Альбедо

Под ослепительно идеальной оболочкой (за исключением единственного изъяна на шее), под маской из мела и мрамора прячется и растекается по жилам чёрная кровь, одурманивающая разум, притупляющая чувства. Эта кровь разрушительна. Она убивает. Но её даровала Альбедо Рэйндоттир Голд. И он дорожит этой тяжёлой и давящей на нутро жидкостью. Ни капли не проливает. Лишь на изорванных холстах его, в потаённых уголках Драконьего хребта, в комнате, скрытой от посторонних глаз оградой из тёмного льда, виднеются чёрные мазки и разводы. Лишь там, на серых каменных стенах висят расплывчатые портреты, выполненные тушью. Истерзанные и будто выцветшие от времени. Кажется, что их много лет хранили под палящим солнцем. За мягкой улыбкой на лице Альбедо скрывается дьявольское отродье, способное уничтожить мир каплей от своей ненависти. Оно раздирает в клочья его чётко отбивающее ритм сердце, цепляет кончиками когтей рёбра. Надавливает. Душит, обнимая пальцами сверкающую во тьме звезду. Проламывает изнутри череп. Хрипит и шепчет. Лжёт. Внутри Альбедо похож на Бездну. Такой же одурманивающе сладкий, привлекательный, тянущий свои обжигающие кислотой речи. Красивый. Очень нежный сперва. Ясный и лёгкий, будто пёрышко на ветру. Уморительно неловкий отчего-то. Тихий. Но скелеты в его шкафу не любят прятаться. Не любят, когда он притворяется человеком. Они тащат его на алтарь. Тянут на дно его сознание, опускают в омут из порчи и гнева. Трещат костями, посмеиваясь будто. Над слабостью. Над невинной душой. Над обманом. Над ним, над Альбедо. В такие моменты он разрезает острым лезвием кожу на трясущейся ладони. Проливает тушь вместе с золотыми слезами на каменную столешницу. Берёт в свободную руку кисть. И пишет. Долго. Упорно. Часы. Дни. Недели. Пишет чей-то портрет. Но лицо вспомнить не может. Разрывает холст. Пишет заново. И снова не то. Альбедо — белка в колесе. Когда забывает о цели — вспоминает другую. Поднимается. Заживляет рану. Красками на чистом холсте пишет птицу. Она — живая — вспыхивает, тянется крыльями вверх, выныривает из холста. Чирикает. На лапу ей — короткое письмо с именем — Сахароза. Альбедо собирает вещи. Собирает себя по осколкам, трещит по швам. Заново учится ходить, дышать. Утирает слёзы. Опускает своё не чувствующее холода грязное тело в воду. Плачет опять. Под ледяной коркой плывёт. От него в воде мутными потоками — кровь и краски — порочная радуга сожалений, обид. Выныривает. Обречён. Одежда странно неподъёмным грузом — на кожу. Ещё на кожу — на лицо — улыбка. Зеркало уродует. Или это сам Альбедо уродлив. Плачет. Однако золота нет. Покидает хребет и плетётся — «домой». Вслед за птицей. Объяснять магистру, почему и куда пропал. Писать отчёты. Отодвигать поиски — дальше и дальше. За горизонт. На родину. Под землю. В ад.