И через десять тысяч лет

      - Вэй-Вэй, я хочу, чтобы ты дал имя нашему сыну. Шэнь Вэй сидел на диване, уткнувшись в какой-то медицинский справочник, а Чжао за столом делал наброски к новому проекту. Им пришлось с помощью дизайнерского таланта Юньланя переоборудовать бывший кабинет Шэнь Вэя под детскую, а самим перебраться в гостиную. Юньлань наконец-то нашел работу и что самое ценное, на дому. Платили за нее не Бог весть сколько, но парни не сговариваясь, признали, что в их случае этот вариант лучший.       Чжу Хун должна была родить со дня на день, и они оба были, что называется, «на взводе». Юньлань уделял ей столько внимания, что Вэй уже ревновал, пряча эти чувства глубоко в душе и не позволяя им вырываться наружу. Хотя, слушая, как его любимый в сотый раз на дню интересуется у своей бывшей, что она поела и как спала, Вэй ловил себя на мысли, что завидует ей.       Он оторвался от книги, поднял голову, пытаясь вникнуть в то, что сказал Юньлань. А осознав, расцвел улыбкой: - Я? Может, вместе? - Нет. Это сделаешь ты. Я так хочу. - Хорошо, только давай после того, как малыш родится. Знаешь, все врачи жутко суеверные люди. И я тоже. - Как скажешь…       Вэй кривил душой. Несмотря на разные приметы, в которые он, кстати, не верил, он уже давно придумал имя малышу – Шэнли. Ему хотелось, чтобы их сын был успешным во всем, короче, победителем по жизни. Правда, пока еще само понятие «сын» не укладывалось в голове Вэя. Он думал о ребенке скорее абстрактно, никак не соотнося его с собой и своей жизнью. Конечно, он с интересом изучал вместе с Юньланем каталоги детских товаров, выбирая для малыша кроватку, одежду, игрушки. Слушал советы мамы, как лучше кормить, купать ребенка, ухаживать за кожей, не допускать проблем с животиком. Но его не покидало ощущение, что это какая-то игра. Причем, этот малыш в ней - главный герой. В этом плане он завидовал Юньланю, который уже заочно любил этого ребенка. Он убеждал себя, что Юньланю проще, ведь тот биологический отец, а он пока никто… А еще, что он обязательно полюбит их сына, как только возьмет его на руки.       Звонок из клиники раздался в четыре часа утра. Парни, буквально, подскочили в кровати. Звонила медсестра из родильного отделения, которую Юньлань за небольшое вознаграждение просил присматривать за Чжу Хун и сообщить, как только та родит: - Господин Чжао! Госпожа Чжу родила! Мальчик! Три триста и рост сорок восемь сантиметров. Малыш и мама в порядке. - А…? Но, девушка уже положила трубку. Юньлань скатился с кровати и, схватив брюки, стал лихорадочно их натягивать, безуспешно пытаясь попасть ногой в штанину. Вэй перехватил его за руку, дернул на себя, поймал в объятия, расцеловал: - Поздравляю… папаша! Юньлань барахтался в его объятиях, пытаясь освободиться: - Собирайся! Поехали! - Куда?! Четыре утра! Кто тебя к ним сейчас пустит? - А тебя? - И меня… Утром поедем и все узнаем. Главное, что наш малыш родился и с ним все хорошо. - Ты уверен? Мне кажется, что вес и рост меньше нормы! - Да, брось! Все нормально. Уж поверь мне! Ложись.       И Вэй вновь затянул Юньланя под одеяло. Но уснуть до утра они уже не смогли. Чжао все время норовил вскочить, и Шэнь Вэю стоило огромных трудов удержать его в постели. - Да! – Юньлань дернулся в очередной раз. – Ты обещал дать имя нашему сыну! - Шэнли… - Шэнли… - эхом отозвался Юньлань. – Здорово! Мне нравится. Даже не верится, что мы теперь - настоящая семья. Это… просто чудо.       Вэй улыбнулся ему, но на душе было тревожно. Он и сам не знал, почему. Говорят, что врачи не только суеверны, но и каким-то шестым чувством предугадывают неприятности.       Сегодня Чжу Хун должна была быть выписана с малышом домой. Чжао с утра бегал, как сумасшедший, в тысячный раз проверяя, все ли готово для ребенка. А у Вэя, как назло, сегодня был операционный день и он должен ассистировать самой Сю Лань Чжи, поэтому он попросил мать и сестру помочь Юньланю.       Он примчался домой сразу, как только освободился, даже не заглянув по дороге в телефон. Звонить в домофон не стал. А вдруг малыш спит! Открыл дверь своим ключом и с порога понял, что случилось что-то плохое. Дома было тихо, неестественно тихо. Все еще надеясь на лучшее, он прошел в детскую, гостиную, заглянул в спальню. Там никого не было! - Юньлань! Он влетел на кухню и увидел любимого, который сидел за столом и, глядя перед собой пустым взглядом, катал по столу хлебный шарик. - Что?! – выдохнул Вэй, а сердце сжалось предчувствием беды. Юньлань поднял на него глаза, в которых стояли слезы: - Она не отдает нам нашего малыша. - Как так? Почему?! Мы же оформили все бумаги, всё подписали, отдали ей деньги. Что еще?! - Не все… Нет главного документа – ее отказа от ребенка. А сегодня она сказала, что передумала, так как у нее проснулись материнские чувства.       Вэй растерянно опустился на стул. Он понимал, что заставить женщину отдать ребенка они не смогут, несмотря на все ее обещания. Разве что, уговорить… - Ладно! Не раскисай! Я сейчас сам поеду к Чжу Хун и поговорю с ней. А ты ложись. - Нет. – Юньлань упрямо мотнул головой. – Я подожду тебя. - Хорошо. Только никуда не уходи! – и Вэй, кивнув ему, быстро вышел из дома. Он ехал по вечернему городу, размышлял о случившемся и приходил к выводу, что, скорее всего, эти двое что-то задумали. Но так же он знал, что никогда и ни за что он не откажется от борьбы за их сына.       Спустя полчаса Шэнь Вэй уже звонил в дверь квартиры, которую они с Юньланем снимали для Чжу Хун до рождения ребенка. Дверь приоткрылась и на лестничную площадку выскользнул хахаль Чжу Хун, вроде Е Цзунь (Вэй точно не знал, да и знать не хотел). - Чего трезвонишь?! Ребенок спит! Только угомонился! Он такой крикливый… - Позови Чжу Хун. - Она не выйдет. Сказала, что не хочет с вами общаться. - Тогда ты объясни, в чем дело?! Все свои обязательства мы выполнили. Почему она не отдает ребенка?! Е Цзунь хмыкнул: - А я почём знаю? Говорит, что материнские чувства проснулись. - Неужели? Девять месяцев они спали, когда она только и мечтала родить и избавиться от ребенка, а теперь проснулись? - Хрен знает этих баб! Мне-то чужой ребенок не нужен. Я и своего-то сейчас не хочу, но убедить ее пока не могу. Наверное, - он опять хмыкнул, - у меня нет стимула. - Стимула? - Ну, да… Возможно, двести тысяч юаней и помогли бы мне уговорить Чжу Хун, отдать вам мальчишку. - Двести тысяч? Ты охренел? Ты думаешь, что я деньги рисую?! - Я ничего не думаю. Думайте вы! Вам же нужно это дитё! Он развернулся и ушел в квартиру, захлопнув дверь прямо перед носом у Шэнь Вэя.       - Лань-Лань, я думаю, что мы сможем найти эти деньги. В сущности, сумма не такая уж большая. - Если это их устроит, – с горечью откликнулся Юньлань. – Сейчас они просят двести тысяч, завтра потребуют триста. Ты был прав: надо было сразу оформлять все бумаги по закону, а не рассчитывать на порядочность женщины, которая один раз меня уже обобрала. - Да, согласен. Мы с тобой поступили глупо, но зато теперь сделаем все, как надо. Потерпи немного.       Юньлань ткнулся Вэю в плечо головой: - Прости меня. Я не думал, что доставлю тебе столько проблем. А ведь я обещал, что буду заботиться о тебе, сделаю твою жизнь безоблачной, но пока не получается… Вэй обнял его: - Мы вместе, это - главное. Все будет хорошо!       - Как это не отдает ребенка? Старик Чу вопросительно смотрел на Чжао. Этот высокий и крепкий мужчина имел острый, пронзительный, почти звериный взгляд, который у любого, с кем ему приходилось иметь дело, вызывал первобытный ужас. Именно поэтому со всеми своими клиентами он общался исключительно через Юньланя или малыша Го. На самом деле, старик Чу был добрейшей души человек. Молчаливый и внешне суровый, он, тем не менее, нежно заботился о брате-инвалиде, который остался на его попечении после развода родителей. А Чжао знал, что может смело доверить ему свою жизнь. - Прости, конечно, брат Чжао, - вмешался малыш Го, - но, еще тогда, когда вы с ней крутили, я говорил, что она - скользкая особа. - Ты говорил, что она – дрянь, - уточнил старик Чу. Го Чанчэн посмотрел на Чу Шучжи с укоризной.       Малыш Го был его прямой противоположностью. Этот худенький, невысокий мужчина, больше походивший на мальчика-подростка (за что и получил в студенческие годы свое прозвище), обладал светлым, поистине детским выражением лица и такой же душой. При всем при этом, он имел твердый и решительный характер. А самое главное, был готов пойти куда угодно за своими друзьями.       - Ну, что, брат? - спросил приятеля Чу Шучжи, когда пьяный от вина и своего горя Юньлань ушел из бара. - Поговорим с этими ублюдками? И он до хруста сжал свои огромные кулаки. - Обязательно! Завтра после работы. У меня есть кое-какая идея!       Е Цзунь шел из магазина с пакетом продуктов. Вечерело. На улицах уже зажглись фонари, а возвращаться в дом, наполненный воплями младенца и истериками Чжу Хун, решительно не хотелось. Единственное, что хотелось Е Цзуню сто раз на дню - все бросить и свалить в Нанкин, но каждый раз вспоминая, что ему некуда больше идти, как в родительский дом, он, сжав зубы, терпел и крикливого ребенка, и орущую Чжу Хун. Если ему удастся это дельце, то он сможет положить на свой счет приличную сумму, а после свадьбы с Чжу Хун (если правильно оформить брачный договор), он сможет претендовать и на ее квартиру. Сейчас он даже себе не мог с уверенностью сказать, планирует ли он жить с этой женщиной? Но зацепиться за нее, чтобы, наконец, вырваться из родительского дома, ему было необходимо. А ребенка отдать он ее уговорит. Потом. Только сначала получит свои денежки! Е Цзунь улыбнулся. Вот, что он точно любил в жизни, так это денежки!       Едва он свернул в скверик, ведущий к дому, из-за ствола огромного платана вышел высокий мужчина. Е Цзунь напрягся. Он уже было дернулся в другую сторону, но и оттуда навстречу ему неторопливой походкой направился человек. Е Цзунь шагнул было вперед, надеясь, что эти двое просто идут по своим делам, но все надежды рухнули от простой фразы: - Эй, любезный! Притормози! Дело есть!       Е Цзунь похолодел от подступившего страха, но пытаясь сохранить достоинство, ответил грубовато: - А у меня нет с вами никаких дел. Идите своей дорогой.       Мужчины уже приблизились к нему вплотную: один спереди, другой сзади. Вид у них был весьма живописный! Эдакая смесь бандитизма с аристократизмом. Высокий зыркнул на него жутким взглядом, взял за ворот куртки, слегка подтянул к себе и дыша перегаром прохрипел где-то возле самого уха: - Обязательно пойдем! Вот только сначала с тобой поболтаем. - А я не хочу с вами говорить…- уже совсем неуверенно произнес Е Цзунь. - Да и мы не горим желанием, - противным гнусавым голосом сказал второй, тот, что был помельче, - но ты нашего братишку огорчил и создал нам проблемы. - Каккой браатишка? – начал заикаться Е Цзунь. - Чжао Юньлань. Слышал про такого? Мы с братом Сы всего месяц как вышли на волю, так сказать, сменили казенную квартиру на свое жильё. Братик Чжао любезно согласился за чисто символическую плату привести его в порядок. А тут ты, как прыщ на заднице нарисовался, и дело встало. Он по ребеночку своему скучает и работать не может. А у нас каждый день в зачет! Кто знает, сколько нам на воле гулять отпущено. Понимаешь? - А я-то тут при чем?! Это он со своей бывшей договориться не может… - Ему-то она бывшая, а тебе – настоящая. Да, и баба она! Ты – мужик, с тебя и спрос. - Брат! Он не понимает! Давай, я ему по-своему объясню, по-простому, - высокий слегка тряхнул Е Цзуня за ворот куртки. - Я кричать буду! – дернулся тот. - Подожди, братик Сы! Я знаю твой удар: не убьешь, так покалечишь. А ты, дурак, молчи! Ты и пикнуть не успеешь! Он одним ударом быка с ног валит! Е Цзунь втянул голову в плечи. - Короче! Будь любезен, сделай так, чтобы у братика Чжао уже завтра было хорошее настроение. - Я не знаю… - сделал последнюю попытку Е Цзунь. - Знаешь! Все ты знаешь… кроме одного, что на счету у меня не один десяток славных дел, а в тюряге я сидел только трижды. А это что значит? А это значит только то, что, если ты меня разозлишь, я тебя живьем закопаю, и никто не найдет. Мелкий усмехнулся так, что у Е Цзуня мороз по коже прошел. - Надеюсь, ты все понял? - Ддда… - Вот и славно!       Мужчины отступили на шаг и, буквально, растворились в темноте, а Е Цзунь почти бегом направился домой.       - Как ты думаешь, сработает? – спросил старик Чу, провожая взглядом бегущего вприпрыжку к дому Е Цзуня. - Не знаю, - откликнулся Го Чанчэн, - Спектакль был, конечно, дешевенький, но он не похож на заядлого театрала, так что, надеюсь, прокатит. Завтра узнаем.       Юньлань сидел над проектом, но понимал, что даже не видит эскизов, разложенных на столе. Перед глазами маячило только лицо Чжу Хун в тот момент, когда она, уже садясь в машину, сообщила, что не отдаст ребенка. Парень проклинал все на свете и, в первую очередь, себя за то, что позволил этой женщине еще раз себя обмануть. По комнате взад и вперед вышагивал Шэнь Вэй, который обзванивал родных и знакомых в поисках денег, но пока безрезультатно. Конечно, деньги были у отца, но как только мать заикнулась ему о том кому и на что необходима такая большая сумма, он ей отказал. Собственно здесь Вэй и не рассчитывал на помощь.       Оба вздрогнули от резкого звонка телефона. Юньлань поспешно ответил: - Да! И вдруг, Вэй увидел, как расширились глаза и, разом посветлело лицо парня. - Прямо сейчас?! Да! Конечно! А деньги? Едем!!! Он отключился и возбужденно вскочил. - Вэй-Вэй! Собирайся! Мы едем за сыном! - Они отдают нам ребенка?! - Да! - А деньги?! - Сказали, что ничего не надо!       Чжу Хун даже не вышла из комнаты. Спящего ребенка с рук на руки им передал Е Цзунь, а еще сунул Шэнь Вэю в руки сумку со всякими мелочами: памперсами, сосками, пеленками. Он уже было развернулся, чтобы уйти, но Вэй взял его за локоть: - Бумагу! - Какую? - Ту, что мы давали Чжу Хун на подпись еще до рождения малыша, где она официально отказывается от прав не него. - Аааа… Сейчас. Е Цзунь скрылся за дверью и уже через минуту вышел с документами в руках. Протянул Шэнь Вэю: - Надеюсь, что это - всё, и мы больше никогда не увидимся. - Я тоже на это рассчитываю.       Всю дорогу домой Юньлань сидел, прижимая малыша к груди, счастливо улыбался и молчал. И только тогда, когда они поднялись в квартиру, он, так же молча, протянул ребенка Вэю. Тот взял осторожно, неумело маленький сверток, прижал к себе и… ничего не почувствовал. Вскинул на любимого глаза полные страха, но тот расценил его взгляд по-своему и тихо сказал: - Не бойся. Всё уже позади. Теперь он только наш.       Шэнь Вэй шумно вздохнул и подумал, что для него, ничего не закончено, а, пожалуй, все еще только начинается.       Наступили суматошные дни. Работа, дом, забота о маленьком, опять работа. Все это было непривычно и выбивало из обычного, годами сложившегося, жизненного ритма. Он уже забыл, когда ходил в спортзал или играл в китайские шахматы с Ван Чжэн. Да, что там шахматы! Вэй с трудом вспоминал, когда у них последний раз был полноценный секс с Юньланем. Всё бегом, все «на ходу». А ему хотелось романтики с любимым человеком и очень не хотелось делить его ни с кем, даже с этим малышом. Вэй похудел, осунулся. Он ужасно уставал, но глядя на счастливое лицо Юньланя, улыбался в ответ и пытался убедить себя в том, что все здорово, что так и должно быть.       Правда, им помогали все, как могли: Дацин прибегал на выходных, чтобы понянчиться с братишкой, мама Вэя регулярно забирала малыша на прогулку. Пару раз, когда Юньланю надо было сдавать проект, сидели в няньках даже старик Чу и малыш Го. Но чаще всего в их доме появлялась Ли Шуан, которая проводила с маленьким Шэнли все свое свободное время.       Однако, как бы ни было сложно, все это было не самой главной проблемой. Главное, что лишало Вэя сна и аппетита и с каждым днем страшило все больше и больше, так это то, что он не ощущал Шэнли своим сыном. Ребенок был поистине замечательным: спокойным, улыбчивым, сообразительным. Вэй, как и Юньлань заботился о нем: кормил, купал, менял подгузники, играл, но в душе было пусто. «Может, я вообще не могу быть отцом?» - часто думалось ему. Он перечитал всю литературу по данному вопросу, в тайне от любимого, сходил к психологу, но результата пока не было.       Ему казалось, что эта проблема только его и никто ее не замечает, но однажды вечером, когда он провожал Шуан домой, она вдруг спросила: - Тебе трудно? Вэй сначала не понял. - Ты о чем? Конечно! Даже, если берешь в дом котенка или щенка, забот прибавляется, а тут – ребенок! - Я не о том… Трудно принять его? Вэй вздохнул. Сестра обняла его за плечи и, словно маленького, прижала к себе. Вэй спросил с тревогой: - Это так заметно? - Нет. Если только хорошо знать тебя, а я знаю. - Я боюсь, что это увидит Юньлань. - Вряд ли. По крайней мере, не сейчас. Он ослеплен своим счастьем и ему кажется, что весь мир должен чувствовать то же, что и он. - А-Шуан. Почему? Сестра потрепала его по голове. - Я не знаю. У любви свои законы. Кому, как ни тебе это должно быть хорошо известно! Но, мне кажется, тебе просто нужно время. Все произошло так стремительно, что ты не успел осознать, что он твой. Главное, братец, не вешай нос. Вэй кивнул: - Спасибо…       - Эй, папаши! Идите сюда! – Ли Шуан громко позвала парней из детской, где она уже второй час возилась с Шэнли, давая им возможность поработать. – Вы со своей работой всё на свете пропустите!             Юньлань вскочил из-за стола, отбросив эскизы, а Вэй поднялся с дивана, отложив ноутбук, и оба нарисовались в дверях. - Давайте, садитесь и смотрите, что мы уже умеем с нашим зайчиком! Да, малыш, - обратилась она к мальчику, - покажем папкам, чему мы научились?       Юньлань с готовностью уселся по-турецки, прямо у дверей, а Вэй остался стоять, прислонившись к дверному косяку. Шуан поставила малыша на ножки, повернула лицом к мужчинам и осторожно отпустила: - Ну, Шэнли, иди к папам!       Мальчик неуверенно постоял, покачиваясь, потом сделал два небольших шажка. Замер на месте, пытаясь поймать центр тяжести, а потом, вдруг, быстро-быстро перебирая ножками, бросился к Вэю, добежал, ухватился за ногу и гордый собой посмотрел вверх. Вэй глянул в эти сияющие глазёнки, подхватил малыша на руки, прижал к себе и, вдруг, в сердце что-то толкнулось теплом: «Сын! Мой сын!» Он крепче прижал к себе, обхватившего его шею, мальчика и счастливо разулыбался. Вэй не сказал ни слова, но ему показалось, что и сестра, и Юньлань поняли, что творилось у него в душе. Чжао картинно развел руками: - Ну, теперь понятно, кто - отец, а кто – мать. - Даже так? – улыбнулась Шуан, - И ты не против? - А что я могу возразить? – засмеялся парень. – Все равно вся уборка, стирка, готовка на мне. Да и в постели твой брат… Он не договорил, а только махнул рукой. А Шэнь Вэй стоял, прижимая к себе ребёнка, смотрел на, счастливо смеющегося, Юньланя и понимал, что именно это счастье он искал все десять тысяч лет.       Счастливым в этом мире может быть каждый. Надо только вовремя разглядеть свое счастье и не пройти мимо. А еще, ничего не бояться и тогда, наверное, не придется ждать тысячи лет. Достаточно будет одной человеческой жизни.