мари, вновь натягивая чёртовы перчатки на руки и отворачиваясь. Она стояла с идеально ровной спиной, пыталась из последних сил казаться сильной и несгибаемой. Желала поставить точку и освободить его от бремени. Несмотря на то, что Реми и не думал бросать её так, как Бобби Дрейк. Но плечи все же подрагивали. Мари смотрела в зеркало, выдавливая из себя прощальную улыбку, а он едва мог уловить взгляд ее беспокойных глаз в отражении, еле мелькавшем перед ним. Всего лишь подойти, обнять, впиваясь в губы поцелуем, и сказать, нет, поклясться, что все обязательно будет хорошо. Что они вместе со всем справятся. Казалось бы, что нужно ещё для того, чтобы поддержать, воскресить веру в человеке? Но пропасть в отсутствии прикосновений друг к другу всякий раз прогрызала в их доверительных отношениях гигантсткую дыру, что кровоточила, не прекращая. Реми хотелось курить до тех пор, пока из пачки не пропали бы все сигареты, хотелось разбить что-то. Потому что видеть Мари, его маленькую девочку, ради которой он готов был похитить весь мир, начиная с цветущего Парижа и заканчивая утопавшей в снегах Аляской, такой разбитой и сраженной наповал, было невыносимо. Он уже становился свидетелем подобного проявления апатии с ее стороны. Когда впервые встретил в школе для одаренных подростков профессора Ксавьера. Гамбит от таких «заведений» старался держаться подальше, оставаться сам по себе. Его верными приятелями были колода потрёпанных карт и госпожа удача, которая, признаться, нередко отворачивалась от него. Но угроза повисла над всеми мутантами и держаться гордым, пусть и чересчур обаятельным чертякой, Реми долго бы не смог. Да и после «случайной» встречи со стариной Логаном, так легко не отвертишься от всеобщих проблем. Иначе его ворчание будет преследовать в кошмарах. Мари он запретил сразу. Потому что чутье на хороших девчонок сработало безотказно, и Реми чуть ли не интуитивно поплелся в место ее укрытия. Ладно, все было несколько иначе: он всего лишь осматривался в своей новой обители, и когда мелкие шкеты уж больно надоели своими приставаниями с криками «покажи карточный фокус», Гамбит усмехнулся, потрепал одного из них по голове и пошел восвояси искать немного спокойствия. В школе у Профессора Икс, казалось, яблоку негде было упасть. Все галдели, спешили на урок или же, наоборот, занимали места на кухне, в гостиной, заполняли весь дом. Гамбит брел по двору, от нечего делать присвистывал и пинал небольшой камушек. В голове уже зрели мысли о плане побега. Ну, а что? Вероятность того, что по его душу пришел бы сам Эрик Леншерр была чертовски мала, у него и без Реми набралась целая стая верных собачек. Свои способности он скрывать умел, ведь любимое амплуа шарлатана было приклеено к нему, казалось бы, намертво. Да и в планы не входило идти на поводу у государства, применяя лекарство. Но мысли о бегстве скоро исчезли из головы Гамбита. Ему вдруг стало любопытно, отчего старина Логан, все время твердящий, что он ненавидит шумные компании, влился в самую проблемную из всех возможных команд? «Неужели учительствует?», — весело подумал Реми, прикидывая, какой предмет мог вести грозный Росомаха и за какое благое дело его так наградить решить, присвистывая. Тогда-то Мари и засуетилась, выдав свое убежище с потрохами. Хрустнуло несколько веток, на которые он из-за своей невнимательности наступил, и она чуть приподняла голову. Сначала Реми решил, что это какая-то малявка. Потом присмотрелся получше и понял, что в нескольких метрах от него сидела, склонив голову и обхватив руками колени, девушка. Копной каштановых волос, среди которых очень выделялась серебристая прядь, игрался налетевший ветер. Гамбит мог с лёгкостью пройти мимо, но что-то остановило его. Он долго смотрел на нее и почему-то ему неожиданно стало очень грустно. Она сидела там одна, а ведь ее друзья в доме, можно сказать, устроили настоящую вечеринку. Что-то внутри щелкнуло, и он поплелся к ней и бесцеремонно плюхнулся рядом, вальяжно проводя ладонью по волосам. Незнакомка смерила его недовольным взглядом, но ничего больше не сказала, продолжала сидеть, уткнувшись лицом в колени и не обращать на него ни малейшего внимания. Видимо, надеялась, что он сам отвалит. — Ты чего здесь сидишь одна? — спросил Реми, подняв с земли ветку и покрутив ее в ладони. — А что такого в том, что я сижу одна? — сказала девушка, снова мельком посмотрев на него. Она была в общем-то очень миленькая. Нельзя сказать, что королева красоты, но что-то в ней прослеживалось хрупкое и очаровательное, что Реми сразу же подумал о котятах. Ему нечасто удавалось общаться с такими девушками, чаще ему как раз и попадались роковые похитительницы сердец, против которых у него, разумеется, выработался иммунитет. Вот только ему не понравились красные глаза незнакомки. Словно она совсем недавно плакала. — Да, ничего. Но симпатичные девушки, как ты, обычно предпочитают веселиться в компании, — Гамбит пожал плечами. — Как раз у вас один парень, как его зовут, — Гамбит принялся вспоминать, но тщетно. — Который все замораживает, в общем, он затеял в гостиной настоящий кипиш. — У меня и без этого все прекрасно, — сухо парировала она. — И раз там очень весело, может, ты пойдешь туда, а? — Нет, во-первых, я не участвую в вечеринках, которые лично не организовывал, — стал загинать пальцы он, — А, во-вторых, у тебя настолько все прекрасно, и именно поэтому ты тут плачешь? Это новый способ показать, что счастье льется через край? Девушка забавно насупилась, в очередной раз вызвав внутри у Гамбита сильный приступ умиления. Она и вправду была котёнком, казавшимся маленьким и беззащитным, но в нужный момент пускавшим в ход острые зубки. — Это всего лишь аллергия, — произнесла деловито она. — Дай угадаю: на нелепые отговорки, м? — Гамбит усмехнулся, а девушка, наоборот, чуть покраснела. — На тебя! — вспылила она, быстро поднимаясь. — Не люблю, когда ко мне пристают разные бездельники! Гамбит засмеялся, а девушка поспешно удалилась. Сначала он хотел побежать за ней, чтобы продолжить словесную перепалку, а потом вдруг подумал, что не стоит. И заметил, как возле дерева осталась валяться одна перчатка. Похоже, его новая знакомая забыла. Хотя, знакомая — слишком громко сказано, ведь он так и не узнал ее имя, да и сам не представился. Что ж. Возвращение перчатки — вполне себе неплохой повод для нормального знакомства. Если, конечно, мадмуазель не захочет отвесить ему пощечину. Что-то подсказывало, что она вполне способна на столь отчаянный и дерзкий шаг, но мысль об этом даже развеселила Гамбита. Но незнакомка, которую Реми мысленно окрестил «котенком» то ли нарочно не попадалась ему на глаза, то ли оставалась скрываться в своей комнате. Признаться, Реми не успел обзавестись другими компаньонами, поэтому не нашел лучше варианта и обратился к Логану. Пропустить по стаканчику тот никогда не был против, но все же смерил его недоверчивым взглядом. — Эта девушка — Роуг, — выслушав рассказ Гамбита, сказал Логан, — Давай мне перчатку, я передам. — Не, старина, так не пойдет, — Реми быстро убрал перчатку обратно в карман, — Я что, маленький? Не справлюсь без посредников с такой элементарной задачей? — Не справишься, потому что Роуг сейчас совсем не до твоих дурацких шуточек, — невесело отозвался Логан. — Логан, послушай, если у тебя чувство юмора устарело, — задумчиво протянул Реми, — Это не значит, что у всех с этим проблемы, старина. — Ты даже сейчас меня не понимаешь, Гамбит. — отмахнулся он. — с тобой бесполезно разговаривать. Гамбит и впрямь не понимал тогда. Думал, что у девушки обычная проблема: поругалась с подругой, завалила контрольную или ещё что-то в таком исключительно девчачьем стиле. А потом Логан сказал ему, не раскрыв, разумеется, всех подробностей хандры Роуг, о природе её мутации. Невозможность прикоснуться к другому человеку без страха, потому что в любой момент с ним могла приключиться беда. И все по ее вине. Паршиво — так по меньшей мере должна была чувстовать себя Роуг. Все шаблонные фразочки сразу застряли в горле, и Гамбиту стало не до смеха. И, наверное, увидев впервые на его лице признаки серьезности, Логан отстал со своим ворчанием в духе заботливого отца и не стал больше говорить, что сам вернёт перчатку Роуг. Они пересеклись с ней вечером, когда она сидела за столом, лениво водила ложкой по миске с йогуртом и хрустела печеньем. Гамбит опять бесцеремонно подсел к ней, но Роуг, на удивление, оставалась спокойной. Словно видела его впервые в жизни. — Слушай, извини. — первым нарушил молчание Реми, протягивая перчатку. — Я не хотел тебя обидеть. — Я и не обиделась, — повела плечом Роуг, — И спасибо. Я все думала, где могла её оставить. К удивлению Гамбита, Роуг зачем-то сняла перчатки и надела те, что были утром. Но спрашивать он, конечно же, не стал. — Я, кстати, Реми Лебо. Но все зовут меня Гамбит, — представился он, вставая и шутливо наклоняясь, снял шляпу. — Я — Роуг, — кивнула она. — Ты один из новеньких, да? — Вроде того, — Гамбит качнул головой, — Просто Роуг, значит? — Некоторые зовут меня Мари, — пояснила она, — Но чаще Роуг. — Мне нравится, Мари, — он неожиданно для себя улыбнулся. Гамбит не лукавил: Мари ему очень понравилась. Нет, конечно, словесные перепалки порою продолжались, но Реми сам не заметил, как они стали общаться, как она становилась частью его беспокойной жизни. Он показывал ей карточные фокусы, даже пытался научить кое-чему, отшучиваясь, что эти навыки могут ей очень пригодиться. Мари же показывала ему школу и рассказывала о том, как у них все устроено. Гамбит мало уделял внимания правилам, но слушать ее голос ему нравилось. Они ни разу не заговаривали о ее проблеме. Мари не спешила делиться, а Реми не лез. Он знал некоторые детали и не хотел давить на больные мозоли. Лишь один раз, когда он показывал ей брелок с миниатюрной Эйфелевой башней, которая светилась, и поведал историю о том, как выиграл ее в карты в одном из злачных кварталов Нью-Йорка, Мари вдруг снова погрустнела. Рядом как раз прошла одна парочка. Светловолосый парень, обнимал невысокого роста брюнетку, они то и дело смеялись, нежничали и от вида их приторной любви, у Гамбита свело живот. Так всегда бывало, когда переешь сладостей. А сладости он не очень-то жаловал. Разве что венские вафли с вишнёвым сиропом или ликёром, да круассаны. Пальцы Мари сильнее сжали брелок, когда, увидев ее и Реми, парочка одновременно поздоровалась. Он еле кивнул, по-прежнему не зная, кто были эти ребята. Кажется, они перекинулись парочкой фраз с этим блондинчиком, но Реми он показался уж больно скучным, поэтому больше они не общались. Он вообще мало с кем общался здесь. Разве что с Мари, ну и с Логаном, конечно. Былые приключения давали о себе знать. — Ты в норме? — осторожно дотронувшись до плеча Мари, спросил Гамбит. — Да, просто это был мой бывший парень вместе с его девушкой, Бобби и Китти, — Роуг невесело хмыкнула. — Я за них рада и не обижаюсь на него, разве что чуть-чуть, но все равно тяжело... — Знаешь, я считаю, что тебе не стоит продолжать близко к сердцу принимать разных придурков, — серьезно сказал Гамбит. — А стоит обратить внимание на кого-нибудь классного парня. — На себя намекаешь, Реми? — Мари усмехнулась, крутя в руке брелок, и Гамбит моментально подумал, что неплохо было бы отвезти её в Париж. — А почему бы и нет? — хитро ухмыльнулся он, протягивая ей руку. Мари долго колебалась, но в конечном счёте взяла его за руку. Их спонтанная дружба плавно переросла в отношения, но отсутствие прикосновений друг к другу без перчаток давала о себе знать. — Давай сменим обстановку, а? — предлагал Реми. — Ты была в Париже? Я знаю местечко, где готовят самые вкусные круассаны. Заберемся на крышу, откроем вино и встретим рассвет, а? — Это все звучит слишком хорошо, — говорила Мари и слабо улыбалась. Она винила себя за то, что когда он, поддавшись своему безрассудству, наклонился к ее губам всего-то на жалкие несколько секунд и поцеловал, потом валялся, мучаясь от приступа невыносимой боли на полу. После он вновь видел красные заплаканные глаза и чувствовал себя идиотом. — Прости, родная, — говорил он, пытаясь прижать ее к себе. — Я — дурак. — Ненавижу, когда ведёшь себя так, — она стряхивала слезинки и всё-таки находила в себе силы улыбнуться ему. Сейчас же она вновь чувствовала себя одинокой и никому не нужной, а он не знал, что для нее сделать. Они собирались поехать в город всех влюбленных, но потом Мари вдруг резко передумала. — Зачем тешить себя ложными надеждами? — Она обхватила свои хрупкие плечи руками. — Выход только один и ты знаешь, какой: лекарство. — Котенок, ты не должна меняться ради меня, — Реми оказался возне нее, положив голову на плечо, а ладонь на талию, не давая ей уйти. — Мари, ты должна научиться любить себя, понимаешь? Мари знала, что он был прав. Она машинально кивнула и накрыла его ладонь своей, облаченной в перчатку. Может не сразу, но постепенно все черные полосы в их жизни раскрасятся в яркие. Гамбит отказывался верить в иной исход и поэтому на следующий день они, как и планировали, отправились в Париж. Мари смеялась и одновременно грозилась убить Гамбита за то, что он, позаимствовав у кого-то фотоаппарат, снимал её, поедавшую круассан. А он был счастлив, замечая ее беззаботную улыбку.