Любимчик капитана Кэйи

Следующий июньский денёк. В Мондштаде ничто не происходит, все бестревожно живут, торговцы работают, закликают клиентов, барды распевали песенки на площади, кошки спрятались в тени, блаженствуя теплом лета. А рыцари Ордо Фавониус следили за распорядком и патрулировали улочки. Одним изо сих рыцарей был совсем молоденький парень — Дилюк Рагнвиндр. Доблестный, чистосердечный, сияющий и превосходный мальчик, какому буквально через неделю исполнится восемнадцать. Совершеннолетие не за горами, но Люк аналогично оставался по-ребячьи бесхитростным юнцом. Не глядя на возраст, в сражении он был получше кое-каких старших рыцарей, а умение удерживать клеймор и наносить им чёткие удары, одолевая противников на раз-два, Рагнвиндр обрёл некоторую известность в Мондштаде. Немногие знают, но юноша был сиротой. Матери он не помнит, а у отца было заболевание сердца, отчего к тридцати годам он погиб от приступа. Оттого пользуясь умениями, какими его научил отец, шестнадцатилетний Рагнвиндр вступил в ряды Ордо Фавониус. Экий юный, теперь обречён испытать одиночество. Это продлилось не долго, в скором времени интерес привлёк капитан кавалерии — Кэйя Альберих, предложивший ему тренироваться вместе. В течение года Дилюк немало что перенял от своего учителя, поражаясь его навыками. Неспроста капитан заполучил свое звание — его движения были лёгкими, словно он кружился в танце мороза и льда, нанося удары по мишеням. На первый взгляд, обычная история воспитанника и учителя, однако некоторые рыцари спрашивают себя: «почему этот паренек Рагнвиндр фаворит сэра Кэйи?" Есть множество добродетельных парней, которые также располагают выдающейся силой, однако собственно Дилюк стал обожаемым учеником. Ответ на вопрос они вовеки не найдут, однако он хранился за дверьми кабинета Альбериха…

***

Жарко, безумно, что хотелось элементарно содрать одежду, оставшись абсолютно обнаженным перед своим учителем. Дилюк сладковато мычал в поцелуй, пока Кэйа нервно запирал двери кабинета. Не глядя на всю похоть, соблазн и желание, но быть застуканным с несовершеннолетним воспитанником не сильно-то хотелось.  — Моему сладостному птенчику уже руки чешутся приступить? — ухмыляется капитан, лаская, а после сдавливая руки на талии мальчика, прекращая протяжный поцелуй. Об их ласках не ведал никто, после полугода их любовных отношений ещё ни одна живая душа не застукала их за грязными действиями. Дилюк выдохнул, положил ласковые запястья на размашистые плечи мужчины, стыдясь взглянуть в чужие лазурные глаза. Ему нравилось осознавать, что руки преподавателя ласкают тело поменьше — его шею, грудь, ноги, талию, живот… Пальцы у мужчины тонкие, холодные… Трезвон доспехов распространялся по всему помещению кабинета, это не шибко беспокоило основных героев, сейчас оба находились в дымке удовольствия. Прикосновения к коже стимулировало груду мурашек, дрожь и слабые стоны. Кэйа обожал реакцию воспитанника, будто перед ним нежный, нетронутый и безгрешный цветок. Целуя своего любимого в лоб, Альберих подхватывает Дилюка и несёт до стола, убирая бумажки подальше, дабы ни один документ не помялся, далее усаживает Рагнвиндра на него, снова втягивая в полный страсти поцелуй. Паренек кусает чужую губу, приковывает учителя поближе к себе, чувствуя как язык капитана раздвигает его пухлые губки, проникая в тёплый рот. Кэйя скурпулезно вылизывал ротик ученика, проходясь по нёбу и белоснежным зубам, под конец сплетая языки в горячем танце. Губы у капитана сухие, потрескавшиеся от холода на улице, полная противоположность губ Рагнвиндра — они мягкие, сладке, ещё совсем детские. Молодой рыцарь тихо-тихо постанывал, алея ещё больше, однако не отодвигая учителя от себя. Отчетливо расплылся оглушительный стон, а за ним и мычание, Люк почувствовал приятную тяжесть в зоне паха.  — Ох, посмотри, тут ты уже такой мокренький, и лишь мой, — прекращая поцелуй, осипло прошептал на ухо Дилюку Кэйа, массируя чужой стояк, скрытый под чёрной тканью. Напряжение росло, а на шее красноглазого появлялись влажные следы от мокрых прикосновений губ, которые так охотно оставлял Альберих. Хочется пометить это молодое тельце хозяйскими метками, дабы любой горожанин удивительного города Мондштада знал, что мальчик Рагнвиндр занят одним обворожительным капитаном кавалерии.  — Д-да, я только…мгмх. ваш… — дрожаще выговаривает Дилюк, чувствуя горячее дыхание на бледной коже. Кэйа умышленно причмокивал, сохранял за собой влажные дорожки, что вели до закрытой под доспехами груди.  — Сними с себя всю одежду, мой юный рыцарь, — оставив невесомый поцелуй за ушком, Кэйа хитро улыбается, садясь в кресло, отодвигаясь на нём подальше от стола, дабы Рагнвиндру было удобней обнажать свои формы перед учителем. Расставляя ноги, Альберих упирается виском об руку, с жадностью следя за шоу исключительно для него. Дилюк, красный и смущённый, встал со стола, топчась на одном месте. Выбора у мальчишки нет, поэтому, отвернув головку, ссаживает с себя напередник и наплечье, после снимая чёрную ткань плотно прилегавшую к коже, прятавшие маленькую, бледную грудь с бледно-розовыми, твёрдыми сосочками с небольшими бледными ареолами. Альбериху желалось уже сейчас накинуться на это чудо, но терпел, переложив смуглую руку на свой вставший орган, массируя плоть под тканью узких брюк и боксеров, дразнящие натирающие головку члена. Далее мальчик сбросил с себя наголенники, наколенники, набедренники и штаны, что прятали под собой внезапный однако приятный сюрприз, принуждающий член капитана дёрнуться — распрекрасные узорчатые чулки плотно прилегали к худым ножкам юноши, придавая Рагнвиндру ещё больше распутного вида.  — Ах, какая красота… — открыто очаровывался капитан, убирая ручку и сводя колени вместе, хлопая по ним, призывая юношу сесть. — давай, мой мальчик заслужил поощрения, — соблазнительно мурлычет голубоглазый, наблюдая за растерянностью в глазах. Рагнвиндр не был готов к такой резкой реакции на новую часть одежды, явно не входившую в официальную форму рыцарей Фавониус. Чёрные кружева подчёркивали худобу молочных ножек, под которыми скрывались упругие мышцы.  — Не стесняйся, я же не кусаюсь, золотце, — Кэйа, пользуясь замешательством молодого рыцаря, берёт в руки бёдра мальчишки и тянет на себя, принуждая присесть себе на коленки. Дилюк охает, глаза распахиваются в неком удивлении, но парень никак не противится этому. Первое, что ощутил мальчик, это твёрдый, мокрый член учителя, упирающийся напрямую в дырочку, сокрытую за нижним бельем. Мокро… личико ученика алеет, когда он сам потирается об половой орган, медленно, размашисто двигая бедрами, испытывая тяжелый жар. Альберих довольно мычит, перемещая крупные ладони на чрезмерно женственную, талию. Если бы не мышцы и сломавшийся голос, никто бы не поверил что Дилюк парень. неширокая талия, бархатистые руки, изящная шея, стройные, подтянутые бедра.  — Блять… Какой ты чудесный, — откидывая голову, шипит Альберих. Задница юноши была очень мягкой, упругой… Ягодицы сами просились в руки, вынуждали сжать себя, оставить на них синяки, красочные следы…  — Сними с себя бельё…проси меня взять тебя на столе, котёнок, — Кэйе давало некоторое наслаждение следить за растерянностью любовника, заставлять его краснеть, жаждать большего, хотеть его члена. — Я знаю, как ты желаешь чтобы я проник в тебя глубоко-глубоко, твоя розовенькая дырочка постоянно такая ненасытная, голодная. Просто попроси меня, и я сделаю всё, что пожелаешь, мой птенчик, — в доказательство своих слов Кэйа заводит большой палец вниз, промеж двумя половинками ягодиц и надавливает на сжатое колечко мышц, что плотно закрыто под трусами. Дилюк хорошо чувствовал давление, издёвки со стороны капитана, теплым дыханием щекотал шею юноши. От всех грязных слов, вылетевшие из уст учителя, член мальчишки сильнее дёргался, пока капли предэякулята загрязняли ткань боксеров, головка багровела, заделываясь темнее от прилива к ней крови. юному рыцарю необходима разрядка.  — Учитель… П-пожалуйста, войдите в меня… — неожиданно Дилюк ощутил как сначала с него стянули белье, а после шлепок по заднице, из-за чего глазки мальчика округлились, рот приоткрыт в немом стоне. Горящий след остался на левой половинке, расцветая на молочной коже словно алый цветок. Теперь дырочка напрямую тёрлась об бугорок, что создавало для Дилюка сладкую стимуляцию.  — Неправильно, скажи получше, как мы учили, — ухмылка. Кэйа с упоением смотрит на развратного мальчишку в чулках, поедает парня голодным взором морозных глаз. отзывно мужчина ничего не слышит, только прерывчатое дыхание. Интересно… — не молчи, мы тут одни, лучик, нас никто не услышит, — и в конечном последствии мужчина слышит заветные слова, что так «невинно» звучали из грязного ротика мальчишки:  — …Молю, капитан…оттрахайте меня… грубо, глубоко… — это стало спусковым крючком. Сейчас Дилюк из-за возбуждения не осознаёт всю ситуацию, поэтому такими словами разбрасываться нельзя… Тем более Кэйа никогда в жизни не причинит мальчишке вреда. Звон связкой ключей, щелчок открытого ящика, хранивший в себе взрослые вещицы: презервативы, три флакончика эфирного масла, анальная пробка с красным кристаллом на рукояти (любимая игрушка непослушного котёнка-Дилюка), уретральный плаг и наручники. Сейчас Кэйе интересен лишь флакон, забрав его, не беспокоясь о том, чтобы прикрыть ящик обратно, откупоривает масло и выливает его на ложбинку, скатываясь между половинками. Робкий мальчишка так дрожит, будто его впервый раз растягивают мокрыми пальчиками. Капитан толкнул сразу два пальца в узкую щёлку, слыша как любовник неожиданно резко, тягостно застонал. Так жарко, все тело будто горит, а пальцы продолжали двигаться до упора чтобы потом начать растягивать милую дырочку. Член неприятно дёргался, из головки сочился предэякулят, скатываясь по стволу. Люк всхлипывал, а Альберих продолжал всё ускорять темп, пока из дырки текла смазка, пачкая штаны кавалериста. Пальцы юноши всё сильнее дрожали, пока в итоге в мальчика вбивались три пальца, ударяя по простате. Дилюк постоянно резко вздрагивал, тёк от возбуждения, прикрывал дрожащие веки. Его всхлипы, скулёж и стоны были самой расчудесной музыкой для учителя, ласкающие слух. Хлюпанье смазки раздавалось по всему кабинету, отчётливо давая понять чем именно занимается голубоглазый с милым мальчиком. Одним движением огненно-рыжая копна волос разлетелась по всей спине, словно языки пламени сверкая под лучами проступившего солнца. Смотря на эту красоту, кавалерист желал намотать эти волосы на кулак и грубо втрахивать юного рыцаря в стол. Жаль это только мечты… С этим мальчиком надо ласково, нежно и со всей душой, только если Люк сам этого захочет. Но сегодня, видимо, у котёнка игривое настроение. Слишком… Дилюк не может, ему не хватает просто тонких пальцев мужчины. Рагнвиндр хочет, чтобы его уже выебали до потери сознания, так, как это может сделать только учитель. — Пожалуйста… вставьте его в меня, я…я хочу ощутить его в себе… — хнычет мальчик, потираясь об чужое возбуждение. Альбертих на мольбы Дилюка никак не реагирует, продолжая вбивать во влажную от смазки дырочку пальцы. Её края опухли, покраснели, выглядит слишком распущенным. Ещё спустя несколько секунд безостановочного траха милой дырочки, кавалерист двумя руками разводит ягодицы мальчишки, с усмешкой наблюдая как капли из щёлки падали на брюки капитана. Пошло. — М? Ох, Дилюк, солнышко ты моё… Так желаешь моего члена? Хочешь почувствовать как он будет заполнять тебя до отказа? — В ответе не было нужды, в действиях Рагнвиндра и так ясно чего желает мальчик. Придвигая кресло к столу, заставляет мальчика встать с него, расстёгивая ремень, затем спуская темные штаны, на которых успело образоваться пятно от предэякулята. Наконец Кэйа смог облегчённо вздохнуть, ощущая что на пах ничего не давит. — Малыш, сядь обратно, — садясь, Дилюк чувствует как что-то тычется ему между ягодиц, влажная головка проскальзывает внутрь, заставив мальчишку громко вздохнуть и зажмурить глаза. Голубоглазый крепко держал юнца за талию, чтобы ненароком не насадить мальчика на весь орган. Кэйа толкается бёдрами, слыша сдавленный стон Люка. Одна рука переместилась на розовый сосочек, сжимая, оттягивая и крутя. Такой милый… Ох, Архонты… запрокидывая голову, Альберих прерывисто стонет и покрепче сжимает ягодицы. Он насадил милашку до середины, от чего юноша снова напрягся, сжимая внутри орган влажными стенками. Одно удовольствие, от которого хотелось стонать, рычать, впиваться коротко отстриженными ногтями в молочную кожу бедер, оставив красные полосы. Дилюк поддался, вверх, чуть глубже насаживаясь, всхлипывая. — Ха-ах… какой голодный… — хрипло произнёс Кэйа, касаясь маленького члена любовника. Из него так течёт… насаживая молодого рыцаря чуть дальше, поднимает выше и снова насаживает. Царапая ягодицы коготками, потихоньку начинает ускорятся, но опускать малыша до конца так сразу не торопиться — ему будет больно. Склоняясь к шейке, старые засосы на которой уже почти не видны, клыками давит на кожу и слизывает выступившую кровь. Прелесть. Чувствуя, как его птенчика начинает трясти, сдвигает крайнюю плоть с члена милашки и посасывает место укуса до багровых следов. Как же в нем узко… Сладкая это пытка — держаться изо всех сил, что бы насладится сексом дольше и не кончить. С громким криком Люк кончает. Мальчишку просто разрывало изнутри, от чего из глаз покатились редкие слёзы, скатываясь на красные щёки. Рагнвиндр не понимал… Он чувствовал боль, но в тоже время испытывал удовольствие, хотя занимались они таким не впервые… Рыцарь пытался хотя бы немного уравновесить своё дыхание и расслабиться, но ничего не получилось. — Чш-чш-чш, — вытирая слезы с этих милых глазок, удивляется реакции мордашки и немного замедляется. Запрокидывая голову, громко стонет и гладит щечку малыша. Он еще не на пределе, но так хочет кончить… сжимая бедра и оставляя на них отпечаток своих ладошек, вгрызается в губы и поднимает выше зад воспитанника, что бы не бить по больному, и раз за разом проезжается по простате. Снова быстрый темп. Облизывая сладкие уста, Альберих вытирал слезки и пытался поцелуйчиками успокоить солнышко. — Малыш, чш-ш..... больно? Ты как? — Мягкие и плавные движения вверх-вниз и поцелуйчики во все части тела приносили Люку спокойствие и своеобразное удовольствие, как и Кэйе. Если Дилюку нравится, значит и капитану обязательно понравится… — В…всё в порядке… — Дилюк старался прижаться плотнее к учителю, продолжая мелко подрагивать. Забота Кэйи разливала тепло по телу, давая расслабиться и уже более уверенно поддаваться на толчки. Кэйа обхватил руками и поднял уставшее, потное и горячее тельце, разворачивая к себе, нежно и так долго целует в губки, и доводит себя до оргазма рукой. Чудесно… кончая внутрь мальчишки. Дилюк почувствовал как внутри разлилось приятное тепло, а после ощутил как что-то густое и липкое начало скатываться по бёдрам. Мальчик не смог больше терпеть, падая на грудь своего учителя. Лёгкий чмок в висок, заставивший еле дышащего Рагнвиндра поднять голову. Кэйа улыбался. Ярко и так счастливо… — Моя любовь, моя муза, мое солнце… Мое всё… — последнее что шепчет Альберих, перед тем как снова утянуть молодого любовника в поцелуй.