Today you got cold feet, and tomorrow it will be too late.

Табаки нервозно теребил в руках уголок темно-зеленого покрывала. Вокруг был слышен беспорядочный шум: чьи-то возгласы (негодующие или, наоборот, подначивающие); шепот, пытающийся скрыть что-то тайное, не положенное для лишних ушей; громкий лязг бутылок; шорохи со всех сторон. Но парень будто не слышал посторонних звуков, полностью погрузившись в свои раздумья. Жутко запутанный клубок в его голове переплетался всё больше, увеличиваясь в размерах, подобно снежному шару, что катится с безумно высокой горы. И за какую бы ниточку Шакал ни пытался схватить – всё было тщетно: шерстяной шар не поддавался, сводя юношу с ума. Табаки, наверное, так и сидел бы, буквально измываясь над куском ткани, зажатым между тонкими пальцами, если бы в нос ему не ударил какой-то резкий запах. Аромат, подобно какому-то тяжелому предмету, вдарил парню в голову, резко показывая за какую именно нитку «клубка раздумий» следует потянуть. И мысль пришла сама собой… «Лорд же все равно забудет: проснется однажды и поймет, что забыл тебя – вообще не знает, кто ты и кем был. Поэтому есть ли смысл скрывать то, что сотрется из его памяти, подобно надписи на песке? Зачем молчать, сгрызая всего себя изнутри, когда можно просто признаться, выложив всю правду на ладони? Есть ли смысл отпускать его, не рассказав о том, что уже долго покоится в твоей душе?» - Подсказал изрядно выпившему Табаки разум, указывая на, кажется, единственное правильное решение. Юноша отпустил потрепанный кусок шёлкового покрывала, обдумывая только что предложенный самим собой вариант. «Да, - мысленно согласился он, а затем, тяжело выдохнув, добавил, - счастливого финала здесь уже не будет. А сделать хуже, чем сейчас – почти невозможно. – Подумав, парень завершил, - Сказать надо, надо сказать.» Шакал поднял взгляд, возвращаясь в атмосферу душной комнаты. Найти здесь глазами Лорда – задача нелегкая, но не для Табаки. Кажется, он увидит и узнает этого дракона среди миллионов других людей. Вот он – их общий дракон. Парень с медовыми волосами сидит, зажав в руке стакан с какой-то бурдой неясного цвета. Он нежно поглаживает по голове девушку, с огненно-рыжими прядями, изредка отвечая на вопросы от знакомых или наклоняясь к этой самой даме, дабы прошептать ей что-нибудь на ухо. Табаки недовольно отворачивается, делая такую гримасу, будто увидел нечто отвратительное. Но вскоре возвращает взгляд на светловолосого. Лорд - как всегда прекрасен. Шакал уже давно для себя решил, что вещи, на которые можно смотреть вечно – это горящий огонь, бегущая вода и Лорд. В абсолютно любом виде: с длинными волосами или неровно выстриженными, в парадной рубашке или серой майке, сонный или бодрый. Волосы дракона – немыслимо блестят под лучами солнца, создавая никому не известное ощущение легкости; в свете же ночи его локоны наполняют комнату золотым светом, распластавшись по белой подушке в пятнах неизвестного происхождения. Табаки, может быть, знает Лорда всего и полностью: каждую частичку его тела и души, что светловолосый так пытается скрыть от посторонних глаз. Шакал знает, что губы у Лорда – тонкая полоса, растянувшаяся по лицу невозможной красоты, а еще знает, что эти губы, на самом-то деле, улыбаются гораздо чаще, нежели два раза в год. Когда Табаки нарисовал на стене дракона для Лорда - тот неприкрыто улыбнулся, глядя Шакалу прямо в глаза, хотя, казалось, что смотрит он в самую душу. Дракон часто улыбается: когда солнечные зайчики скачут по его волосам; когда теплый весенний ветер разносит по комнате запах ментоловых сигарет, что он так любит; когда его обнимает Рыжая… Просто улыбается он так, что никто и не понимает, что на его лице растянулась улыбка. Просто ведет он себя так, что скорее поверишь, что тебе показалось, нежели, что Лорд улыбнулся. Табаки ни за что и никогда не забудет, что глаза у Лорда – серые - туманные, неуютные и одинокие. Зато он также не забудет, что глаза эти умеют выражать: грусть, когда кончаются сигареты в пачке; радость, когда после морозов выходит солнце и начинает своими лучами бегать по простыням; даже, единожды, еле заметное беспокойство, когда Шакал с размаху шлепнулся на пол во время сна. Если бы у Табаки было много-много драгоценностей, то он бы отдал все, ради того, чтобы светловолосый любил юношу также, как любил Лорда Шакал. А Табаки любил дракона больше жизни… … Дверь предательски скрипнула, когда Шакал попытался беззвучно выехать из комнаты, поспешив в коридор, чтобы поговорить с Лордом, точнее, не поговорить, а признаться в том, что уже долго хранит в своей душе. Светловолосый незамедлительно обернулся, всматриваясь в темноту, пытаясь разглядеть нежданного гостя. Табаки выехал под лунный свет, показывая свое присутствие другу. Дракон, осмотрев состайника, хотел было отвернуться, когда тот его окликнул: - Лорд, - позвал юноша не особо громко, но достаточно, чтобы светловолосый его услышал. - Что тебе? – мрачно спросил Лорд, поджигая сигарету. - Я поговорить хотел. – Непривычно тихо, даже для самого себя, ответил Шакал. - Ну говори, если уж хотел, - ухмыльнулся юноша, отвернувшись от Табаки. Кареглазый подъехал к подоконнику, на котором сидел состайник, и бегло посмотрел Лорду в глаза, впервые не решаясь начать разговор. - Как с Рыжей у вас? – нелепо протянул Табаки, в волнении начиная поддергивать серьгу в ухе. - Нормально всё. – Недоуменно ответил Лорд, взглянув на Шакала, что обеспокоенно бегал глазами по подоконнику. - Волосы у тебя начали отрастать. - Как видишь, - юноша затянулся, постукивая ногтями по деревянной поверхности и стряхнув с лица прядь тех самых отрастающих медовых волос. Повисло неприятное молчание. С каждой секундой Шакалу все больше казалось, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди, распластавшись по грязному полу. - Ты ведь пришел не для того, чтобы задавать такие глупые вопросы? – Возмущенно спросил Лорд, которого начинала напрягать повисшая недосказанность. Табаки хотел было попытаться забраться на подоконник, как услышал слова дракона. Обычно, кареглазый не смущается и не боится, но сейчас его руки стали подрагивать, а дыхание замерло в страхе. Светловолосый таранил парня взглядом, выжидая ответа, когда заметил, что у того не получается забраться на подоконник. Делить место с кем-то дракону уж точно не хотелось, но он, вдруг, неожиданно (как для Шакала, так и для самого себя) предложил: - Может тебе помочь? - Да, - растерянно промямлил Табаки, пряча глаза. Через пару секунд светловолосый наклонился к Шакалу, подхватил его где-то в области ребер и потянул вверх. Очень легкими усилиями он усадил юношу перед собой, в который раз убедившись, что состайник нездорово легок. - Спасибо, - пробубнил кареглазый, беспокойно теребя пуговицу на цветастой жилетке. Лорд слегка насторожился: слишком уж Табаки сегодня тих и скоромен. Парень сглотнул, ощутив неприятный ком в горле. - Так что ты хотел сказать? – как можно привычней спросил дракон, будто игнорируя опасное предчувствие, кусающие его изнутри, а затем из его рта тонкой струйкой к потолку поднялся сигаретный дым. - В общем, - дрожащим голосом начал Шакал, с каждой секундой всё больше пугая состайника своим поведением. – Я не знаю, как сказать. – Промямлил юноша, сделав глубокий вздох. Лорд хотел было уже что-то сказать, дабы подбодрить парня, но тот продолжил. – В общем, - повторился Табаки, - я давно хотел тебе сказать. Да, я знаю, что это – глупо и ты, вообще, наверное, посчитаешь меня сумасшедшим, впрочем, может так и есть. И я знаю, что ты любишь Рыжую и она тебя тоже, и это все – бессмысленно. Но… я тебя люблю. – Выпалил кареглазый на одном дыхании, чувствуя, как соленые капли начинают неконтролируемо стекать по его горячим щекам, он прерывисто дышал, ощущая, как сердце у него в груди скачет, подобно цирковой обезьяне. Дракон вдруг поперхнулся, после чего поспешил откашляться и отвернуться от состайника. Покрасневший от ключиц до кончиков ушей Лорд таранил взглядом деревянную поверхность, словно пытался прожечь в ней дыру такого же размера, как та, что пришла с осознанием и теперь зияет в его драконьем сердце. Он поднял голову, переводя взгляд на Табаки. Сглотнув, Шакал попытался посмотреть на светловолосого в ответ, но почти ничего не увидел за туманной пеленой, что закрыла его глаза, превращаясь в слезы, лишь касаясь щёк. Светловолосый вдруг всполошился, увидев, что крошечные капли падают на подоконник, он взял лицо Табаки в руки и начал смахивать слезы большими пальцами. Затем юноша усмехнулся и, продолжая держать щёки состайника, прошептал, слишком громко для покоя ночного коридора: - Шакал, мы идиоты. Когда кареглазый поднял на Лорда глаза, наполненные слезами и вопрошающие: «Почему же?», хотя ответ и так был ясен. Юноша ответил, на несколько секунд отняв у Шакала возможность дышать: - Я тебя тоже. … В пустом коридоре, освещаемые слабым рассветным солнцем, два угловатых человечка слились в жадном, почти животном, неумелом, таком желанном и мокром от слез поцелуе, стараясь ухватить за хвост ускользающие счастье и понимая, что они уже упустили свой шанс, а второго им уже никто не даст. Красный свет пробежал по исписанным стенам с обвалившейся штукатуркой. Лучи восходящего солнца запутались в медовых волосах, не смогли выбраться из темных взъерошенных кудрей. Ослепляющий свет бросился в серые – на вид бесчувственные глаза и показал в них любовь, такую, ради которой стоит умереть, такую, какой любят больше жизни. И не нужны были драгоценности… И никто никогда не видел такого красивого рассвета… … Самым ужасным было то, что как бы Лорд не хотел запомнить Шакала всего – это было невозможно, ничего нельзя было оставить в памяти. Уйти должно было всё: от цветастых жилеток до слишком больших ушей, от порой надоедливого характера до тонких запястий в феничках и браслетах. А дракон ничего не хотел отпускать. Но было поздно. И сегодня, проснувшись на безумно красивом рассвете, укрывающим землю алым покрывалом, светловолосый поймет, что не помнит: кем был Табаки, что он носил и на кого был похож. А потом и вовсе забудет имя состайника. Он запомнит лишь две вещи. Фразу: «Я тебя люблю», сказанную со слезами, что стекают с лица по щекам и разбиваются, встречаясь с деревяной поверхностью подоконника. И что рассвет лишь однажды был так красив, как сегодня. Today you got cold feet, and tomorrow it will be too late. ©