Лёд и солнце

Норман уселся на скамейку и поставил рядом с собой взятые напрокат коньки, после чего перевёл взгляд на Эмму, которая уже вышла на лёд. Сам он не очень хотел кататься, поэтому стал просто наблюдать за ней. Где-то с минуту она стояла, осматривая каток, а после наконец решилась и поехала. Поначалу она держалась плохо, неуверенно, однако потом осмелела и начала выполнять несложные фигуры. Норман, следя за каждым её движением, невольно улыбнулся. Ему нравилось наблюдать за ней в те моменты, когда она была на льду. Тогда она выглядела по-особенному красивой, наверное, в какой-то степени даже волшебной. Она очень напоминала ему маленькую снежную фею, когда каталась. Хрупкую, нежную, но в то же время невероятно смелую и уверенную в себе. Вот и сейчас, глядя на неё, рассекающую коньками лёд, он видел фею. Прекрасную рыжеволосую фею, которая без тени сомнений в глазах выполняла всё более сложные фигуры. Фею, которой он тихо восхищался. Вообще, это была целиком и полностью идея Эммы — начать заниматься фигурным катанием. Она часто видела по телевизору выступления именитых фигуристов, и потому хотела так же. Будучи ребёнком, она восхищалась их умением выполнять сложные фигуры на льду, вот и захотела в итоге научиться делать как они. И, надо сказать, желаемого она всё-таки добилась: теперь, в свои двадцать пять лет, она каталась ничуть не хуже людей, которые посвятили этому всю жизнь, пускай и была всего лишь обычным любителем, а не профессионалом. Правда, поначалу у неё выходило не так хорошо. Норман прекрасно помнил тот день, когда она впервые ступила на лёд. Тогда она, ещё двенадцатилетняя девочка, плохо держалась на коньках и часто падала, поэтому ему приходилось придерживать её. Вместе они учились сначала просто ходить на коньках по льду, а потом и полноценно кататься. Долгое время у них совсем ничего не получалось. Эмма постоянно падала, иногда даже разбивала коленки, а он сам не мог выполнить ни одну, даже самую лёгкую фигуру. Однако, несмотря на все те трудности, которые им пришлось преодолеть, она всё же смогла научиться всему тому, о чём мечтала. Она упорно тренировалась каждый день, и в конце концов её старания не прошли даром, ведь сейчас она умела очень многое. Вспоминая детские годы, Норман расплылся в ностальгической улыбке. Да-а, всё-таки те безмятежные времена были самыми лучшими. Тогда они, ещё совсем дети, могли жить счастливой беззаботной жизнью, и им не нужно было беспокоиться о том, как бы поскорее сдать сессию и наконец уйти на заслуженный отдых. Они не искали подработку, на которую их точно возьмут, не сидели за учебниками до поздней ночи, чтобы подготовиться к сложной контрольной. Они просто веселились и наслаждались жизнью, как и все дети. Норман никогда не говорил об этом вслух, но он очень скучал по детству, по тому времени, когда они с Эммой могли делить одну кровать на двоих, держаться за руки и тихонько, чтобы взрослые не услышали, переговариваться. Он скучал по их невинным свиданиям, когда они просто ходили в зоопарк, чтобы посмотреть на жирафов, ели фисташковое мороженое и провожали солнце, сидя на крыше какого-нибудь небоскрёба. Да много по чему он скучал, на самом деле. Ему хотелось бы хотя бы ненадолго вернуться в детство, побыть тем самым ребёнком, которому не нужно ни о чём волноваться, но он понимал, что это просто невозможно. Однако, глядя сейчас на Эмму, которая выполняла одну за другой сложные фигуры на льду, он невольно возвращался в те времена, когда у них ещё не было всех этих проблем, с которыми ежедневно сталкивались взрослые.

***

Эмма неуверенно ступила на лёд и попыталась сделать первый шаг, однако почти сразу же потеряла равновесие. Ноги разъехались в разные стороны, и она, дабы окончательно не упасть, крепко схватилась за руку стоявшего рядом с ней Нормана. Он вздрогнул, испугавшись, что она может пораниться, и стал аккуратно придерживать её. Однако это не помогло, и уже в следующую секунду они оба полетели на лёд. Норман напуганно зажмурился, приготовившись к болезненному удару, но вместо этого лишь почувствовал, как чьи-то сильные руки подхватили его. Осторожно приоткрыв один глаз и подняв голову, он увидел их инструктора, который крепко держал их вместе с Эммой. Он смотрел на них так обеспокоенно, что Норману даже стало неловко. Он не хотел доставлять кому-либо проблемы, а взрослым — тем более, и потому сейчас чувствовал себя виноватым, пускай и понимал, что ничего плохого на самом деле не сделал. Эмма, кажется, тоже, потому как она стыдливо опустила глаза в пол. Он тоже пристыженно опустил голову, морально готовясь к тому, что сейчас их обоих отчитают. Однако инструктор, как ни странно, не стал их ругать, а, наоборот, помог подняться и потрепал по волосам, после чего бодро сказал: — На льду нужно быть осторожнее, ребята. Держитесь за бортик, когда будете ехать, так точно не упадёте. — У-угу, спасибо вам большое… — Норман вновь посмотрел на него и неуверенно кивнул. Он всё ещё чувствовал себя виноватым перед инструктором за то, что они причинили ему беспокойство, но его радовало, что их с Эммой не отругали. Инструктор кивнул и, наконец отпустив их, поехал обратно к остальным ребятам. Когда он отъехал достаточно далеко, Эмма взбодрилась и, взявшись за бортик, снова попыталась сделать первый шаг. Норман стал повторять за ней. Пока они вместе медленно ехали, он поглядывал на стоящих недалеко от ледяной площадки родителей, которые всё это время наблюдали за ними со стороны. Мама и мисс Мьюзика выглядели крайне взволнованными, в то время как папа и мистер Сон-Джу были совершенно спокойны. У Нормана это вызывало лёгкую улыбку. Их с Эммой мамы всегда даже слишком сильно переживали за них, а вот отцы, напротив, относились ко всему проще. В частности мистер Сон-Джу. Он всегда оставался спокойным, казалось, ничто не было способно вывести его из равновесия. По крайней мере, Норман ещё ни разу не видел, чтобы он злился, улыбался или грустил. А вот мисс Мьюзика, напротив, относилась ко всему связанному с её дочерью даже слишком серьёзно. В этом она была похожа на его маму. Она тоже часто переживала по пустякам и накручивала себя. Вот и сегодня, когда они все вместе пошли на каток, их мамы волновались. Впрочем, на то у них были действительно весомые причины, ведь фигурное катание — спорт крайне травмоопасный, но Норман всё равно не мог сдержать улыбку, глядя на их обеспокоенные лица. Но куда больше ему нравилось наблюдать за Эммой, которая усердно старалась сохранять равновесие и вновь не упасть. Было приятно видеть, как она изо всех сил пытается держаться на ногах, делает свои первые шаги на коньках. У Нормана сразу же становилось по необыкновенному тепло на душе, когда он смотрел на неё, такую целеустремлённую и сосредоточенную. Он и сам заряжался её позитивной энергией, тоже прилагал все усилия. Можно сказать, она вдохновляла его, не давала остановиться и бросить всё на полпути. Именно ради неё он продолжал стараться и учиться, даже если у него ничего не получалось. Тем более, когда-то давно, когда они были ещё совсем детьми, он пообещал ей, что никогда не оставит её. Он поклялся, что всегда будет ей помогать, защищать и поддерживать её. А свои обещания он выполнял всегда, потому что так его научил папа. Вот и сейчас он его исполнял, находясь рядом с ней в те моменты, когда она нуждалась в нём и его поддержке. А вскоре Эмма наконец научилась твёрдо стоять на коньках и, отпустив бортик, поехала вперёд самостоятельно. Норман за ней не последовал, потому как всё ещё не мог нормально держаться, но продолжил наблюдать со стороны. Какое-то время всё было нормально, Эмма спокойно каталась, иногда даже позволяла себе немного ускоряться. Однако в какой-то момент что-то пошло не так, и она, не сумев удержаться на ногах, упала на лёд. Норман и мисс Мьюзика, заметив это, сразу же дёрнулись к ней, как и инструктор. Все очень переживали за неё, ведь она вполне могла что-нибудь себе сломать или подвернуть ногу. — Эмма! Эмма, милая, с тобой всё хорошо? Ты не сильно ушиблась? — взволнованно спросила мисс Мьюзика, подбежав к бортику. Мистер Сон-Джу тоже подошёл, но ничего не сказал, лишь нахмурился. — Э-Эмма, ты в порядке?.. — вторил ей обеспокоенный Норман. Он совсем не умел кататься, но всё равно поехал к ней, потому что не мог стоять в стороне. — Эй, ты как? Где болит? — присоединился к ним инструктор. Он первее всех подъехал к ней и уже осматривал её на предмет перелома. — Я… — из-за того, что её со всех сторон окружили люди, которые наперебой что-то у неё спрашивали, Эмма несколько растерялась. Однако, быстро взяв себя в руки, она приняла сидячее положение и гордо вздёрнула подбородок, после чего громко заявила: — Да всё со мной хорошо, не переживайте! — Ты в этом уверена? — спросил у неё только что подъехавший Норман. Он осторожно опустился рядом с ней и взял её за руки, заглянул в глаза. Она помолчала, но после утвердительно кивнула. — Конечно. — Переломов вроде нет, — заключил инструктор, закончив осмотр. — У тебя точно ничего не болит? Голова не кружится? На все его вопросы Эмма ответила, что чувствует себя просто превосходно, и он, точно убедившись, что с ней всё в порядке, разрешил ей продолжить кататься. В тот день она ещё несколько раз падала, но теперь рядом с ней был Норман, который ловил её и помогал встать.

***

— Норман! Норма-а-ан! Норман, чёрт тебя подери, ты меня вообще слышишь или где?! Норман, услышав громкий голос Эммы, раздающийся со стороны катка, вздрогнул от неожиданности и несколько раз моргнул. До этого он был целиком и полностью погружён в воспоминания о прошлом, и потому совсем не замечал никого и ничего вокруг, однако теперь, когда она его позвала, он вернулся обратно в реальность. Ещё несколько секунд после этого он просто сидел, глядя в одну точку, а потом наконец перевёл взгляд на неё. Эмма стояла, взявшись за бортик, и недовольно смотрела на него. Её вечно стоявшая торчком антенна нервно дёргалась, таким образом как бы выражая возмущение своей хозяйки. Заметив это, Норман слегка улыбнулся и неловко почесал затылок. Похоже, он слишком глубоко задумался. — А, прости, Эмма, что ты хотела? Я просто задумался и совсем не слышал тебя… — виновато склонив голову набок, спросил он. Сейчас он чувствовал себя неловко, ведь она наверняка звала его очень долго, прежде чем он ей ответил. Эмма заметила это, а потому несколько смягчилась. — Задумался он, блин… — буркнула себе под нос она, однако тут же изменилась в лице и улыбнулась. — Я спрашивала, чего ты так долго там копаешься. Я всё-таки тебя тут жду, вообще-то. — Да-да, точно. Прости, я сейчас подойду. Быстро надев коньки, он поднялся к ней на каток. Всё оставшееся время они катались вместе, держась за руки.