Проект «Гармония»

Если не спать целую неделю, мир теряет четкость. Картинка перед глазами расплывается, дни перемешиваются друг с другом, сны наслаиваются на реальность. Чжоу Цзышу знает об этом как никто. Он бодрствует уже почти девять дней. На его столе тесно от пустых кофейных чашек, пол усеян жестяными банками из-под энергетиков. Ему давно пора сходить в душ, а еще лучше уйти, наконец, домой и лечь в кровать, но Чжоу Цзышу не собирается этого делать. Во всяком случае, пока не закончит проект. Он вводит одну строчку кода за другой, запускает тестирование, снова и снова проверяет, дополняет, дописывает. Промежуточные результаты разочаровывают и вызывают лишь злость. Примитивно, плоско, однообразно! Чжоу Цзышу все стирает и начинает по новой. Он слишком упрям, одинок и несчастен, чтобы отступиться сейчас. * Чжоу Цзышу будит щекотный, путающийся в ресницах луч света. Он жмурится и непроизвольно сдвигается вперед, стремясь зарыться носом в темные волосы на соседней подушке. Его лицо проскальзывает по гладкому хлопку. Нос находит лишь пустоту. Чжоу Цзышу морщится и открывает глаза. На соседней подушке никого. От Вэнь Кэсина тут лишь чуть заметный лимонно-льдистый запах. Чжоу Цзышу на мгновение пугается — сердце заходится ужасом, тело обдает мелкой дрожью, — но почти сразу же успокаивается. Его супруг всего лишь в командировке. Пройдет несколько дней, и он непременно вернется. Чжоу Цзышу поднимает себя из постели — в одиночестве ему совсем не хочется задержаться в ней подольше, чтобы просто понежиться, — и идет навстречу скучным домашним делам. Поставить чайник на плиту, нажать кнопку на собранной с вечера стиралке, поменять прогоревшие за ночь благовония у убранного белыми ирисами портрета. В гостиной он ненадолго задерживается, недоумевая, куда подевался любимый Вэнь Кэсинов алый ковер. Взгляд выцепляет новые странности. Россыпь ритуальных денег на полу, снятые со стен картины, зеркало, прикрытое белым полотном. В голове Чжоу Цзышу болезненно щелкает. Какая-то мысль пытается вырваться наружу из глубин подсознания. Чжоу Цзышу прижимает руки к вискам, стремясь ухватить эту мысль за хвост, вытянуть ее из своих извилин. Его ладони влажнеют, а воздух от чего-то начинает вырываться из горла сиплыми резкими выдохами. Чжоу Цзышу дрожащими пальцами вынимает из кармана домашних брюк мобильник и в пару движений набирает самый важный номер. — Что такое, а-Сюй? — отзывается трубка в ту же секунду. — Ты звонишь мне так рано. Все в порядке? — Теперь да, — Чжоу Цзышу нисколько не кривит душой — звук голоса Вэнь Кэсина мгновенно его умиротворяет. — Не переживай за меня. Лучше расскажи, как ты. И Вэнь Кэсин рассказывает. Пространно, шумно, как обычно многословно. Чжоу Цзышу слушает его и просто улыбается. Ковер, ритуальные деньги, даже демоново зачем-то занавешенное зеркало постепенно забываются. День проходит в скучной бытовой суете, которая становится куда приятнее лишь потому, что сопровождается длинным, непрекращающимся с самого утра созвоном. Под игривый голос Вэнь Кэсина Чжоу Цзышу успевает заправить постель, убраться в квартире и даже приготовить, почти ничего не спалив, более или менее сносный ужин. Вечером приходит Чжан Чэнлин. Чжоу Цзышу помогает ему снять куртку, усаживает за стол на кухне, ставит рядом тарелку с жареной курицей. — Скажи, у меня неплохо получилось? — гордо вопрошает он, пробуя первый кусочек. — Если твой дядя Вэнь продолжит меня обучать, я перестану быть настолько безнадежным. — Продолжит обучать? — Чжан Чэнлин награждает Чжоу Цзышу странным взглядом. — Но он же… — В командировке? Знаю! Он обучает меня по телефону. Чжан Чэнлин замирает, не донеся палочек до рта. Его глаза наполняются слезами, нижняя губа подрагивает. Чжоу Цзышу пугается. Он отродясь не умел успокаивать людей. — Лао Вэнь! — взывает он о помощи к мобильнику. — Скажи своему ученику, чтобы прекратил распускать нюни! Услышанное заставляет Чжан Чэнлина подскочить. Он опрокидывает стул, роняет палочки, пятится, пока не упирается в стену спиной. Его загнанный взгляд мечется от лица Чжоу Цзышу к телефону, из которого доносится голос Вэнь Кэсина, по щекам катятся слезы. — Шифу — все повторяет и повторяет он, — ох, шифу. * Если честно, Чжоу Цзышу вовсе не нравится парк, который его золовка выбрала для прогулки. Он какой-то мрачный, слишком тихий, почти безлюдный. С куда большим удовольствием Чжоу Цзышу провел бы это утро в сквере, полном довольных криков детей, а не среди мрачных скульптур и редких печальных прохожих. Впрочем, спорить с Гу Сян Чжоу Цзышу не пытается. Весь ее вид — напряженный, решительный и при этом очень грустный — намекает ему, что пытаться уговорить ее посетить другой парк бесполезно. Они шагают по узким дорожкам, усыпанным первыми опавшими листьями, в абсолютном безмолвии. Обыкновенно Чжоу Цзышу не прочь помолчать, но сегодняшняя тишина действует ему на нервы. Ему не хватает неизменной болтовни Вэнь Кэсина. Его смеха. Перепалок с сестрой. Чжоу Цзышу искоса смотрит на Гу Сян и качает головой. Какая-то она сегодня неправильная. Неправильны и сжатые в линию губы, и строгая прическа, и лицо без следа косметики. Но неправильней всего в облике Гу Сян ее наряд. Она одета не во все оттенки своего коронного лилового. На Гу Сян длинное белое платье. Белое платье, белые занавеси в квартире, белая лента на собственном рукаве. Почему в жизни Чжоу Цзышу так много клятого белого? Этот вопрос отзывается внутри каким-то вязким скребущим беспокойством. Тем же беспокойством, что встречает каждое одинокое пробуждение Чжоу Цзышу и пытается захватить его разум весь следующий день. От этого беспокойства есть лишь одно лекарство… Чжоу Цзышу достает телефон. — Лао Вэнь, скажи своей сестре, что ей совсем не идет белый… * После прогулки с Гу Сян Чжоу Цзышу в абсолютном раздрае. То, что она говорила ему, что пыталась доказать, что громко выкрикивала в лицо, уже нисколько не заботясь о сохранении тишины в этом странном парке. Это просто не может быть правдой! Чжоу Цзышу залетает в квартиру и бросается в спальню, не снимая уличной обуви. Открывает дверь в гардеробную. Ныряет внутрь. У стены длинным цилиндром темнеет свернутый ковер. На вешалках — пахнущие льдистым лимоном рубашки, галстуки, брюки, пиджаки. Под ними — пустой алый чемодан. Чжоу Цзышу хватается за ближайшую рубашку и стаскивает ее с плечиков. Набрасывает на чемодан, словно, прикрыв его, сможет заставить исчезнуть. Пятится из гардеробной. Чемодана Вэнь Кэсина не должно быть в этой квартире. Вэнь Кэсин забрал его с собой! Он же не мог уехать без него в командировку? Чжоу Цзышу добредает до кровати и валится одетым прямо на постель. По телу прокатывается крупная дрожь, застревающая сбивчивым тремором в сердце. Навязчивая мысль колотится в висках Чжоу Цзышу, просится ему на язык, жжет губы. Его дорогой супруг, родственная душа, Вень Кэсин мерт… Мысль прерывается телефонным звонком. — Как прошел твой день, а-Сюй? — зовет немного усталый, но все равно самый прекрасный в целом мире голос. — Мой, если честно, просто ужасно… * — Я не думаю, что мы должны запускать проект «Гармония» в продажу… — доносится из-за двери директора Хэлянь возмущенный голос Цзин Бэйюаня. — Это еще почему? У него великий потенциал. Ты представь, сколько мы заработаем! — А ты представь, сколько схлопочем проблем! — Пф, — директор Хэлянь саркастично фыркает. — Каких еще проблем? — Этических… — Ты что, заделался в моралисты? — Всего лишь просчитываю риски. Проект неоднозначен, нас завалят исками. — И на каком основании? — Мы играем с очень тонкими материями… — О, я тебя умоляю, ни один суд не признает нас виновными. Проект «Гармония» — это обычная поминальная услуга. Она настолько же потенциально проблемна, насколько проблемна продажа белых ирисов или изготовление ритуальных денег. В кабинете повисает молчание. Чжоу Цзышу не видит говорящих, но может представить, как Цзин Бэйюань задумчиво хмурит брови, придумывая достойный аргумент. — А как же Цзышу? — произносит он наконец. — А что Цзышу? Он был автором кода проекта «Гармония» и, в соответствии с контрактом, получит достойный процент. — Я говорю не про деньги. Из-за проекта «Гармония» Цзышу… повредился рассудком. — Ну не преувеличивай, он просто на стрессе. Переживает, может быть, плохо спит, пьет много кофе и… — Он думает, что Вэнь Кэсин жив. Он сутками напролет говорит с ботом, созданным «Гармонией» из сохраненных в облаке личных данных его погибшего мужа. Он убеждает всех, что тот в командировке! — Правда? — директор Хэлянь звучит заинтересовано. — Вау! Мы создали действительно хорошего бота! — Да как ты можешь! Цзышу — твой двоюродный брат. — И потому я особенно восхищен его гением! — Да что ты за человек такой?! Что за калькулятор у тебя вместо сердца?! Что ты… Цзин Бэйюань продолжает осыпать директора Хэлянь оскорблениями, но Чжоу Цзышу его уже не слушает. В его голове надоедливой пожарной сигнализацией скулит: «Он говорит с ботом, созданным из данных погибшего мужа». Погибшего мужа… * Этой ночью Чжоу Цзышу безобразно пьян. Ступеньки перед его глазами плывут, перила ускользают из-под ладоней, замочная скважина никак не хочет поддаваться ключу. Чжоу Цзышу отпирает дверь, падает в квартиру, запинаясь о собственные ноги. С пола в прихожей отлично просматривается гостиная, залитая рыжим светом уличных фонарей. Зеркало под белым полотном, ритуальные деньги, большой портрет Вэнь Кэсина, убранный ирисами. Чжоу Цзышу залипает на этот портрет. Нежную, чуть лукавую улыбку, умные глаза, темные брови. Чжоу Цзышу едва не кричит от жгучей боли, струящейся, кажется, по его венам вместо самой крови. Он так скучает по этому лицу. Он так хочет снова его увидеть. Не мертвым и застывшим на похоронном портрете, но динамичным, чувственным. Живым. Чжоу Цзышу кое-как поднимается на ноги и, пошатываясь, идет к компьютеру. Проекту «Гармония» требуется обновление. Бот должен выдавать не только звук, но и видео. Видео, созданное из сторис, кэша зум-конференций, фото в инстаграме…