Пустошь

      Если бежать достаточно быстро, можно обогнать саму смерть.       Гермиона ринулась в лес прямо с поля боя. И хоть они и уложили нескольких пожирателей, всё же их было намного больше. В этой схватке им было не победить, потому все трое — Гарри, Джинни и Гермиона рванули с места, которое ранее казалось безопасным.       Лес встретил беглецов с распростертыми объятиями, давая возможность спрятаться в самой его глубине, но противник наступал на пятки. Было принято решение разделиться и встретиться в новом убежище, что было выбрано буквально за пару часов до появления врага. Джинни побежала на север, Гарри — на запад, а Гермиона в сторону созвездия Стрельца, на восток.       Дыхание спёрло, появилась отдышка. Ноги давно стерло от неудобной обуви, что выбиралась впопыхах. Одежда пропиталась потом, волосы спутались и напоминали старую солому. Однако внешний вид был последней вещью, которая волновала на войне. Главное сейчас — бежать. Бежать без оглядки.       Сзади по — прежнему слышался бег преследователей. Гермиона пыталась напрячь слух, чтобы определить их количество, но собственное сбивчивое дыхание мешало.       Она крепче сжала в руках палочку и продолжила бежать. Ветки деревьев оставляли тонкие рубцы на коже и Гермиона успела подумать о заражении крови.       «Как иронично», — мысленно произнесла она, ведь именно поэтому её персона неугодна для таких как Волан-де-Морт и его последователей.       Её кровь не достаточно чиста.       Сзади послышался хруст веток под ногами, а значит они совсем близко, и вот в неё уже летит заклинание в виде ударной волны, почти сбивающее с ног, но хорошая координация позволила сохранить равновесие.       Направила ответное, не глядя назад, но, кажется, промазала.       Силы начинают покидать. Она устала. Ноги перестают слушаться, пальцы с трудом сжимают палочку. Она спотыкается за большой корень и летит лицом вниз. Времени на размышления нет, и превозмогая боль, она поднимается.       В такие моменты, когда уже нет сил и хочется сдаться, Гермиона вспоминала Рона. Как он храбро сражался до последнего, пока не был убит. Убит одним из тех, кто преследовал её и друзей уже два года. Она могла бы перестать бежать и вступить в безжалостную схватку, но объективно — ей этот поединок было не выиграть. И хоть смерть и была довольно привлекательна, всё же Гермиона не спешила так легко сдаваться.       Она вновь принялась бежать по курсу, что выстраивало ей созвездие, но этот путь казался нескончаемым, и тогда она решила рискнуть. Пустить в преследователей Экспульсо, чтобы отвлечь от себя хотя бы на мгновенье, а затем аппарировать в безопасное место. На это у неё должно хватить сил. Она постарается, чтобы хватило.       В Гермиону полетели зеленые искры. Она уклонилась и использовала момент для нападения:       — Экспульсо! — прокричала она и услышала ударный взрыв, надеясь, что он зацепил хоть одного из них.       3…2…1       Она аппарирует в хорошо представляемое место, но по всему телу проходит заряд тёмной энергии, скручивающий тело пополам. Она падает на землю, понимая, что ей не удалось перенестись.       Конец. Больше нет сил сражаться, нет ещё одной возможности сбежать. Единственное, что ей остаётся, — терпеть боль, поразившую большую часть тела, и терпеливо ждать смерти.       Оказавшись на земле и немного восстановив дыхание, Гермиона, наконец, поняла, что преследователь был один. Она слышала его приближающиеся шаги, шелест листвы, по которой он неспешно ступал, чтобы свести с ума ещё больше. Возможно, с одним она бы и управилась, но палочка предательски вылетела из рук, когда она падала. В такой темноте вряд ли получится найти.       В один момент Гермиона почувствовала, как страх схватил за горло. Ещё немного и начнётся паническая атака, которую раньше ей не удавалось прекращать самой. Джинни всегда брала её за руки и заставляла глубоко дышать. Иногда это помогало, но бывали и дни, когда помогало только время.       Сейчас у неё не было времени. Она либо умрёт, либо будет подвергнута жестоким пыткам. Неизвестно, что за монстр её поймал в этот раз. Самой первой была Лестрейндж, уж она — то любила долго мучать жертву, а затем убивать её. Сивый же любил держать под замком, пока не наступит полнолуние и он в волчьей шкуре не разорвёт всех своих заключённых.       Кем же был этот мучитель и на что он был способен?       Оказавшись рядом, он направил в неё свою палочку и жестом приказал встать. Гермиона попыталась подняться, но ногу свело от неописуемой боли. В неё будто впилась тысяча иголок, кожу саднило от многочисленных порезов. Из — за застилавшей глаза пелены, она с трудом могла различить силуэт нападавшего. Тот, судя по всему, молча анализировал её состояние, а когда обошёл Гермиону со спины, то просто застыл на месте.       — Твою мать… — слабо расслышала она, но в ушах уже давно звенело и она не была уверена.       Пожиратель стоял так ещё с минуту, будто размышляя над тем, что делать дальше, а затем сел на корточки прямо напротив. На нём был глубокий капюшон, скрывавший лицо, так что Гермиона не могла разглядеть его. Его медлительность ещё больше пугала её и паника подступала семимильными шагами. Она пыталась переключиться, не поддаваться ей, но слишком сильно та удерживала в своих тисках, нагоняя ужасами войны.       — Чего ты медлишь? — выпалила она, снедаемая отчаянием, — Ну же, убей меня.       Пожиратель оставался безмолвным. Его палочка по — прежнему была направлена в сторону Гермионы, но он не решался пустить её в ход. Его словно парализовало. Она могла воспользоваться этим моментом, но сражаться больше не было сил. Ей не выстоять против него, да ведь она даже подняться не могла.       — Давай! — вновь прокричала она, — Убей!       Её крик дал своего рода толчок. Противник встал в полный рост и скинул с себя капюшон, обнажив бледную кожу, платиновые волосы и белоснежные зубы, сверкавшие при свете луны.       Гермиона сощурила глаза, чтобы сфокусировать зрение, но безуспешно. Её рассудок был уже достаточно затуманен. Тогда — то ей и вспомнилось, что во время боя один из приспешников Лорда задел шею острием ножа. На нём, вероятно, был яд, иначе почему она чувствовала, что скоро потеряет сознание?       Пожиратель вновь опустился вниз, и тогда Гермиона смогла уловить некоторые черты лица. Что — то в нём было до боли знакомым, но вспомнить, где она его видела, никак не получалось, пока тот не заговорил первым:       — Удивлена, Грейнджер?       Щелчок.       Светлые волосы, лёгкая худоба, надменный тон — Драко Малфой. В последний раз они виделись во время битвы за Хогвартс, с которой он благополучно сбежал вместе с родителями. Тогда Гермиона впервые подумала, что лучше бы он умер, чем был вынужден находиться на стороне безжалостных убийц из — за выбора, который когда — то сделала его семья.       — Что ты… — она не успела закончить, яд активно перемещался по венам, подбираясь всё ближе к сердцу, что лишало Гермиону последних сил.              Она мужалась, старалась не отключаться, но веки сами падали на глазницы, в то время как разум отказывался дальше сражаться с недугом.       Именно в тот момент, когда Малфой встал в полный рост и сделал шаг в её сторону, она успокоилась и приняла неизбежность собственной смерти. Именно тогда она отключилась.       

***

      Слишком больно. В горле пересохло так, что при попытке прохрипеть или вымолвить хоть слово, оно кровит. Металлический привкус заставил поморщиться. Кажется, кровь не только в горле, кажется, кровь пропитала все: одежду, обувь, тело. Зрение подводило — все вокруг мутно. Такое ощущение, что глаза не открывались несколько суток.       Попытка приподняться не привела к успеху — тело будто болванкой повалилось обратно на кровать.       Кровать.       Что это вообще за место?       Сощурившись, Гермиона заметила силуэт и тень, отбрасываемую камином. Страх окутал с ног до головы. Флешбеки недавнего прошлого врывались в мысли: лес, ранение, погоня, безысходность, Малфой.       «Нет — нет, только не это. Только не он».       Гермиона не могла пошевелить правой ногой, одолела настолько мучительно адская боль, что терпеть было просто невозможно.       Услышав негромкий вскрик, силуэт обернулся, и теперь Гермионе представилась возможность убедиться в своих догадках — перед ней Драко Малфой.       Драко неспешным вальяжным шагом приближался к Гермионе, а гриффиндорка, сжавшись в нервозный клубок, отодвигалась к стене как можно дальше. Он надвигался на нее страшной темной тенью. Наконец, оказавшись рядом с кроватью, Малфой безмолвно посмотрел на неё. Его взгляд — холодный, надменный буравил её без капли стеснения.       Гермиона заметила в его руке тряпку, с которой что — то стекало. Тело и мозг были настолько истощены, что в голову лезли отнюдь не позитивные мысли.       «Видимо, умереть, задушенной врагом в какой-то хижине, — моя судьба», — и, приняв свои предположения за единственно возможный вариант развития событий, Гермиона закрыла глаза.       Но ничего не произошло. Лишь спустя некоторое время на лоб легло что — то холодное и влажное.       Вновь открыв глаза, она увидела ту же картину, что и после пробуждения: Малфой стоял спиной, дрова в камине потрескивали. Зрение растуманилось, и теперь была возможность осмотреться — небольшая комната, вместившая в себя кухню и спальню. Не смотря на небольшую площадь, помещение выглядело довольно уютно за счет камина и чистоты. Большая кровать, деревянные тумбы на кухне и у кровати, теплый ковер на полу. Да и в целом, было тепло.        Царил полумрак и это довольно сильно давило на веки, Гермиона хотела вновь забыться сном.       — Пей, — взявшись из ниоткуда, сказал Драко.       — Чт… что это?       Он поставил стакан с зеленоватой жидкостью на тумбу рядом с кроватью и, развернувшись, вновь удалился на свое прежнее место.       Гермиона принюхалась, попыталась на глаз определить, что это за жидкость. Запах спорыша, ромашки и крови дракона. Это крово восполняющее зелье. На войне она сварила таких не менее тысячи литров. Тогда почему не смогла сразу определить его наименование? Он добавил что — то еще?       — В это зелье добавлена кровь саламандры, — будто услышав её мысли, сказал Драко.       Страх и недоверие правили головой Гермионы.       «Что, если он солгал, и вместо крови там яд?»        «Нет, слишком странно. Тогда он мог просто убить меня до того, как я пришла в сознание».       — Сколько я здесь нахожусь?       — Третьи сутки, — Драко не обернулся, — Пей.       Гермиона еще раз принюхалась к зелью — нет, определенно, яда там не было. Сделала глоток и не заметила, как опустошила целый стакан. Спустя положенное для действия зелья время, она ощутила словно в тело вдохнули жизнь. За исключением ноги. Боль не исчезала ни на секунду, и Гермиона не могла понять, что произошло. Конечность будто побывала в мясорубке и теперь из нее пытались сделать прежний вид.       Драко стоял у одной из кухонных тумб и пытался совладать с собой. Все эти дни его мучала одна мысль:        «Где, твою мать, я должен найти все эти ингредиенты?»       Пока Гермиона была в бессознательном состоянии, Малфой осмотрел ее и заключил, что кость коленной чашечки полностью раздроблена. Поняв, что находясь рядом с ней, решение проблемы не обнаружить, Драко направился в сторону выхода.       — Почему я здесь?       В ответ — лишь хлопок деревянной двери.       

***

       Его до жути идеально зачесанные назад волосы выделялись из толпы. С таким презрением он читал кровавую надпись в одном из коридоров Хогвартса. Собрались чуть ли не все студенты, и в этом сборище именно он — Драко Малфой собственной персоной вызвался озвучить вслух написанное.        — Враги наследника трепещите! — с неподдельным тщеславием произнёс он, а затем взгляд пал на ту, что Драко всей душой ненавидел. Гермиона, полная ужаса от случившегося, вперила в него ответный, полный осуждения взгляд.        Его нарциссизм жутко раздражал девчонку, но вступать лишний раз с ним в диалог было чревато последствиями, которые загоняли Гермиону в угол и доводили до слёз. Этот паразит всегда только и глумился над чистотой крови, которой у гриффиндорки не было. И этот раз не был исключением.        — Ты следующая, грязнокровка.        Гермиону вытолкнуло из сна так, словно вышибло кувалдой. От резкого движения виски тут же запульсировали, а в только что открытых глазах появились мутные пятна. Придя в себя, она осмотрелась. Вокруг было темно и только лишь доисторические маггловские светильники позволяли разглядеть помещение.               Убедившись, что она всё также находится в какой — то хижине, принадлежащей Малфою, Гермиона заметила, что самого хозяина сей апартаментов нет на месте. Судя по тому, что время было позднее, Грейнджер сделала вывод, что ночью он сюда не заявится, хотя это явно было притянуто за уши. Она не знала, что это за место, кому оно принадлежит, где сейчас находится Малфой и как часто он вообще здесь бывает. Также она не знала, с какой целью была доставлена сюда, потому оставалось только ждать, когда недо убийца — недо похититель вернется и все объяснит.        К слову, ждать долго не пришлось, поскольку через минуту после пробуждения Грейнджер вцепилась в одеяло, увидев, как медленно и с тягучим скрипом открывается дверь. Малфой со свойственной ему аристократичной походкой вошел внутрь. Его черный плащ — один из атрибутов пожирателей, лишь напомнил о том, что она здесь явно не спроста.        Сняв с себя верхнюю одежду, он прошел к столу и вновь повернулся к ней спиной. Гермионе очень хотелось узнать, чем он там занимается, но с чего начать разговор — она понятия не имела. К счастью, пленитель заговорил первым:        — Я же знаю, что ты не спишь, Грейнджер.        Она на мгновенье замерла, совсем позабыв, как дышать, но затем поймала себя на мысли, что имеет дело не с каким — то серьезным волшебником — головорезом, а всего лишь с Малфоем. Она никогда его не боялась и уж точно не станет бояться сейчас.        — Почему я здесь? — спросила она.        — Ты уже спрашивала.        — Но ты так и не ответил.        Драко отошел от стола и направился в сторону камина, в котором уже слабо прогорали последние поленья. Присев на корточки, он подкинул ещё, и яркий свет пламени озарил его напряженное лицо. Гермиона поняла, что он не станет отвечать и в этот раз, потому решила оставить вопрос на потом, а пока перейти к следующим, не менее волнующим.       — Где моя палочка?       — В безопасности, — без промедлений ответил он, а после тяжелого вдоха, словно позволяющего ему собраться и озвучить следующее, добавил, — Как и ты.        У Гермионы внутри как — то резко потеплело от сказанных слов. Давно она не чувствовала себя в безопасности, но и это место не было похоже на надежную обитель. Она толком еще не успела осмотреться, но чувствовала, что то было не просто секретным местом, но ещё и личным, интимным.        — Где мы? — продолжала она допрос.        — Там, где точно никто не будет искать.        Вновь поднявшись на ноги, он вернулся к столу. Гермиона пыталась разглядеть, что Малфой делает на этот раз, но его темный силуэт загораживал обзор. Толком не видя его, она поняла, что пленитель очень устал. Настолько, что создаваемая им иллюзия бодрости и неуязвимости, рушилась на глазах.        — Орден найдет меня, — зачем — то выпалила она. И вновь незамедлительный ответ:        — Я в этом сомневаюсь.        Не успела Гермиона придумать, чем парировать, как он уже направился в её сторону. В полутемноте это выглядело более устрашающе, нежели при свете дня, потому она старательно попятилась назад, но отступать — то было особо некуда. Малфой в следующий миг сел на край кровати и начал вытаскивать что — то из — за спины. Грейнджер в панике выпалила:        — Только тронь меня…        Драко не сдержался и тихо прыснул, поймав на себе взгляд полного непонимания.        — Грейнджер, это всего лишь тарелка с едой, — пояснил он и Гермиона тут же почувствовала себя глупой.        Протянув ей старую посудину, он не ушел. Они сидели на кровати и Грейнджер ждала последующих действий, и Драко, кажется, ждал того же.       Не выдержав долгого зрительного контакта, он строго выпалил:        — Ешь!        Это было последним, что она ожидала услышать. Почувствовав новый поток тепла, проникающий под кожу то ли от камина, то ли от заботы, которую не ощущала так давно, Гермиона невольно улыбнулась. Это еще больше сбило Драко с толку. Он потянулся за кровать, чтобы достать по ощущениям что — то тяжелое и явно неповоротливое, при этом задевая плечо Грейнджер своим. Оба сделали вид, что не заметили этого касания, но оно длилось достаточно, чтобы окунуться в воспоминания школьных лет, когда мальчик и девочка с разных факультетов испытывали интерес друг к другу, но не могли понять, что это за чувства. Они знали лишь, что на их дружбе, отношениях всегда будет стоять строгое табу, а потому их общение ограничивалось лишь перепалками и взаимной неприязнью.        — Это что? — спросила она, обнаружив перед собой что — то наподобие костылей, только более уродских. Во — первых, они были разными, во — вторых, все кривые, в — третьих, явно не устойчивые.        — Это поможет тебе ходить. Магглы используют такие, когда травмируют ноги.        — Но где ты их взял? — удивленно спросила она, ведь Драко Малфой и магглы — вещи несопоставимые.        — Сделал сам, — коротко ответил он.        Отставив костыли в сторону, он быстро, почти что молниеносно вернулся к камину и сел в небольшое кресло напротив. Гермиона все еще была в шоке от такой заботы и не могла подобрать нужных слов. Малфой ведь всегда был таким злобным и холодным, что при виде нового Малфоя, который сам смастерил костыли для той, которую всегда ненавидел, она терялась в догадках, что это за человек и куда он дел свою старую версию.        Безусловно, война изменила его не меньше, чем саму Гермиону. Драко Малфой столкнулся с неизбежным раньше других, еще тогда, на шестом курсе. Приказ, что отдал ему Волан-де-Морт, наложил свой отпечаток на личность мальчишки, который просто — напросто не понимал, что творит. Целый год он пытался избавиться от директора с помощью различных уловок по типу отравленной медовухи или ожерелья, но все без толку. Уже тогда было понятно, Драко — не убийца и вряд ли когда — то хотел им быть, даже не смотря на вступление в ряды пожирателей смерти. И все же война вынуждает тебя убивать, даже если ты этого не хочешь.        Вернувшись обратно в реальность, Гермиона вспомнила об изначальном плане — узнать, где они, и самое главное — зачем он её сюда притащил.       — Если ты действительно хочешь помочь мне, то почему не можешь просто вылечить колено и позволить мне уйти? Или можешь вернуть палочку, и я сделаю это сама.        Драко с минуту молчал, скорее всего анализируя сказанное, но не знал, что ответить, чтобы не рушить маску безразличия. Хотя и так было очевидно, что ему не безразлична судьба бывшей сокурсницы, иначе зачем бы он стал её спасать.        — Ты не пленница, — начал он, вызвав скепсис в лице Гермионы, — В любой момент можешь встать и проваливать, вот только вряд ли тебе удастся далеко уйти. Я — то думал, ты знаешь все, или война тебя мозгов лишила? — он вновь стал таким же холодным и бессердечным, что было неудивительно, это же его привычное состояние, — У тебя колено полностью раздроблено, и такие повреждения лечатся только с помощью зелья, которого у меня нет.        Гермиона вспомнила, как у мадам Помфри были зелья от любого недуга и как легко ей удавалось ставить на ноги любого студента. Еще она вспомнила Снейпа, что преподавал зельеварение много лет и смог обучить Гермиону лучше, чем любой другой учитель. Да, он не был милым и добрым профессором Снейпом, но предмет знал отлично, а его строгость заставляла Гермиону карпеть днями и ночами над конспектами и различными лабораторными работами, так что с его предметом у нее проблем не было.       Оставалось только вспомнить рецепт зелья, что поставит её на ноги.        — Что касается магии, — продолжил Малфой, — Если не хочешь быть пойманной и убитой, не советую её здесь использовать.        — Поэтому ты забрал мою палочку?        — Гляди — ка, а ты догадливая, — съязвил он, чем разозлил Гермиону еще больше.       — Хочешь сказать, я здесь не по твоей милости? — выпалила она.       — Я не виноват, что ты плохо бегаешь.        Он потешался над ней, как делал это и раньше, и как обычно не признавал своей вины. Она словно вернулась в школу, где они вечно спорили и ни один разговор не проходил у них нормально. В груди полоснуло лезвием обиды за все, что он когда — либо говорил ей. Услышанное сейчас было лишь верхушкой айсберга и далеко не самым обидным, что она от него слышала, но все же по какой — то причине злость только набирала обороты.        — Иди к черту! — выпалила она и резко засуетилась, чтобы встать с кровати и свалить подальше от этого места. Левая нога ещё как — то послушалась, а вот правая запульсировала с новой силой, но Гермиона старалась держаться, лишь бы не доставлять холодному тирану удовольствия наблюдать за её страданиями. Спустив перевязанную ногу вниз, она всхлипнула и по щеке потекла слеза — настолько больно это было, но оставаться здесь — еще больнее.        «Я справлюсь. Пусть подавится своим высокомерием. И не через такое проходила».        — Что ты творишь? — злобно произнес он, но она проигнорировала его выпад.        Ухватившись за костыли, поднялась, но это было глубочайшей ошибкой, поскольку боль в колене сводила всю ногу и не давала пошевелиться. Она не могла поджать её, чтобы более удобно передвигаться, поэтому приходилось учиться ходить по новому, и делать это очень быстро, чтобы не казаться слабой. Подпрыгнув на одной ноге вперед, она еле удержалась на этих костылях.        «Так и знала, что не устойчивые» — подумала она, а затем прыгнула во второй раз, но задела право ногой какой — то выступ и тогда уже не смогла сдержать крик.       Малфой подлетел словно фурия, которая незамедлительно убьет тебя, если сделаешь шаг, но оказавшись рядом с ней, не смог скрыть беспокойства. Она смотрела на него также надменно, как и он когда — то, но его это не трогало. Все, чем она могла его когда — то задеть, уже не работало. Он, в отличие от Гермионы, уже давно перестал жить прошлым, а вот она до сих пор его не простила, потому и реагировала так остро на его выпады.        Драко ухватил её за талию, дабы помочь лечь обратно, и Гермиона даже не стала сопротивляться. Боль была настолько невыносимой, что злость и обида — последнее, о чем она могла думать.        — Какая же ты упертая, Грейнджер, — нервно произнес он и уложил её обратно на кровать, накрыв сверху одеялом. Та не стала ничего отвечать, а лишь признала про себя, что это и вправду уже не тот Драко, который был раньше, и внутрь прокралась капелька надежды, что он действительно поможет ей. Действительно спасет её.       

***

      Из-за лежачего положения, Гермиона ощущала себя самым бесполезным человеком во Вселенной. Мысли об одиночестве, войне и близких врывались в сознание бесконечным потоком.       Не смотря на невыносимую боль в ноге, она все равно предприняла попытку самостоятельно подняться. Если только лежать и думать — можно сойти с ума, а мысли с каждой секундой становились все мрачнее и мрачнее.       — Господи, как же больно, — левая нога перевесилась за кровать.       Успех.       Гермиона со стоном свесила больную ногу и схватилась за костыли. Оперевшись на одну конечность, она поставила перед собой цель — доскакать до стола с зельем, которое оставил Драко на случай, если боль будет совсем нестерпимой. Конечно, оно не могло вылечить пострадавшее колено, но зато помогало справиться с остальным.       Выпив зелье, Гермиона со стуком опустила стакан на стол. Ее вниманием завладела книга, лежавшая на тумбе.       «Это мой спасательный круг».       С не присущей ей неуклюжестью, Гермиона схватила фолиант.              «Заклинания и зелья от воздействия темной магии».       Палец автоматически открыл страницу с загнутым уголком. «Глава 14. Зелье для восстановления поврежденной конечности. Зелье для восстановления части поврежденной конечности».       Гермиона заметила, что выделена вторая часть названия главы. «Универсальным средством для восстановления части поврежденной конечности (колено, ступня, кисть, локоть) от воздействия темной магии является асофельтово зелье. Ингредиенты: аконит, яд акромантула, медовая вода, опал».       Как жаль, что эта книга не попалась Гермионе раньше. Тогда можно было бы спасти намного больше жизней. Видимо, она была из библиотеки Малфоев.       Впервые за долгое время, взяв в руки книгу, девушка ощутила себя так, как будто ей подарили вторую жизнь. Пролистав её и с жадностью впитав в себя знания, Гермиона заметила на последней странице конверт, адресованный Драко от его матери.       Началась внутренняя мысленная борьба между тем, чтобы сиюминутно открыть его и прочитать содержимое, и тем, чтобы положить вещь обратно на свое место. Гермиона ощутила себя вором, пока еще не пойманным на месте преступления.       Поняв, что бороться с любопытством бесполезно, она открыла конверт. Каллиграфический почерк Нарциссы изумлял. Даже не зная адресата, сразу можно понять, что автор письма — аристократ. Не смотря на это, в почерке была заметна нервозность, как будто письмо было написано впопыхах.       Дорогой Драко!       Тебя нет уже 2 дня. Но где бы ты сейчас ни находился, знай — я очень скучаю по тебе. Тебе дают очень сложные задания, мальчик мой. Прости, что никак не могу повлиять на это. Береги себя.       Надеюсь, сова быстро доберется до тебя. Я могла бы послать патронус, но, к сожалению, всех моих светлых воспоминаний недостаточно, ведь они истощены под влиянием того, что происходит сейчас.       

Возвращайся скорее

С любовью, мама

10.06.1999

      10 июня — день смерти Нарциссы Малфой. Значит, это последнее ее письмо.       — Симус и Дин вернулись с задания. Рассказали, что сегодня Волан-де-Морт убил Нарциссу Малфой, — Гарри посмотрел в сторону отсутствующим взглядом.       — Что? Но… почему? — Гермиона старалась не выдавать чрезмерную заинтересованность. Каждый день умирают люди, и противники — не исключение.       — Не знаю. Мне как-то… не по себе.       Мысли вихрем закрутились вокруг одного единственного человека с серыми, как грозовое облако глазами, и платиновыми волосами, а смерть Нарциссы напомнила обо всех, кого они успели потерять. Гермиона смахнула непрошенную слезу. Она была благодарна, что у неё хотя бы остались Гарри и Джинни, а вот Драко…       «Как он сможет это пережить?»       От прочитанного письма и нахлынувших воспоминаний Гермиона крепко зажмурилась. Все это так странно — Волан-де-Морт убил мать Драко, но тот по — прежнему в его рядах. Пелена непонимания застилала глаза.       Нет. Даже самый черствый человек на свете не сможет закрыть глаза на такое.       Перевернув лист, Гермиона с удивлением заметила ответное письмо. Драко написал его, но не отправил. И правда, какой в этом смысл?       Дорогая мама!       Нет смысла писать тебе о месте нахождения. Главное, что я получил твое письмо. Не переживай из-за меня, я в безопасности.       

Скоро увидимся.

С любовью, Драко

10.06.1999

      Сердце и грудь защемило от трагичности ситуации. Не смотря на видимую холодность и надменность, Драко искренне любил мать, а она искренне переживала и любила его. Незаинтересованный человек не заметит в этих письмах ничего необычного, но для Гермионы эти строки стали доказательством, не обнаруженной ранее в Драко доброты и человечности.       Оторвавшись от письма, она поняла, что исследование хижины на этом не закончится. Поддавшись необъяснимому первобытному инстинкту, она начала хаотично открывать все попадающиеся под руки шкафчики. Чистые пергаменты, схемы каких — то помещений, книги. Под кипой всей макулатуры едва заметно выделялся кончик… колдографии?       Их несколько штук. На одной из них Драко в окружении друзей — Теодора и Блейза. Настоящая, искренняя улыбка раз за разом появлялась на лицах всех троих. Гермиона неосознанно повторила за ними. Она готова была поклясться, что такого Малфоя не видела никогда.       На следующей колдографии Драко вместе с матерью. Нарцисса бережно положила руку на плечо сидящего на кресле сына. Драко серьезен, как и полагается на семейных фотографиях аристократов.       Созерцание находок прервал неожиданный шелест и хруст веток за дверью.       Быстро вернув их на место и придав шкафчикам первозданный вид, Гермиона села за стол и сделала непринужденный вид. На месте Драко ей бы не понравилось, если бы кто — то рылся в ее личных вещах.       — Зачем ты встала? — попытался скрыть рвущуюся наружу заботу, но голос выдавал его.       — Мне надоело лежать. Чувствую себя бесполезной.       — Я думал, ты понимаешь, что вставать в твоем положении, — это наихудший вариант.       Гермиона по привычке попыталась возразить, но Драко прервал ее.       — Я нашел все необходимое для восстанавливающего зелья, — и кивнув в сторону раскрытой книги — не убранной улики добавил, — Уверен, ты уже изучила его состав вдоль и поперек.       

***

      Гермиона сидела в кресле напротив камина, читая одну из книг, что стояли у Драко на полке. История о темном волшебнике, что полюбил прекрасную деву и та смогла изменить его. Довольно предсказуемый сюжет, в маггловской литературе таких была целая куча.       Гермиона не любила подобного рода романы и уж точно не думала, что Малфой любит, но в процессе чтения обнаружила пометки на некоторых страницах, и почерк выдавал Нарциссу. Книга принадлежала ей, как и многие другие.       Сидеть вот так просто в хижине Драко Малфоя, укутавшись теплым пледом и читая книгу его матери, было довольно странно, но уже привычно. Гермиона провела здесь три недели кряду и не заметила, как быстро пролетело время.       Три недели она наблюдала за тем, как Малфой обходится без магии, и надо сказать, у него отлично получалось.       — Ты подаешь большие надежды, — сказала она как — то ему, чем вызвала его недовольство.       Три недели она провожала его на миссии и встречала с них. Каждый раз он возвращался жутко уставшим, но все равно позволял Гермионе задавать кучу вопросов, а на некоторые из них даже отвечал.       Все дело в том, что Грейнджер чувствовала себя довольно одиноко. Не было рядом никого, с кем можно пообщаться, поэтому Малфой и стал жертвой её постоянных расспросов.       Три недели она «радовала» его своей стряпней, которая, к слову, была вполне сносной, но все равно он не упускал возможности саркастично прокомментировать её кулинарные способности. Иногда Драко готовил сам, когда удавалось вернуться пораньше, а Гермиона наблюдала за всем со стороны. Она словно контролировала этот процесс, как и процесс приготовления зелья, которое томилось в котле и ждало своего часа.       Жуткие боли в ноге становились все более несносными и даже мелкие восстанавливающие уже не помогали. Оставалось только терпеть и ждать, когда асофельтово зелье будет готово. Боль не прекращалась ни на миг, но иногда будто притуплялась и позволяла Гермионе расслабиться. Ближе к ночи нога начинала опухать от дневной нагрузки и её сводило судорогой. В такие моменты Драко, как правило, был рядом и помогал пленнице переместиться в кровать.       Такие его минутные проявления заботы заставляли сердце Гермионы таять. Она, кажется, постепенно прощала ему все, что он когда — либо сказал или сделал, и внутри практически не осталось места для обид.       Находясь здесь, в его тайном логове, Гермиона ощущала необъяснимое спокойствие. Никакой войны, смертей, крови и голода. Здесь, в этой маленькой лачужке на краю пустоши, что принадлежала только им, она чувствовала себя вовсе не пленницей, а как никогда раньше — по настоящему свободной.       Правда, палочку Малфой так ей и не вернул. Она и не настаивала. Будь Гермиона на его месте, тоже бы боялась, что он использует магию и приведет сюда пожирателей.       Вокруг пустоши стоял защитный барьер, не позволяющий аппарировать в её пределах. Драко наложил его, чтобы в случае, если будет вычислен, пожиратели не смогли оказаться прямо на пороге убежища.       Гермиона долго задавалась вопросом касательно секретов Малфоя. Он был одним из пожирателей, но в тоже время скрывался от них. Судя по всему, он им не доверял и вряд ли разделял их позицию, но что заставило его поменять мнение? Почему он вдруг стал играть против своих? Однажды вечером она не удержалась и спросила его:       — Почему ты скрываешься от них? Разве вы не на одной стороне?       Драко молчал несколько минут, размышляя над ответом, а потом сказал следующее:       — Вряд ли сын, потерявший мать, сможет быть на одной стороне с монстром, что убил её.       Гермиону тогда тронул этот ответ до глубины души. Нарцисса погибла лишь из — за того, что не смогла убить ребенка, и этот факт подтверждал несправедливость её смерти, хотя, конечно, это не отменяло убийств, что она совершила до этого.       — Знаю, она не была святой, но ведь никто из нас не был, — продолжал он, — После того, как Орден разбомбил Малфой Мэнор, собрания стали проводиться в других местах и я смог выбрать дом, скрытый от других в селении, что когда — то уничтожили пожиратели. Теперь это пустошь, пропитанная кровью и запахом смерти всех, кто когда — то здесь жил.       Гермиона понимала, что выбор пал на это место не просто так. Драко остановился здесь, чтобы пустошь напоминала обо всем, что они успели натворить.       Он испытывал раскаяние.       Это вечернее откровение открыло Гермионе глаза и позволило взглянуть на Малфоя под другим углом. Может он и был монстром, но стал им точно не по своей воле. Это она знала наверняка.       После этого они стали разговаривать каждый вечер, сидя у камина и иногда опустошая скромные запасы алкоголя. Гермионе порой удавалось уснуть, прямо сидя в кресле, поскольку алкоголь притуплял боль. Драко старался до последнего не трогать её, лишь бы не тревожить сон, а когда становилось уже совсем поздно, аккуратно подхватывал на руки и переносил на кровать.       Гермионе было и невдомек, что в такие моменты он не хотел отпускать её, не хотел, чтобы наступало утро, когда он уходил на миссию, оставляя её одну. Ей было невдомек, что она стала той, ради которой он возвращался домой.       Но однажды он не вернулся. Прошло уже две недели с момента её затворничества. Она, как всегда, сидела у камина и читала книгу. Время уже близилось к закату, а Драко все не было. Он не пришел и через час, и через два, и даже утром. Казалось, это были самые тяжелые сутки в жизни Грейнджер. Она не знала, где он, что с ним, вернется ли и жив ли вообще.       Перебрав все самые отвратительные сценарии, которые только могли произойти, она сама загнала себя в угол отчаяния. Просидев так до следующего вечера, она нервно покачивалась взад — вперед, мысленно проклиная Малфоя за то, что заставил её переживать.       Он вернулся как ни в чем не бывало и даже вполне мило поприветствовал пленницу, которая выглядела, как обезумевшая. Увидев его на пороге хижины, она подскочила так быстро, что тот даже не успел среагировать, и не смотря на больную ногу, проскакала к нему со скоростью света, чтобы отлупить со всей дури. Гермиона начала толкать его в грудь и хлестать по лицу, крича на всю громкость, что он чертов негодяй, который думает только о себе. Драко ловко уворачивался от её выпадов, но через пару минут ему наскучило это занятие, и он заключил нападавшую в тиски, чтобы та не смогла выбраться и причинить ему боль.       Гермиона через мгновение успокоилась и уставилась на него без какого — либо стеснения. Её пунцовые щеки говорили о том, как она злится на него за то, что тот заставил её нервничать.       — Ты что, переживала за меня, Грейнджер? — с искренней улыбкой спросил Драко, чем вызвал в ней неловкость.       Гермиона попыталась выбраться из его цепких рук, но он держал слишком крепко.       Малфой пах кровью и сыростью, но это все равно чертовски опьяняло. Тогда она опустила взгляд и недовольно пробубнила:       — Просто ты оставил меня одну, да еще и без магии. Я понятия не имею, где моя палочка, так что я переживала лишь за то, что не смогу выбраться отсюда.       В тот вечер он ей не поверил, как и не верил в последующие дни, когда она пыталась скрыть неловкость и смущение.       Этим вечером Гермиона ждала его, как и обычно сверяясь с часами, что висели над камином. После того, как его не было двое суток, что вызвало её негативную реакцию, Драко старался приходить во время, и этот раз не был исключением.       — Ровно восемь, — констатировала Гермиона, как только за ним захлопнулась дверь.              — Я же обещал.       Вот так просто это выглядело, можно сказать, по семейному.       — Тебе, наверно, не терпится, — продолжил он, подходя к столу.       Гермиона проскакала туда же, и отставив костыли в сторону, села напротив.       Сегодня она, наконец, вылечит колено и все страдания на этом закончатся, но радости Гермиона не испытывала, ведь и их истории тогда наступит конец.       В последнее время она думала о том, чтобы взять Драко с собой. Он уже давно не пожиратель, по крайней мере, не настоящий, и может быть, ей удастся убедить Орден в его чистосердечности. Но она знала — Драко сам не пойдет. Он слишком сильно хочет отомстить Лорду за смерть матери и не пожертвует безупречной репутацией в кругу пожирателей, которая позволяет находиться рядом с их лидером.       — Да, не могу дождаться, — соврала она.       Через минуту зелье уже было налито в стакан. Момент Х настал. Оставалось только сделать последний рывок и все это закончится. Посмотрев прямо в глаза своему пленителю, она получила безмолвное согласие, мол, давай пей, и опустошила содержимое стакана до последней капли.       Драко внимательно посмотрел на неё, но по началу ничего не происходило. Гермиона разочарованно опустила глаза, не веря в то, что не сработало. Ведь должно было сработать. Она уже собиралась было послать все к черту, как вдруг ногу пронзила адская боль, не знакомая ей ранее. Её словно парализовало и она прокричала на всю хижину, вцепившись в край стола.       Драко возник рядом с ней в считанные секунды, обеспокоенный её состоянием. Гермиону вовсю колотило, словно на колено выливали раскаленный металл. Её лицо побагровело. Она закусила губу и из той начала сочиться кровь. Ногтями она поцарапала столешницу.       Драко запаниковал. Не зная, как поступить, он просто обхватил её со спины и прижал к своему горячему телу, прислонившись подбородком к её макушке.       — Терпи, Грейнджер, терпи, — шептал он, — Я рядом.       

***

      — Даже не верится, что я снова могу нормально ходить, — произнесла Гермиона после того, как вернулась с прогулки. Обойдя всю пустошь, ей удалось впервые за последний месяц проводить уходящий закат. Повсюду были остатки сгоревших домов и хижин, кости погибших, самодельные надгробия, но даже эта мрачная картина не могла испортить ей настроение.       Конечно, ей было некомфортно от того, что повсюду воздух буквально пропитан смертью, но что было — того не воротишь. На войне она видела вещи и пострашнее, и ей еще предстояло их увидеть, поскольку оставаться здесь она больше не могла.       Сев рядом с Драко, который устроился на полу, она коснулась его плеча, привлекая к себе внимание. Он даже не вздрогнул, и повернувшись к ней в пол оборота, ответил:       — Теперь ты свободна.       С виду он был таким расстроенным и чертовски потерянным. Старался не подавать вида, но Гермиона сразу заметила, ведь чувствовала тоже самое. Что бы между ними не происходило раньше, теперь они другие люди. Они прожили вместе почти месяц и умудрились не убить друг друга, вот так сюрприз!       — Не терпится избавиться от меня? — игриво спросила она, стараясь придать разговору больше легкости, но вряд ли это было возможно, ведь ситуация действительно тяжелая для них обоих.       — Как бы ты не раздражала, Грейнджер, с тобой мне… — он замялся, — Мне спокойнее.       Теперь он смотрел не в пол оборота. Его внимание было полностью заострено на ней. Она заметила, как серые словно пепел глаза прожигают её взглядом, изучают каждый сантиметр её лица и в определенный момент останавливаются на губах, с которых он часом ранее убирал кровь. Ранка была заметна и могла открыться при неудачном касании, поэтому аккуратно, почти что невесомо он коснулся её губ своими.       Она была готова к этому. Она этого ждала. Слишком долго они внушали себе, что между ними никогда и ничего не было. Да нет же, было. Это оно — самое настоящее в мире чувство.       Он отстранился на пару сантиметров, давая ей возможность осознать случившееся, но Гермиона ждала этого слишком долго, чтобы теперь размышлять. Она нуждалась в этом поцелуе, нуждалась в нем, а потому сама прильнула к нему холодными от ветра губами.       Оба ощутили заряд электричества, прошедший по телу. Мгновение — и Драко притянул её к себе, усадив поверх коленей. Он обнимал её за талию, сжимая крепко в своих руках, боясь, что в любую секунду она исчезнет, но Гермиона ни за что бы не сбежала. Только не сейчас.       Укус нижней губы вновь открыл рану, но Гермиона не заметила, зато заметил Драко. Коснувшись языком проступающей крови, слизал её нежным движением и ощутил во рту металлический привкус. Пленница улыбнулась, и эта улыбка была самой искренней, которую он когда — либо видел. Она сдалась своему пленителю и ушла в омут с головой.       Её руки уже блуждали по его торсу в попытках нащупать пуговицы на рубашке. Расстегнуть её оказалось сложнее, чем она думала, и потому снедаемая желанием, она позволила себе разорвать жалкую вещицу, что наверняка стоила целое состояние.       Драко оценил этот жест. Его реакция была красноречивее всех слов, ведь ещё никто и никогда не позволял себе подобного. Глаза так и поедали тело Грейнджер, которая пыталась сама снять с себя одежду, но он как истинный джентльмен ловко стянул с неё футболку, под которой ничего не было.       Она смотрела на него без капли стеснения, а он — с восхищением.       Оставшаяся одежда, включая белье, полетела куда — то на пол, а двое влюбленных оказались на кресле. Гермиона наклонилась к его шее и нежно поцеловала, вызвав непроизвольный стон и толчок бедрами вверх. Жар из камина добавлял данной сцене ещё большей горячности.       Усадив Гермиону поудобнее, Драко примкнул к её телу в попытках поцеловать каждый его участок. Она не сопротивлялась, лишь жаждала внимания его горячих губ, которые уже ласкали её грудь. Она прикрыла глаза и сжала всё внутри, чтобы он чувствовал её.       Этот жест спровоцировал новый толчок бедрами. Она закусила губу, а затем прогнулась в спине, позволяя ему толкаться в неё снова и снова.       Удерживая её двумя руками, Малфой поднимал корпус вверх, доставляя Грейнджер тонну удовольствий. Её волосы качались словно на ветру и Драко ухватил её за корни, притянув к себе и впиваясь в её губы, толкаясь языком. От такого напора Гермиона не смогла сдержать стоны и сама уже насаживалась на разгоряченный член.       — Скажи, что это по — настоящему, — выпалил он ей прямо в губы, а она, не думая ни секунды, честно призналась:       — Это самое настоящее, Драко.       Собственное имя из её уст ласкало слух, так же, как и сама она, в данный момент закусившая мочку его уха и обнявшая за шею. Её грудь скользила по горячему торсу, что вызывало приятные ощущения и заставляло двигаться быстрее, сводя партнера с ума. Она была близка к эйфории и Драко чувствовал это. Его рука скользнула вниз, а губы продолжали странствовать на её шее, оставляя мокрые следы.       Большим пальцем он коснулся клитора и мягко надавил. Реакция не заставила себя ждать. Гермиона томно выдохнула и сама прижалась ближе к его руке, моля о продолжении. И Драко продолжил ласкать её внизу, скользя пальцем по половым губам. В один момент она хотела было отстраниться — настолько это было невыносимо, ведь он дразнил её, но искуситель удержал свою жертву на месте, заставляя еще немного потерпеть.       Он сам был близок к разрядке и просто ждал момента, когда они смогут сделать это вместе. Постепенно ускоряя темп, он продолжал удерживать её рядом, но в какой — то момент ей удалось выбраться.       — Драко, пожалуйста… — прошептала она и он послушался.       Дав ей несколько секунд на то, чтобы прийти в чувства, он все же продолжил доводить её до исступления. Его губы вновь примкнули к соскам. Он по очереди поцеловал каждый, а затем сосредоточился на одном, стимулируя пальцами второй.       Её кожа была такой сладкой на вкус, что он увлекся и не заметил, как близок к оргазму. Гермиона застонала громче обычного и впилась пальцами в его спину, пока он вдалбливался в её тело, продолжая целовать грудь.       Она скользила по члену без остановки и искры сыпались из её глаз — настолько это было потрясно. В последний раз сжав влагалище, она довела до оргазма и его, и позволив ему прикусить кожу на груди, упала к нему в объятия.       

***

      Драко, как обычно, аппарировал в нескольких милях от своего тайного пристанища. Не смотря на окружающий мрак и серость, в груди разливалось еле ощутимое тепло.       День обещал быть сказочным, как вдруг позади послышался хруст веток, но не от него. Обернулся — никого нет. Драко постарался идти как можно быстрее. Быстрота и осторожность — верные друзья в условиях войны. Переступая через поваленные деревья, заметил слабое свечение в окне хижины. Еще немного.       Он аккуратно приоткрыл дверь, чтобы не испугать пленницу. Гермиона, вооружившись ножом и импровизированной доской, нарезала еду.       — Я не буду это есть, — со свойственной ему усмешкой, поприветствовал он Гермиону.       — А я тебе и не предлагаю, — она приподняла уголки губ.       В надежде, что ему все — таки показалось чужое присутствие, он откинул дурные мысли в сторону.       Драко с тяжелым, протяжным выдохом сел на диван. Собрания приспешников Волан-де-Морта всегда вытягивали все моральные силы. Гермиона, слегка коснувшись его бедрами, присела рядом. Не в силах противостоять поднимающемуся от еды аромату, Драко, не глядя, протянул руку к тарелке.       — Осторожно, Драко, еда отравлена, — Гермиона сдержала усмешку.       Он перевел на нее взгляд и надолго задержал. Собственное имя резануло слух. Кажется, он все еще не привык к тому, что она так его называла.       — Что?       — Неважно, — что-то за окном привлекло его взгляд, — Тшш.       Он поднес указательный палец к губам. Поднялся с дивана так быстро, насколько это вообще возможно. Осторожными, размеренными шагами приблизился к двери.       — Спрячься за диван, — Малфой встретил недоуменный взгляд, — Грейнджер, просто сделай так, как говорю.       Неожиданно дверь взорвалась.       Щепки летели, задевая все живое, что есть в комнате. Несколько пожирателей вломились в хижину. Драко лишь на секунду обернулся к Грейнджер, и за эту секунду перед ними вихрем пронеслись воспоминания прошлого и настоящего: взаимная показная неприязнь, необъяснимая заинтересованность, находящаяся между ненавистью и теплотой, страх друг за друга, неизвестность состояния и местоположения каждого, спасение Гермионы, треснувший лед взаимоотношений.       Все произошло словно в замедленной съемке: Гермиона привстала, Драко бросил ей палочку и одновременно пробил стену в хижине невербальным заклинанием.       — Грейнджер, беги! Уходи! — последнее слово утонуло в звуках оглушительного заклинания пожирателя.       «Нет, нет. Черт».       Нельзя было медлить. Нужно бежать.       «Но как я могу? Я не хочу бросать тебя!»        Гермиона надеялась, что он услышит невысказанные вслух слова.       Секунда — и она на ногах, направляя палочку дрожащей рукой на место сражения.       — Я же сказал — уходи! — Драко кричал изо всех сил и в момент замешательства противника послал в неё заклинание.       Гермиона успела встретиться с ним глазами. Страх, тревога, мольба — все это впитал в себя серый омут.       Дальнейшие события произошли так быстро, что она не успела опомниться. Невесомость. Падение. Несколько секунд дезориентации. Поднявшись, Гермиона сквозь застилающие глаза слезы еще несколько коротких мгновений смотрела на когда — то сохранную хижину. Ноги уносили подальше от пустоши, глубоко в лес.       Ведь если бежать достаточно быстро, можно обогнать саму смерть.