Колыбельная прошлого

Закат мягко оседает розовыми облаками на темнеющем небе. Ветер взмахами веера доносит журчание ручья и нежные трели птиц. Цветы тихонько засыпают, сворачивая свои хрупкие лепестки. Солнце смеётся, играя в смольных волосах молодого заклинателя, переливая локоны тёмно-синим цветом, цветом ночного неба. Недалеко в храме монахи читают молитвы, напоминая о сегодняшнем событии. Губы заклинателя трогает улыбка, и взгляд серых глаз устремляется на небо. Где-то блеклыми пятнышками появляются первые звёзды, выползает холодный бок пузатой луны. - Кто сказал, что нельзя достать звезду с неба? А? - сам себе говорит юноша, легонько касаясь белого шёлка ленты на запястье. С распахнутого окна доносится ненавязчиаый аромат благовоний, и молодой господин сразу же поднимается с остывающей земли, мгновенно оказываясь у прикрытых дверей. Сильные руки дрожат, отворяя свою преграду, а лёгкие улавливают слабый запах сандала. Долго идти не надо - дом, что они сняли с молодым супругом маленький. Всего лишь нужно сделать 2 шага вправо, чтобы пройти в единственную комнату, но движения даются с трудом, а сердце отбивает бешеный ритм. - Лань Чжань,- шепчет юноша, замирая на пороге и оглядывая своего спутника. Его Лань Чжань сидит на постели в алом ханьфу, ещё больше подчёркивающее бледноту его кожи и прелести его фигуры. На голове - алая накидка, скрывающая лицо и волосы Ванцзи, а на запястье красная лента. Заклинатель сидел прямо, опустив голову и положив руки на колени. И пусть его супруг не видел, но на щеках горел румянец. А от голодного взгляда любимых глаз становилось душно и сердце переставало биться. - Лань Чжань..- ещё раз на выдохе произносит заклинатель, подходя к Ванцзи и присаживаясь перед ним. Лань Чжань еле слышно выдыхает, пытаясь унять сладкую дрожь. - Ты такой красивый, Лань Чжань,- комплимент слетает с губ, но это правда. Кто бы ему сказал, что Второй Нефрит ордена Гусу Лань будет сидеть перед ним в красных одеяниях, то он бы не поверил. Да, они утром совершили три поклона в старом храме перед небом и землёй, обменявшись лентами. Лань Чжань был в своих траурных одеждах, но всё равно был запредельно прекрасен, сам же юноша был облачён в чёрные одежды. Но на большее они и не расчитывали : они связали себя узами брака втайне ото всех, будучи всего-то 16-летними подростками. Но сейчас...Заклинатель ожидал, что Нефрит готовится к их первой брачной ночи, знал, что его не позовут, умерев от смущения, понял по аромату благовоний, приглашающих его к ногам супруга. Он не был готов к этому, его сердце не выдерживало. Длинные пальцы аккуратно снимают ткань с головы, открывая и оголяя душу Ванцзи. - Вэй Ин,- нежный тихий голос пьянит трезвого Усяня нехуже лучшего вина. Но сталкиваясь взглядами замирают оба. Лань Чжань тонет в чёрной радужке родных глаз, в который раз бросая свои сердце и душу к ногам Вэй Ина. Усянь забывает, как дышать: волосы Ванцзи просто собраны на затылке золотой с рубиновым пионом шпилькой,он подарил её Нефриту после случившегося в библиотеке; кожа покрыта румянцем, а на губах красная помада. Вэй Ин не моргает, сгорая в этом небесном божестве. - Вэй Ину нравится?-  тихий вопрос повисает камнем на плечах Лань Чжаня. В глазах плескаются страх и неуверенность, а и без того розовеющие мочки ушей темнеют на несколько тонов. Вэй Усянь отмирает, обхватывая холодными пальцами точёный подбородок заклинателя, наклоняя к себе. - Прекрасен, как богиня,- шепчет по слогам в чужие губы юноша, смотря в золото глаз напротив. Ванцзи судорожно выдыхает, прикрывая глаза и сразу чувствуя горячие губы на своих. Вэй Ин жаден, он остервенело вгрызается в нежные лепестки, раздвигая и проходясь по ровному ряду зубов. Лань Чжань теряется, прижимается к супругу ещё ближе, сжимая пальцами широкие плечи. Но не сдерживает слабого стона, когда его языка касается другой, переплетаясь, сливаясь в танце страсти. Усянь рычит , выдирая заколку с волос заклинателя и откидывая в дальний угол комнаты. Отрывается от любимых губ,прижимая Ванцзи к постели и скидывая со своих плеч душное чёрное ханьфу. Лань Чжань часто дышит, потемневшим золотом утягивая Вэй Ина в сети своих глаз, помада размазалась, губы, опухшие и искуссанные приоткрыты, волосы водопадом разметались по постели. -Богиня,- шепчет Усянь, алым пламенем в глазах забирая в добровольный плен чужую душу. Лань Чжань краснеет ещё больше, но сил терпеть больше нет: губы саднит, а тело требует тепла. Он резко притягивает супруга к себе,утягивая в жаркий поцелуй. Усянь усмехается в поцелуй, касаясь кончиком языка ребристого нёба: его Нефрит никогда не скажет,что хочет. Губы перемещаются на бледную шею, ведут мокрые дорожки к острым ключицам, оттягивая ворот алого ханьфу. Лань Чжань сорванно дышит, подставляя шею под поцелуи, срывая с Усяня нижнюю рубаху. Вэй Ина ведёт, и он прикусывает бледную кожу, оставляя долгожданные следы его страсти: сегодня можно, я имею все права. Ванцзи стонет, открывая шею и ключицы больше под греховные укусы Усяня. - Ещё, ещё,- шепчет Лань Чжань в скулы заклинателя, беспорядочно цепляясь пальцами за мускулистую спину. Вэй Ин рычит и вновь впивается в чужие податливые губы. Лань Чжань пылко отвечает, сплетая их языки у себя во рту и прикусывая чужую нижнюю губу. Становится жарко. Вэй Ин рывком освобождает супруга от одежд, оставляя нагим и беззащитным. Поцелуи вновь переходят на ключицы, прикусывая соблазнительные косточки и спускаются греховными бутонами дальше: клыки царапают кожу плеч, язык обводит старые отметины, всасывая кожу и оставляя новые. Лань Чжань громко дышит, распуская волосы юноши. Его трясёт, трясёт обоих. Они далеко не впервые делят ложе, но каждый раз как первый. Усянь терзает грудь любовника, вылизавая  затвердевшие бусинки, после чего нещадно кусая и вылизывая вновь, оставляя россыпь своих следов на нефритовой коже. Ловкие пальцы оглаживают бёдра, пуская бабочек по коже Ванцзи. Нефрит, розовея щеками, раздвигает ноги шире, тяжело дыша, путаясь непослушными пальцами в чужих волосах. Вэй Ин хитро улыбается и удобнее распологается между ног юноши, обхватывая того под коленями и резко придвигая к себе. Ванцзи что-то мычит, пытаясь найти завязки на штанах мужа, но его грубо останавливают. - Ты же не хочешь, чтобы всё кончилось быстро , Лань Чжань?- вкрадчиво шепчет Усянь, царапая ногтями внутреннюю часть бедра. Лань Чжань закусывает нижнюю губу и кивает. Его член давно истекает смазкой, Усянь знает, что Ванцзи на грани, в принципе как и он сам, но не так быстро, не в эту ночь. Вэй Ин утыкается носом в тазобедренную косточку, нежно оглаживая её языком и резко прикусывая. Волосы заклинателя щекочут кожу Нефрита,чужие губы ласкают каждый миллиметр чувствительной кожи бедра. Лань Чжань хнычет, пальцами скребёт по смятым простыням, кусая и без того опухшие губы. На секунду чужое тепло пропадает, и Нефрит недовольно выдыхает, но в то же мгновение слышит грудной смех и чувствует пряный запах розового масла. Ванцзы устремляет расплавленное золото к изножью кровати, где сидит его супруг. Волосы Усяня вороными крыльями разметались по спине и плечам, крепкая грудь тяжело вздымается, смуглая кожа в отблесках свеч блестит, глаза чернее смолы, голодные и полные безумия, с под кромки штанов высовывается набухшая головка. Ванцзи сглатывает, возбуждение просто невыносимое, а пальцы покплывает от желания прикоснуться к желанному телу. Вэй Ин склоняет голову к плечу, криво усмехаясь и выгибая бровь. Лань Чжань принимает правила игры, раздвигая ноги так широко, насколько позволяет растяжка, слегка выгибается в пояснице и запускает пальцы к себе в рот, начиная вылизывать фаланги, стреляя жидким золотом с-под полуопощенных ресниц. Усянь рычит, испепеляя взглядом тело напротив. Его маленький А-Чжань сейчас творил такое, прекрасно зная, как выглядит со стороны, провоцируя и бесстыже приглашая. Заклинатель рывком закидывает чужие стройные ноги себе на плечи, нажимая на чужие губы. Ванцзи вынимает пальцы и впускает чужой язык, что буквально насилует его рот. Лань Чжань обхватывает его руками за шею, перебирая жёсткие пряди на затылке. Усянь целует грубо и жадно, смазанными пальцами без проблем проникая в анус. Лань Ванцзи стонет в поцелуй, выгибаясь в спине и насаживаясь на чужие пальцы. Заклинатель Нефрита подготавливает несдержанно, раз за разом царапая бархатные стеночки.У Вэй Ина в голове пустыня, а сам он сейчас дикий голодный зверь, и так всегда стоит Ванцзи показать свою похотливую и бесстыдную сторону. Его мальчик такой, слишком невинный в своей порочности и желаниях. В такие моменты Усянем двигают животные инстинкты, в глазах горит алое пламя, и он сам становится демоном Поднебесной. Пальцы с хлюпом покидают разнеженное нутро, и Ванцзи недовольно стонет, кусая чужой язык. Вэй Ин смеётся, закидывая ещё больше чужие ноги себе на плечи, сдирает штаны и в одно движение толкается горячей плотью в разработанное колечко мышц. Лань Чжань стонет, цепляясь пальцами в плечи юноши и сам начинает двигаться. Внутри Нефрита горячо и узко, но член скользит легко, всё же всю прошлую ночь он не выпускал любовника из постели. Ванцзи гортанно стонет, двигается в ответ на грубые сильные толчки, расцарапывая чужую спину. Усянь сжимает нефритовые бока, оставляя синяки, зная, как обоих заводят следы страсти на теле Лань Чжаня. Его ритм постоянно сбивается от сильных и быстрых толчков до глубоких и грубых. Ванцзы уже хрипит, бессвязно просит о большем, мечется на постели, ослабшими пальцами раздирая и без того исполосованную спину супруга. Усянь примыкает к опухшим губам диким поцелуем, двигаясь ещё грубее, постоянно задевая нужный комок нервов внутри. Ванцзи ломает изнутри, выворачивает жгутом, в глазах стоят слёзы. На долго его не хватает, и на особо сильном толчке его выгибает дугой и в комнате императорской розой расцветает томное "Вэй Ин". Ванцзи сжимает заклинателя внутри, и тот срывается следом, заполняя Нефрита своим семенем и утыкаясь в чужую шею. - Только мой,- рычит Усянь, вгрызаясь в беззащитно открытыю шею. - Всегда только твой,- нежно шепчет Ванцзи, успокаивающе поглаживая подрагивающую спину любимого. Усянь отрывается от соблазнительной шеи, покидая отзывчивое нутро и переворачиваясь на спину, утягивая за собой молодого супруга. Лань Чжань устраивается на чужой груди, выводя замысловатые узоры на смуглой коже. По бёдрам привычно стекает чужое семя,а запах сандала смешивается с запахами хвои и мокрых листьев. Рука на талии ощущается до жути правильно, как и хриплый смех Вэй Ина. Ванцзи смотрит на свою единственную любовь, пока тот опрокидывает в себя почти весь кувшин вина. Некоторые капли стекают по солёной коже, и Нефрит ловит их невесомыми поцелуями. - Лань Чжань,- ласково шепчет Усянь,  нежно улыбаясь. - Вэй Ин,- шепчут в ответ с самой тёплой улыбкой. - Я люблю тебя,- выдыхают оба в трепетный поцелуй.                                    *** Их первая встреча была до ужаса нелепой и неправильной. Встретиться сразу же лицом к лицу с чужими принципами, схватиться в борьбе на мечах, доказывая свою правоту и защищая достоинство своего Ордена или в другом случае- вкуснейшее вино. Но так ли на самом деле это было? Ванцзи знает, что нет: эта дерзкая улыбка, открытый хитрый взгляд, запах вина и листьев с хвоей, безудержная сила и необычайно коварный стиль фехтования с первой секунды их встречи пробудили в сердце желание сдаться этим сильным рукам. Уже следующий день Ванцзы начинал, будучи влюблённым в ночное торнадо. Принять чувства и понять стоили Ланю одной бессонной ночи, а жить с ними было больно, но без этой боли невозможно дышать. Вечные поддразнивания и бесстыдные речи, мимолётные игривые взгляды и шутки приносили Нефриту истому и печаль. Раз за разом на просьбу стать друзьями он отказывал." Я не смогу быть твоим другом, потому что для меня ты куда важнее". Каждый раз с пухлых губ слетало"Убожество. Бесстыдство. Вздор" - так было легче прятать свои чувства, бережно их охраняя в глубине своей нефритовой души. Отрезая пути к сближению, Ванцзи защищал себя от глупых надежд и жалости в серых глазах. Он не питал иллюзий, что может глыба льда предложить живому огню?Что?Его орден для Вэй Ина - темница, а сам он далеко не прелестная девушка. Тем более у Усяня было слишком много приятелей и друзей, куда более сговорчивых нежели Лань. Лань Чжань же сам по себе просто не любил и не умел изъясняться словами, не любил общество людей и прикосновения.Он был слишком бесчувственным и скучным, как и его орден...эти слова глубоко ранили хрупкое сердце Лань Чжаня, заставляя каждую ночь бесшумно плакать в подушку. Но почему они сразу стали называть друг друга первым именем?Значит ли это для Вэя тоже, что и для Ланя? Важно ли для юньмэновца это? Но эти вопросы обрывались в голове, так и не сформировашись-бесполезно. Держать на расстоянии, но следовать тенью - то стало его правилом. Но что-то поменялось в тот день, когда он застал его, Цзян Чэна и Хуайсана за выпивкой. Тогда, когда Усянь прикрепил к нему талисман, стало легко. Он помнил, что выпил вино, что нарушает правила, но,если любимый хочет, то он сделает это. Он помнил, что звал его"Вэй-гэгэ". Всё это он бы сделал и без талисмана, стоило только Вэю попросить. Он помнил, как шатаясь, поднимался и шёл за Вэем, а тот его укладывал обратно. И так по кругу - безумно хотелось продлить ощущение сильных грубых пальцев на своих локтях, что аккуратно держали, не давая упасть. Налобная лента...он не дал её коснуться: коснувшись ленты, когда-нибудь Усянь станет чувствовать ответственность, что грузом ляжет на его плечи. Вэй Ин очаровательно надулся, но вновь продолжил свои бесстыдные речи." Всё равно",- и это правда - зачем ему девушки? Они его конкурентки, ему вообще никто не нужен кроме этого глупца. В этот момент он увидел в серых глазах напротив морскую пучину, медленно затягивающую в волны пугающей злости и облегчения. Ванцзи отвернулся, обидевшись" Если я его так раздражаю, почему не выгнал?..." Захотелось от обиды разбить сосуд любимицы старшего ученика ордена Юньмэн Цзян. А потом болезненные разговоры о родителях,и волнующее чувсто, что засыпаешь на чужой постели, медленно вдыхая запах её хозяина. Наказание Вэй Ина для Нефрита было особенно важным: можно было незаметно наблюдать, впитывать каждую черту его лица, дышать с ним одним воздухом, ловя сладкий аромат вина и терпкой хвои. Отмалчиваться на пустую болтовню, но отчаянно запаминая каждое слово,просто быть рядом. Однако всё полетело прахом, хотя начиналось вполне терпимо. Рисунок, на котором изображён он сам, только с пионом в волосах, был поистине великолепен." Таким ты меня видишь? Мне стоит носить цветы в волосах?". Пусть ответ был крайне неприятным, но в сердце цвёл жасмин, пока бледные пальцы бережно клали листок в книгу. А потом мимолётные искры в серых глазах- весенние картинки- и гнев. Лань Чжань с удовольствием рубил Биченем ненавистную книгу, ярость в нём бурлила. Он смотрел на расстроенного Усяня, содрогаясь от гнева."Бесстыдник, как посмел! Этим значит ты занимаешься, проподая по ночам!" Ревность жгла изнутри, а болезненное место - на девушку, как бы не пытался, он даже издали непохож- загноилось. "Вон отсюда!". Лязг верного меча. Разорвать все нити сейчас, чтобы в одиночестве плакать, пытаясь не умереть от боли, а не в ближайшем будущем от постоянных отравленных осколков на коже. Усянь резко меняется в лице, прижимая Нефрита к деревянной колонне, на что тот недовольно шипит, порываясь вырваться, однако Вэй держит крепко. - Какие мне правила нарушить Лань Чжань! Отвечай какие!- Усянь рычал, а его глаза стали чёрными, сверкая опасной глубиной. Ванцзи переполняли гнев, ревность, боль, отчаяние и любовь. Под чужой властью он таял, расслабляясь, медленно погибая. Его любимый сейчас так близко, сильно сжимает смуглыми пальцами его плечи, не давая вырваться. Ох, как же он хочет вырваться, чтобы не натворить ошибок. Вэй Ин видит попытки выбраться Ланя и звереет ещё больше. Пальцы сжимают сильнее, оставляя синяки. - Неприятно, Лань Чжань! Так какое мне правило нарушить, чтобы меня жёстко наказали?! Какое? - Нефрит тяжело дышит, он хочет выбраться, но сердце опережает. -1810 правило,- выдыхает Лань Чжань, и чувствует чужие губы на своих. Ванцзи прикрывает глаза, ноги дрожат. Чужие губы на вкус морская соль- до одури приятно. Он податливо растворяет розовые лепестки, впуская чужой язык, что оплетает его. Лань Чжань коротко выдыхает, неумело пытаясь повторять за движениями партнёра. Воздуха не хватает, и Вэй отстраняется, смотря в золотые глаза.Сердце Ланя бьётся бамбуковым листком на ветру. Щёки покрыты лёгким румянцем. -Ты нарушил правило о благочестии: запрещены касания и поцелуи не со спутником по самосовершенствованию,- севшим голосом сказал Ванцзи. - Я знаю. Я возьму ответственность за ваш первый поцелуй, второй молодой господин Лань,- хрипит Вэй на ухо Нефрита, после отстраняясь и покидая библиотеку. Лань Чжань безвольной куклой упал на дощатый пол, касаясь пальцами своих губ. Те горели, как и плечи- наверняка на бледной коже останутся синяки. От этих мыслей голова закружилась, а глупое сердце засверкало цветами морской волны.                                 **** Белоснежная кожа, словно иней, в мягком свете звёзд. Золотые глаза сверкают застывшим льдом. Тёмные шёлковые волосы ветвями алебастрового дерева развеваются на ветру. Голос тихий, стальной, словно замёрзший ручей. Белые одежды, будто  сотканное из снежинок платье на фарфоровой кукле. Движения неспешные, но точные, льются размеренными завораживающими ударами,точно снегопад. Нежно-розовые пухлые губы, подёрты зимней дымкой. "Нефритовая бесценная статуя. Дорогая идеальная фарфоровая кукла. Дитя луны и звёзд",- мысли спокойными волнами текли в голове юньмэновца, рисуя образы их недавнего первого знакомства. "Но жуткий упрямец",- с улыбкой проносится следом. Интерес играет огоньками в серых глазах : Второй молодой господин Лань действительно ли безупречный кусок льда? Желание поддразнить, вывести на эмоции крепнет с каждым днём, с каждым брошенным ледяным куском слова. Но непонятное желание стать другом или хотя бы товарищем растёт с геометрической прогрессией. Раз за разом Вэй убеждается в правоте своих слов, что Ванцзи - ледяное произведение искусства и только. Однако ослиное упрямство, отстранённость, маниакальная приверженность правилам и каждое, пусть всегда неприятное, слово Нефрита подогревают и без того накалённую тягу к Ланю. О, боги, да он уже знает речи Лань Чжаня наперёд. Лань Чжань...приятно осознавать, что только тебе позволили так звать по имени, слыша в ответ только своё первое имя." И ты говоришь мы не друзья?"- Вэй Ин качает головой, оглядывая прямую и тонкую спину Ванцзи. Тот внимательно слушает учителя, затмевая палящее летнее солнце, окутывая класс морозной свежестью, от которой многие съёживаются, продрагивая до костей." Погреться бы об твой лёд Лань Чжань, разрешишь?"- горько думает Усянь, встряхивая головой и переключая всё внимание на Нехуайсана. Мянь-Мянь зовут первой красавицей среди юных заклинательниц, Вэй Ин полностью согласен, поёт девушке песни о любви, заигрывая, но душе не хватает холодной утончённости и почти прозрачной кожи. Лань Чжань на это реагирует потемневшим золотом драконьих глаз и побелевшими костяшками. Кто говорит, что у него каменное лицо? Ложь, да и только. - Лань Чжань,- Вэй Ин махает товарищу рукой. Но Нефрит лишь разворачивается, словно метель спешно исчезая среди извилистых троп Облачных Глубин. - Хватит надоедать ему, он знать тебя не хочет! Не заставляй меня вновь позориться перед Цзеу-Цзюнем,- шипит Цзян Чэн. На его слова Усянь лишь хмыкает, задумчиво смотря вдаль, на холодные вершины гор. Внутри противостоят 2 чувства : с одной стороны приятно одному читать эмоции на этом нефритовом лице, а с другой- злость штормом поднимается в спокойном море от мыслей, что Лань Чжаню интересна Мянь-Мянь. Наверное, тогда безумная идея выпить казалось необходимой, но слишком глупой. Вэй Усянь не боится наказаний, не боится Лань Цижэня и гнева Ванцзи. Но его пугает потерянное и печальное лицо Лань Чжаня, когда тот заходит к ним в покои. Таким он его ещё ни разу не видел, а догадки, что влюблённое серде Ванцзи ревнует и страдает, не дают усомниться в своей истине. Злость одолевает, скрытая за маской беззаботного юноши. Злость, а не желание спасти свою шкуру и своих друзей двигает им, заставляя использовать талисман послушания. Лань Чжань слишком податливый и беззащитный, а ещё совсем не умеет пить. Он так очаровательно дуется, что Вэй Ин готов достать для него звезду с неба. Тихое бурчание"Всё равно", наполненное обидой и детской агрессией, утешают разбушевавшиеся волны приходит облегчение, что дарит печальный и обиженный золотой взгляд. Попивая вино, откинув голову на изголовье кровати, Вэй Усянь внимательно разглядывал Нефрита, мирно спящего на его постели. Даже сейчас его лицо было холодным и непроницаемым." Ему не девушка нужна, а сильный заклинатель, что сможет защитить его". Вэй Ин взглядом проходит по острым плечам, оглядывая тонкий и худой стан, останавливая свой взгляд на талии, что не шире молодого бамбука, поднимаясь потемневшими глазами к чужому лицу: губы нежно-розовые, явно мягче лепестков орхидеи, пушистые длинные ресницы чернее души Усяня. Как его не путают с девушкой для Вэй Ина загадка с ещё первой их встречи. В голове вязкий туман, глаза наливаются свинцом, он засыпает под покрывалом сандалового аромата. А потом утро- свалившийся с постели Ванцзи- и наказание. Вэй Ин не понимал, что говорил, но он всеми силами не хотел, чтобы Лань Чжаня наказывали, и слыша, как тот не отрицает своей вины и просит жестокого наказания, почти вырывает из груди Вэя утробное рычание. Как же ему хотелось вытрясти всю эту дурь с благовоспитанного Нефрита. Но ещё больше хотелось отрубить руки тем, кто бил Ванцзи ферулами. В этот момент дьявольским огнём горела надпись на его коже"Никто не смеет причинять Лань Чжаню боль". С того вечера ничего не поменялось в их первобытных отношениях. Только что во время наказания он стал чаще ловить на себе чужой взгляд, который он раньше не замечал, ошибочно принимая за тёплые лучи солнца, играющие на его теле. Вэй Ин просто нарисовал его, добавив лишь пышный пион в идеальную причёску- по скромном