«Легко быть храбрым тигром, а ты попробуй стать храбрым кроликом»

«Легко быть храбрым тигром, а ты попробуй стать храбрым кроликом» Мама всегда говорила, что Ньют похож на кролика — маленький и белый, особенно, когда первые снежинки падали на макушку, а он прыгал по асфальту, смеясь и протягивая руки вверх. Смешно морщил нос, когда женщина стряхивала снег с его прядей, чуть взлохмачивая их. Рядом смеялась Соня, ловя холодные пушинки языком, а Ньют чувствовал, что обожает весь этот мир, постепенно покрывающийся белой пеленой. В тот день, когда убили его родителей, шёл снег. Он плакал, глядя на оружие в руках ворвавшихся людей, прижимал к себе сестру, и едва мог дышать, пока мама шептала: — Будь храбрым, кролик…

***

— Ты на кролика похож, — смеётся Томас, когда на светлые пряди падают листья. — Маленького такого. — Я выше тебя, шанк! — Ньют возмущается и закусывает губу, вызывая ещё больше смеха. В груди что-то щемит. — И старше! Томас забавный. Он непредсказуемый и очень активный, вечно лезущий в самые дальние уголки, едва успевающий унести оттуда ноги. Томас живой, с шоколадными родинками и тёплыми-тёплыми глазами. — Он смелый, — говорит Минхо. «Смелее, чем я», — думает Ньют, улыбаясь, когда новенький убегает от Галли, показывая ему язык. — Он дурак, — говорит он, стоит этому придурку споткнуться о собственную ногу. — И нравится тебе, — бегун толкает друга в плечо и уходит к Фраю за яблоком. Ньют стоит, смотрит на новое лохматое недоразумение, кидающее в лицо Галли клочки травы, и кивает сам себе, хмыкая.

***

В лабиринте приходится казаться смелее, чем он есть. Возвращаться туда, как переживать падение со стены снова. Это усиливается с каждым поворотом, но почему-то, если смотреть на Томаса, становится не страшно, а стыдно. Приходится делать много глубоких вдохов, поджимать губы и упорно не поднимать глаза, чтобы не наткнуться на ищущего ответного взгляда Томаса. Но тому наплевать на все эти стыдно, он просто берёт за руку и говорит-говорит-говорит. Даже не с Ньютом. Просто подбадривает всех, сжимая его ладонь. Рядом Тереза, хмурящая брови, рядом Минхо, чуть ли не начинающий свистеть. Рядом друзья, которые с ним уже три года. Но самое главное, что рядом Томас, который когда-то назвал его кроликом, вызывая внутри бурю, от которой почему-то захотелось расплакаться и кинуться ему в объятия. Нужно быть храбрым. Томас же храбрый, как тигр. Ньют, пусть и кролик, тоже попытается быть смелее, упрямо идя вперёд, сжимая чужую ладонь.

***

В Последнем городе безумно. Безумно холодно, безумно жарко, безумно быстро и безумно медленно одновременно. А ещё безумно страшно. Так страшно, глядя на чёрные вены, на собственное отражение, на Томми. Ньют храбрится. Так, как может. От вируса в голове стираются воспоминания и появляется ненависть. Хочется кричать, но вместо этого он крепче сжимает руку Томаса и поджимает губы. Дрожь бьёт почти постоянно, но у Ньюта нет на неё времени. У Минхо тоже. Нужно быстрее вытаскивать его, но каждый шаг даётся всё сложнее, а высокие крыши кажутся всё привлекательнее. Он отбрасывает все эти мысли, мысленно приказывая себе быть смелым кроликом. Осталось немного.

***

Последнее «Томми» срывается почти с лёгкостью, пусть и через кровь со слезами. У Томаса растерянный, очень испуганный взгляд, и Ньют хочет протянуть ладонь, накрыть ею чужую щёку, но вместо этого падает на колени, через мгновение чувствуя затылком холод асфальта.

***

«Ты был таким смелым, мой кролик», — звучит давно забытым голосом матери. В волосах снова её руки, треплющие пряди. Ньют улыбается, чувствует лёгкость и запах моря.