Фигурист

— Слав, я не понимаю, я тебе девчонка или что? Мне вот этот твой каток вообще никуда не упёрся. Предложил бы хоть в хоккей погонять, я понимаю, но фигурное катание? Серьезно? Ванечка Светло придирчиво пересматривал рубашки, пытаясь выбрать что-то, что не жалко было бы испортить на катке, но чтобы это выглядело достаточно хорошо, на случай неожиданной встречи с прекрасными девушками. Его друг Слава тяжело переживал разрыв отношений, и, как хороший друг, Ванечка поддерживал его во всех начинаниях. Даже если это был каток ранним воскресным утром. — Да там круто. Я там все забронировал, мы с Сашей хотели сходить. Это лучший каток в городе, там профессиональные фигуристы тренируются, посмотрим хоть, как они там будут выплясывать. Комментировать это Ванечка не стал вовсе — он, наконец, выбрал рубашку, и теперь был всецело занят поиском брюк, потому что кто же идёт на фигурное катание в джинсах? Ну, кроме Славика, конечно. В такси Светло понимает, что совершенно забыл взять с собой солнцезащитные очки, и это, конечно, паршиво. Теперь не выйдет спрятать излишний интерес к какой-нибудь симпатичной фигуристке в сверкающем костюмчике. Но выбора уже не было, так что будет, так сказать, источать комплименты не только вербально, но и пылающими взглядами. На коньках Ваня держится не то чтобы уверенно, но вполне сносно. Похуже, конечно, Славика, который все детство играл в хоккей, но хоть от бортика отлипать может. Никаких красивых фигуристок им не завезли, по льду рассекает пара семей с детьми, одинокая дамочка за пятьдесят и парнишка-школьник. Дамочке Ваня даже отвешивает пару комплиментов, но просто так, без намеков, из любви к искусству. Парнишка пытается крутить какие-то мудреные повороты, Ванечка кивает ему в знак поддержки, искренне веря, что эти тулупы, шубы или какими там ещё предметами верхней одежды называют их элементы, у парня выйдут успешно. Когда Ванечка проезжает уже пятый круг, начиная скучать, на льду наконец-то появляется кто-то поинтересней. Тоже, увы, не девчонка-прелестница, но хоть что-то. На появившемся мужчине был надет обтягивающий комбинезон, весь усыпанный какими-то пайетками и блестками. Глубокий синий цвет костюма резко контрастировал с ярко-розовым цветом волос, Ванечка немного терялся, не зная куда смотреть. Парень же уверенно проехался к центру поля, и вдруг присел, вытянув ногу и завращавшись вокруг себя. Ванечка замер. Фигуристы всегда казались ему женоподобными и манерными, но тот парень был очень даже атлетично сложен, хоть и вертелся так, словно не весил вообще ничего. — О, смотри. Это Евстигнеев, не слышал о нем? Он чемпионат взял недавно, к олимпиаде, говорят, готовится. Сашка от него с ума сходила, все встретить мечтала. — Так и дурочка, что кинуть тебя решила. Овца. Звезда, значит? Ну, повезло нам. Светло смотрит за тем, как парень уверенно вращается в прыжке, и думает, что это даже может быть правда красиво. Блестящие пайетки отражают сверкающий лёд, от чего создаётся впечатление, что парень кружится в вихре маленьких светлячков, картинка, конечно, завораживает. — Ванечка! — Славин крик слышится откуда-то с противоположного конца катка, Светло оборачивается и замечает, как тот парень тоже замер и посмотрел на голос. Тоже Ваня, что ли? Карелин выписывает какой-то безумный пируэт, едва удержавшись на ногах, Светло улыбается, показывает ему поднятый вверх большой палец, и тут же встречается взглядом с этим загадочным Евстигнеевым. — Твой друг неплох, для его-то габаритов, — улыбается тот, а Ванечке тотчас хочется провалиться под лёд. Мало того, что его интерес, очевидно, заметили, так ещё и голос у этой надежды фигурного катания оказывается чертовски глубоким, низким, Ванечка сам хотел бы уметь говорить вот так. Но врождённый бунтарский дух, конечно, заставляет его среагировать. — Славик не просто неплох, он великолепен. А о габаритах — кто бы говорил. Это, кстати, справедливо, когда парень оказался рядом, стало очевидно, что ростом он вряд ли ниже Карелина, и в плечах тоже довольно широк. Только там, где у Славика мягко болтается жирочек, у этого сплошные мышцы. — Да, я тоже мальчик крупный. А ты, Ваня, решил заняться фигурным катанием на старости лет? Ваня же, да? — Ванечка. Старость лет это не про меня, и я тут так, наблюдаю. Парень усмехается и лёгким движением подкатывается ближе, оказываясь совсем рядом. — За мной наблюдаешь? Я Ваня, кстати. Ванечка вскидывает подбородок: — Вот ещё. За всеми. Хотя твой костюмчик, конечно, хорош. Тебе идёт. Очень по пидорски. Парень заходится смехом: — С чего ты решил, что я пидор? Ванечка картинно задумывается, умел бы кататься получше — принял бы позу мыслителя, но позорное падение снизит пафос, так что приходится обойтись. — Ну, блестящий голубой костюмчик мне намекал, но когда ты подкатил ко мне знакомиться — стало совсем очевидно. — Знакомиться подкатил, значит? А ты, раз меня не отшиваешь, тоже пидор, выходит? Ванечка фыркает и отъезжает по льду подальше: — Вот ещё. Я просто вежливый. Он быстро разгоняется, уверенно скользя вдоль бортика, но Евстигнеев все равно оказывается проворнее, едет рядом, периодически эффектно поворачиваясь или вытягивая ногу, перед очередным прыжком. — Да брось, Ванечка. Из нас выйдет отличная пара. По фигурному катанию. Смотри, тебе понравится. Он перехватывает Светло за запястье, и тот, чтобы не потерять равновесие, хватается за Ванино плечо, позволяя тому вести. — Просто доверься, — тихо шепчет Евстигнеев и подхватывает его на руки, — давай, просто прогнись, это поддержка, тебе тут ничего уметь не нужно. В других обстоятельствах Ванечка непременно зашёлся бы криком, чтобы его поставили на землю, но сейчас на них пялится вся публика на катке, а внимание — это Ванечкин наркотик. Он запрокидывает голову и выгибается, чувствуя, как по телу скользит пара сильных рук. Держит Евстигнеев крепко, уверенно поворачивает его, на пару секунд опускает на лёд и снова подхватывает, на этот раз почти под задницу. Ванечка уверен, что в фигурном катании нет такого элемента, но чужая рука сжимает бедро, и тело откликается на это вполне естественным образом. — Я же говорил, что понравится. Евстигнеев опускает Ванечку на лёд, почти укладывает, прогибая в спине и сильно нависая сверху. Колени у Ванечки дрожат, а ещё Ваня точно видит как ширинка его модных и узких брюк топорщится. И, естественно, спешит этим воспользоваться: следующую поддержку Ваня выполняет, подхватывая его четко между ног. Такого элемента тоже наверняка не существует, но член Ванечки встаёт окончательно, а сам он выгибается уже не ради эффектной картинки, а рефлекторно. И это тоже, скорее всего, заметно. Евстигнеев же, как ни в чем не бывало, проворачивается на льду, ставит Ванечку рядом и отвешивает шутовской поклон зрителям, утягивая Ванечку за собой к раздевалке. Светло понимает, что если сейчас он поедет следом, то это будет значить вполне конкретное согласие. И соглашается. — Это ты ко всем тут так нагло подкатываешь? Евстигнеев уже стягивает коньки, усевшись на лавочку: — Только к тем, кто пожирает меня взглядом. Ты пока первый. — Блин, дядь, ну с популярностью твоей надо порешать. Не дело это, что тебя только я взглядом пожираю. Как же там фанатки, бросать лифчики на лёд? Евстигнеев заинтригованно смотрит на него: — У тебя и лифчик есть? Вечер становится интереснее. Ваня наклоняется, стягивая с Ванечки коньки, а Светло осторожно проводит рукой по пайеткам на костюме: — И как он снимается? — Я покажу. Только погоди. У меня тут свои привилегии. Евстигнеев достаёт из сумки ключ и запирает раздевалку, разворачиваясь к Светло. — Теперь можем продолжить. Ванечка, правда, пасовать не намерен вовсе: он сам тянет парня на себя, уверенно целуя. Раньше с парнями он не спал, но принцип-то похожий, так что он сжимает покрепче чужую задницу да прижимается членом. — Дерзкий какой. Мне нравится, — Евстигнеев стягивает с него рубашку, от которой отлетает одна пуговица, так что Ванечка радуется решению взять ту, что не будет жаль. Сам он не отстаёт, находит на боку костюма спрятанную молнию и тянет ее вниз, просовывая руку под тянущуюся лайкру и оглаживая чужой живот. — Чуть ниже, — шепчет Евстигнеев, облизывая Ванин сосок и воюя с ширинкой. Светло подчиняется и сразу понимает — костюм этот великий фигурист предпочитает надевать на голое тело. Чужой член в руке ощущается странновато, но Ванечка не намерен тормозить, он обхватывает ствол, стирая большим пальцем выступившую каплю с головки, и делает пару резких движений. Без смазки выходит слишком сухо, так что он вытаскивает ладонь и суёт пальцы прямо в рот Евстигнеева. Тот уже стянул с него штаны и пока что дразнится, разминая давно вставший член сквозь плотную ткань боксеров. Но пальцы сосет активно, даже с энтузиазмом, облизывает ладонь, и Ванечке хочется ощутить этот горячий язык не только рукой. Он отнимает кисть, снова пропихивая ее под наполовину снятый костюм и захватывая член, но делает лишь пару движений, и садится, откинувшись на стенку: — Ты тут соблазнитель, так что соблазняй. Евстигнеев, правда, не особо возражает, стаскивает боксеры и весьма уверенно берет в рот член, словно всю жизнь тренировался сосать. Ванечка жмурится, зарывается пальцами в его волосы и гортанно стонет, когда язык Вани проходится по уздечке. Сосет Ваня и правда умело, помогает себе рукой, перекатывает яйца, но языком работает активно, Ванечка кончает буквально за пару минут. — Где ты этому, блять, научился, а? — шепчет он тяжело дыша. — Были возможности. Я и тебя научу, не бойся. Ванечка хочет возразить, что он не боится, что ему это вообще даром не надо, умение хуи сосать, но сейчас он чувствует себя так пиздато, что все возражения как-то теряются. Евстигнеев ничего от него не требует, додрачивает себе сам, правда, спускает все равно на Ванечку, хотя тому это, скорее, нравится. Он слизывает капли с губ и лишь немного морщится, обнаружив следы на волосах. — Не парься. Тут есть душ, и мы можем провести там сколько угодно времени. — Не можем, я тут с другом. Он лечится от своей несчастной любви, пытаясь забыть бывшую девушку. Так что мне бы валить к нему. Ваня смотрит, чуть прищурившись, и тут же усмехается: — Давай я его с тренером нашим познакомлю? Мирон мужик видный, тоже недавно с девушкой расстался, а ещё мне давно кажется, что у него нездоровое влечение к высоким и крупным мужикам, так что это и себя обезопасить, и приятелю твоему помочь. — Славка не пидор. — А ты пидор что ли? — Нет, конечно. — А если я предложу тебе встретиться снова, сходить в кафе и потом поехать ко мне, ты согласишься? — Соглашусь. — Ну вот и не надо решать за него. Я Мирону напишу, пусть на лёд выйдет. А там они уж сами. Ванечка смотрит на себя, сидящего голой жопой на скамейке в раздевалке, и думает, что судьба иногда правда бывает весьма непредсказуема. Так что, может и Славке повезёт. — Ладно. Зови своего Мирона. И кафе выбираю я. — Как скажешь. Евстигнеев отбивает сообщение и переводит взгляд на Светло: — Теперь можно в душ? Ванечка кивает. Нет, не зря он согласился пойти на каток, ой как не зря.