neonbones

Акума сидел на холодном паркете. Его раздражало буквально все в дорого обставленной квартире: белые стены, преимущественно черная гарнитура и мебель, яркий свет монитора, выжигающий глаза даже с другого угла комнаты. Новогодняя ночь предполагала быть хуевой: мало того, что парень ненавидел громкие празднества с тех пор, как ему стукнуло лет 10, так еще и демоны Курседа с «блестящими идеями», ебали не только его голову, но и непосредственно Акумы. Именно поэтому желание накидаться было колоссально, но тяга плеваться ядом в довольную рожу приятеля, пытаясь подпортить ему праздничный настрой, была куда больше. Темноволосый с кислым выражением лица перебирал пальцами новогодний дождик, который они купили в магазине, заразившись идеей (естественно кого) хотя бы по минимуму украсить комнату и проникнуться (душной) атмосферой. Курс с минуты на минуту должен был прийти с продуктами. Точнее пару банок энергетиков, далеко не пару бутылок вина он называл праздничным стольным набором. Акума в очередной раз бросил тоскливый взгляд на входную дверь в надежде, что друг передумает и потеряется по дороге или просто скажет, что идея с празднованием хуйня, и лучше они созвонятся в дискорде на часик-второй. Входная дверь издала громкий шаркающий звук. По одним только звукам шагов парень понял, что жизнь его не любит: Курсед был более чем доволен, его эмоциональный прилив в голову все еще не истощился. Акума уперся локтями в колени и прикрыл глаза. Послышалось, как резвые шаги повелись дорожкой из прихожей в просторную комнату. —Чел, когда я уходил ты сидел ровно также, — недовольно фыркнул сплитовый, — вставай и наряди ёлку. Он кинул пакет на широкий диван, нетерпеливо вытаскивая из второго выпивку, звонко гремя бутылками. —Ты издеваешься….да какого хуя я вообще должен это делать, —недовольно протянул Акума, лениво вставая с пола. Парень ненавидел, когда кто-то ныл, или когда тот же самый Курсед жаловался на бытовую хуйню, но сам занимался этим при первой возможности. Он подошел к небольшой елке, хмуря брови, поражаясь ее ущербности: искуственные проволочные иголки хаотично торчали в стороны, больше напоминая пугало, а не украшение. Брюнет вообще задавался огромным вопросом, откуда приятель ее притащил, а главное зачем, ведь очевидно, что этот «новогодний атрибут» простоит тут весь ближайший месяц (и полгода) без малейшего внимания. Недовольно бурча под нос различные вариаций оскорблений, он взял пакет и вытряс из него весь хлам, что притащил тот с магазина. —Мужик, твой бы пыл в мирное русло…, — задорно приметил сплитовый «Тушу бы твою в русло реки пустить» - подумал про себя Акума, разматывая дешевую гирлянду. *** Акума словил экзистенциальный кризис уже спустя полчаса бессмысленного обряда. Откровенно говоря, со скуки он начал творить ахинею и привносить личный дизайнерский вклад в декор. Курс взглядом указал на подобие елки. На проволочных ветках висели набитые табачные самокрутки. —Это ты заместо шишек? —Ну типа искусственного озеленения, так сказать, — самодовольно ответил брюнет. —По натуральности вы на равных, — усмехнулся приятель. Акума посмеялся в ответ. Вечер уже не казался таким хуевым. Атмосфера все также не была праздничной, но предвкушение попойки давало интерес. Парень отправился на кухню, отыскать бокалы и найти хотя бы что-то наподобие открывашки. —Где ебучий штопор, я не могу открыть вино, — крикнул из кухни Акума. —А не знаю, так открой вилкой… Темноволосый цокнул и вышел из кухни, подходя к приятелю, сидевшим за монитором. —А может еще предложишь ключом пробку продырявить и так тянуть? —Нет, я что ебанат, — сплитовый усмехнулся, и брюнет улыбнулся вслед за ним. Акума не сомневался, что друг так уже делал, и в том, что однажды Курсед застрянет в квартире, по своей же тупости сломав ключи, он уже тоже знал. Поставив пыльные бокалы на компьютерный стол, парень принялся открывать бутылки. Курс сидел на кресле, перебирая крышки от бутылок, которые стабильно складировал за и под диваном. —Тебе скоро свой собственный алкозавод открывать можно. —Но оригинально же да, — самодовольно выпалил собеседник. —Блять, не удивляюсь, почему именно это первым тебе в голову пришло. —Это ты еще под елку не смотрел. —Там нихуя нет, она с меня ростом. —Ща, — Курсед встал из-за стола и направился на кухню. Он вернулся с бутылкой в руках, на вид явно дорогой. —Я коньяк купил, хороший, двенадцатилетний. —Чел, неудачная для тебя цифра, может выльем? — съязвил Кума. —Иди на хуй. Брюнет оценил взглядом этикетку. —Ну а чем закусывать ты не подумал, коньяк не вино, нас старащит быстро. —Мужик, я все продумал, —самодовольно ухмыльнулся Курс и снова скрылся на кухню «Интриган ебучий», — подумал он, пытая свой мозг тем, что на этот раз выдаст друг. Прищурившись, Акума сфокусировал взгляд на предмете в руках сплитового. Большое и зеленое сразу привлекло внимание. Глаза парня округлились, а густые брови сомкнулись в линию. —Ты где, блять, зимой арбуз взял? — удивленно спросил Кума. —Любой каприз за парочку баксов, — спокойно ответил тот, будто это было обыденной вещью, — одевайся, скоро куранты,пойдем ебашить хлопушками. Парень хмыкнул в ответ и пошел искать свою толстовку, брошенную еще вчера куда-то за диван. —А куда мы пойдём пускать эти штуки? —Можно в соседнем районе, там, где тачка, если че-съебем и не найдут, — Курс усмехнулся, кривя улыбкой вправо. Снег отдавал характерным морозным хрустом под подошвой массивных кроссовок. Акума не любил зиму, слишком холодно и мрачно. Сидеть дома летом, подставляясь под старый вентилятор было куда лучше. Курсед был гением (он в это верил), чтобы органы не вычислили его за вождение без прав, или хотя бы местные не настучали за скоростное вождение по жилой территории, он просто не выходил из дома сутками и к тому же ставил машину за приличное расстояние от дома. —Это ебанный пиздец, ты еще дальше поставить ее не мог, — мямлил Акума страдальческим голосом. Дойдя до покрытого зимним инеем мустанга, Курс наконец-то смог передохнуть и отдышаться, пока рядом стоял Кума, уткнувшись в черный с графитный рисунком шарф. Погода им благоприятствовала, не было ни шумного ветра, ни пробирающего до костей мороза. —Слышь, го после прокатимся, в ночь как раз все накидаются, будут по хатам сидеть, — сказал парень, громко выдохнув. —Ну можно, — согласился темноволосый , еще больше зарывшись в ткань. Он видел, как Курсед замерзшими, покрасневшими пальцами пытается попасть ключом в скважину, тяжело пыхтя в зимней одежде (сидеть всю жизнь за компом трудно). Акума высунул руки из теплых карманов куртки и стянул митенки с ладоней. —На, возьми, — протянул он ему перчатки. Сплитовый обернулся, бубня себе что-то нечленораздельное под нос. Он посмотрел на вещицу в руках друга, подавляя приятное удивление от дружеского жеста. Он взял перчатки, бросив кроткое «спасибо», и продолжил жаловаться на дорогое оснащение автобезопасности, не позволявшее открыть чертову машину сенсорным управлением. —Ну а шо,заботу не купишь, — усмехнувшись, сказал Акума. —А знаешь, что еще нельзя купить? —придурковато флиртуя, спросил Курс. —Штаны за 85 тысяч? —Иди в пизду. Курс теперь уже ловким движением открыл дверь, перелезая через сиденье за зажигалкой. Акума стоял на улице дольше трех минут, по ходу осознавая, что из-за экспрессивной натуры друга ему прийдется мёрзнуть еще дольше. Тот наконец вылез из машины с найденным предметом, почти в упор натыкаясь на недовольное лицо. Его было легко читать: густые брови сдвинулись к переносице, взгляд сосредоточен на ноги, перебирающие снежные обрубки булыжников. —Можно прям тут запустить парочку, залезем на крышу тачки, посидим, посмотрим на звезды, — снова заигрывающе выпалил Курс. Акума посмотрел на него с серьёзным видом. Ему все еще не нравилась идея с салютами, тем более возле мустанга, которого он (не в открытую но) любил даже больше чем Курседа. —Ты примерзнешь к ней нахуй, пошли к дому. —В тачке подушка есть, — Курсед открыл дверь машина, таща из нее дакимакуру, озадаченное лицо напротив, требовало объяснений. —Ну типо….это подарок… —Ладно, — согласился Акума, бурча под нос, — но я заебался идти, тут еще и в гору -это пиздец. Кир оглянулся вокруг. В Районе было тихо несмотря на праздничную ночь, тишину перекрывал только звук колоколов, извещавший о начавшейся вечерней службе. —Эй, слышь, мы можем пройти через храм и по прямой выйти с другой стороны, — кинул через плечо Курс. —Ты предлагаешь мне тащить метровую подушку с рисунком голой женщины через монастырь? —Ну да. —Не обязан. —Бро, это единственный быстрый вариант, — Курс сделал паузу, якобы давая выбор, а сам уже направился в сторону здания, — пошли. Темноволосый обреченно выдохнул: он так и думал, что этот вечер не закончится спокойно. Он взял в подмышку подушку и пошел вслед за Курседом. В храме было ужасно душно и тесно. Почему в Новогоднюю ночь вместо привычной подготовке к пьянке под видом семейного праздника огромная масса людей выбрала провести ее в здании, пропахшем воском и сыростью. Атмосфера напрягала и давила, и то, как он пытался рукой прикрыть все неприглядные места девушки на рисунке прибавляло уровень стресса раза в три. Акума чувствовал, что Курседу тоже неприятно здесь находится, оттого хотелось отхуесосить его вдвойне за «хорошую»идею. Когда наконец они вышли из треклятой толпы, Акума громко выдохнул, выпустив пар в оледенелый воздух. —Че, пойдем пускать или ты устал? —Го на площадку, там придумаем. На детской площадке было к удивлению безлюдно, заботливые родители решили оставить детей дома, смотреть «Вечера на хуторе близ Диканьки»под застольный гул. Территория была заснеженной, заметно, что на посетителей под новогоднюю ночь не рассчитывали. Вообще удивительно, что снег выпал буквально на днях, до этого всю атмосферу праздника портила заледенелая грязь на дорогах и улицах. —Эй, давай снеговика скатаем, — предложил сплитовый, потирая ушибленные коленки. Салют и куранты они уже, очевидно, проебали, поэтому дома их ждала максимум попойка и советские драмы по ящику. Акума вытащил руки из карманов, понимая, что в основном возиться со снегом будет он. —Куда ты блять ставишь, почему у него голова больше брюха, — недовольно парировал Курсед. —Я ебу, ты сам сказал, что и такого хватит. —Дай я сделаю. Пока сплитовый снова забрал у него перчатки и натягивал их на замерзшие руки, Акума, весь запыхавшийся, возмущался на самодурство приятеля. —Ну да, чел, ты же лучше знаешь, как сделать, давай давай покажи, — язвил темноволосый. Курседу очень хотелось заткнуть его, как можно на дольше. Как оказалось, отчасти Акума не зря возмущался: катать снежок по всей площадке, чтобы снег распределялся ровно, а не выглядел как раковая опухоль, действительно было сложно. Однако, уже через 20 минут сплитовый самодовольно смотрел на получившегося снежного красавца. Говоря откровенно, он скатал его из мессива земли, шлака и лишь чуть снега (ибо в декабре снег был совсем не липкий, и рассыпался в руках). —Какого хуя ты снеговика моим шарфом обвязал, уебок —Ну ща постоит и сниму, — Курсед сфотографировал свой шедевр, подошел к фигуре и потянул за край ткани, обратная сторона которой окрасилась с белого до грязно-коричневого. —Нет, оставляй теперь его себе, — скорчился брюнет. —Новогодний подарок? —Да, бро, все для тебя, конечно же. Отчасти Акума знал, что его друг давно положил глаз на этот шарф, будь он чуть менее нищим возможно заказал бы второй такой в подарок, но экономист в нем умер еще раньше, чем оптимист. ** Двери лифта издали противный писк, и кабина двинулась вверх. Акума стоял, прислонившись одним боком к стенке, а к другой прижимая промокшую дакимакуру. Парень прикрыл глаза, вслушиваясь в тихий скрип троса. Сквозь накатившую полудрему он ощутил, как по его внешней стороне ладони скользнули холодные прикосновения чужих пальцев. Проводя по выступавшим сухожильям, они обхватил чужие пальцы, аккуратно поглаживая. Через прикрытые веки прикосновения ощущались жгуче, отдавая импульсами от кончиков пальцев до запястья, а затем вверх до локтя. Акума обхватил чужие пальцы своими, закрепляя руку в чужой ладони. Курс чуть дернулся, не ожидал, что тот на его очередную выходку, ответит этим жестом. Сконфуженно, он склонился вбок и потерся о плечо друга, поторопившись выйти через открывшиеся двери лифта, дабы избежать чужого взгляда. Дойдя быстрым шагом до двери, он судорожно полез в карман куртки за ключом. Акума подошел сзади, погрязнув в размышлениях о предстоящей ночи, о том, как завтра будет ныть от похмелья и как сам будет слушать тот же скулеж от приятеля. —Бля, я походу забыл ключи от хаты в машине, хихихи. —Ну это просто пиздец, — выпалил Акума, возмущенный его безрассудностью, но мысленно радуясь, что проводит эти дни именно с Курседом.