Отрицание, гнев, принятие

      Просыпаюсь с дикой головной болью и чувством, что вместо глаз у меня жгучая песочница. Вернувшись домой я не могла уснуть ещё как минимум часа два или три: все мысли были перемешаны и спутаны из-за одного лишь человека. Узнав я пару месяцев назад, что я умудрюсь словить симпатию на своего похотливого клиента, в особенности выпивающего, никогда бы не занималась такого рода занятиями. Моё главное правило — не влюбляться в клиентов, ведь можно очень больно и горестно обжечься. — Эстер, ты вчера заподзнила, вернулась ещё позднее чем обычно, — кидает подушку в меня брат, помогая немного взбодриться, — я начинаю скучать по тебе. — Ничего, зато у меня поднакопились деньги и обещаю в субботу вечером тебя сводить куда ты хочешь, — вспоминаю, что у меня действительно есть внушительная сумма и он сможет не отказывать себе в веселье, да и я могу как-то порадовать себя, а то в последнее время сама не своя и надо развеяться от навязчивых и липких мыслей. — Спасибо большое, я постараюсь особо не транжирить твою зарплату.       В ответ я улыбаюсь, кидая взгляд на часы и почувствовав лёгкую досаду, кусаю губы: только полседьмого, а в школу нам обоим ровно к восьми, значит можно было спать ещё как минимум час. Для меня была многолетняя привычка — быстро собираться и бежать впопыхах в школу, зато выспавшись и полной сил. Вот маленький непоседа, всегда всю жизнь меня так будит, что же этим жаворонкам не спится вечно? — Эта злая англичанка нам уже задала домашку учить! — недовольно буркнул Оскар. — И что же вы, пятиклассники такое сложное учите? — нахально смеюсь, чуть передразнивая брата, подстраиваясь под его писклявый голосок. — Да блин, у меня всегда были проблемы с изучением неправильных глаголов, не люблю этот дристунский язык! — малой уже начинает вскипать, — зачем вообще столько языков, можно же было говорить на одном международном и все были бы счастливы. — Для этого и сделали английский язык международным. Между прочим, его учат в первую очередь, дурашка. А ты, смотрю, растёшь парнем с характером, — тут вспоминаю что сама ничего не сделала и впадаю в небольшую тревогу, вдруг англичанка спросит меня, а я как отличница ничего не сделала? Вот же сплетни за спиной будут. — Устал просто вот и всё, — переключает тему, — приготовим что-то вместе?       Мы нехотя повставали с кроватей и принялись искать что-то интересное: обнаружили какие-то макароны, начали готовить. Пока еда готовилась, каждый готовился к школе; брат собирал учебники и пытался повторять английский, пока я гладила свои вещи. Спустя примерно час мы были готовы. Благо нам идти недолго, так что можно не бежать как ягуары. — Почему ты вечно надеваешь что ни попадя? — поправляю рубашку в клетку мальчику, пытаясь усердно оттереть что-то чёрное с одежды, — вон, пятно какое-то. — А что мне там красоваться, это ты вырядилась в пиджак с классической рубашкой, нуднее любой училки! — смеётся Оскар и показывает язык, за что получает небольшой пендель под зад. — Пойдём уже, а то как начнём спорить, так и до завтра не доспоримся, — по классике достаю свой любимый парфюм и делаю пару брызгов на шею.       Заходим внутрь и смотрим расписание. У мальчика первым уроком физкультура, а у меня опять английский язык. Я разнервничалась ещё больше, ведь будь он хотя бы четвёртым или даже третьим, то можно там что-то подготовить, но как назло даже забыла какая страница учебника нам была задана, так что в любом случае это полный провал из всех провалов.       Поднимаясь на четвертый этаж мысленно спрашиваю себя, а не курю ли, а то запыхалась так, будто у меня с рождения сигарета в руках и бочонок пива под боком, ей Богу. Заглядываю своим курносым носом в кабинет и вижу, что Машка сидит рядом с моим местом, а Денис, как обычно, на камчатке. — А чего это ты, сударыня, уложила своё заднее место рядом со мной? — хитро спрашиваю, забывая о всех тревожных мыслях, ведь когда со мной мои друзья, то мне становится в миллионы раз легче. — А что, устрица, ты мне не рада? — дразнит меня Машка, зная, что я не люблю когда так называют, хотя так и не поняла почему ей нравится так звать меня. — Ну конечно рада, только есть одно но, — кидаю взгляд на учительскую парту и вижу, что она тайком подслушивает и слегка смеётся. Ой нет, нужно вести себя тише воды и ниже травы, а то вдруг ещё спросит про домашнюю работу и мне несдобровать, — будешь смешить на уроках, то я не дам тебе списывать.       Демонстративно громко произношу последние слова, чтобы Каролина Альбертовна точно подумала обо мне хорошо, раз я всегда готовлюсь к урокам, тогда она точно будет пытать кого-то кроме меня.       Подруга ударила меня легонько в бок, отчего издаю странного рода мычание, что привлекло внимание преподавателя: она неоднозначно на меня посмотрела так же как и я на неё, но после она, посмеявшись, выдала: — Девчонки, я всё понимаю, но убивайте друг друга только не на моём уроке, мне проблемы не нужны. И, действительно, Мария, чего это вы решили сесть к Берг, уж поди не списывать ли? — Каролина Альбертовна подтрунила над рыжей, из-за чего она, словно актриса дешёвого театра начала сумбурно размахивать руками и что-то доказывать, что заставило меня расхохотаться. — А если серьёзно, вы подготовили мини рассказ про любую достопримечательность мира в пару предложений? — учитель пытается разглядеть страх (особенно в глазах Машки), чтобы понять, готовились ли мы.       Мы переглянулись и я, как обычно, надела маску непоколебимости и лжи, хотя в душе даже и не помнила, чтобы она нам в конце урока что-то говорила. Так разнервничалась после прилюдного выступления, особенно когда на тебя все таращатся взглядами, мол, опять эта выскочка всё и всех знает. Неприятно, но ради оценок потерпеть можно. — Да, готовились, — твёрдо произношу, пытаясь контролировать свои пылающие щёки и потные ладошки.       Она вновь кидает свой излюбленный неоднозначный взгляд, но теперь куда больше, слегка сощурившись, будто пытаясь что-то разглядеть во мне. Сразу это понимаю, поэтому делаю ещё более умиротворённое лицо: уж привыкла нагло врать в лицо, так как уже случалось это делать в детском возрасте, когда приходила социальная опека. Приходилось всеми своими эмоциями доказать, что мы живём в порядочной семье, а не с алкоголичкой, вот только Оскар часто попадался своим встревоженным видом, поэтому они любили приходить внезапно, но я вытягивала ситуацию своим спокойствием, пока в душе моей пылал животных страх не попасть в детский дом.       Звенит звонок и многие с грохотом и одышкой вваливаются в класс, пока наша преподавательница с огнём в глазах смотрит на весь этот цирк. Ох, чую, опаздывать к ней будет уж никак нельзя, ни при каких обстоятельствах. — За опоздания ставлю три предупреждения, после третьего будет кол в журнал без исправления, — она встаёт с места, показывая всем свою тоталитарность, — опаздывать — это банальное неуважение к учителю.       Вижу как многие хмурятся и делают максимально недовольные лица, что вывело Каролину Альбертовну ещё больше. Хмыкнув с вызовом и промолвив что-то низким голосом, она уселась обратно за свой стол. — Пока вы будете устно рассказывать про свои достопримечательности по очереди в течение пару минут, также будете делать тест на оценку. Телефоны все сложили на мою парту, — строго отчеканила она, из-за чего большая часть класса с кислой миной положили свои телефончики, а кто-то припрятал, но пересчитав количество телефонов, учительница поставила ультиматум, что если на её столе не будет ровное количество телефонов, как и учеников, то всем дружно поставит колы. Её ультиматум сработал.       Машка сто раз успела пожалеть, что села ко мне, так как она начала спрашивать с первого ряда от себя, поэтому эту участь она взяла на себя первой, пытаясь мухлевать, но всё тщетно. В конечном итоге ей поставили два и сказали когда день консультации. В пятницу, после уроков в её кабинете. — Удиви меня, Эстер, — закинув ногу на ногу, усмехнулась преподавательница прожигая меня с ног до головы пристальным взглядом. В этих словах звучал какой-то вызов, будто она вызвала меня на поединок, но кто-то слишком громко хихикнул, вынуждая отвести взгляд от меня. Мамочки, вот это у неё глазища…       Пока она ругалась с другими учениками, я попыталась набросать что-то в голове, но стоило мне посмотреть на неё, как мне стало страшно: женщина выглядела как холодная ледяная статуя с пылающими глазами. Не знаю что на меня так повлияло, но всё пошло не по плану, даже сказала бы что по одному очень нехорошему месту. — Ну, начну с того, что в нашем мире невероятное количество различных и очень красивых достопримечательностей, — не успеваю договорить как меня перебивают. — Я не хочу слушать всей этой долгой воды, я люблю кратко и по делу — что за достопримечательность, краткая история, место нахождения и хотели бы вы сами её посетить, в этом вообще нет ничего сложного, — будто назло валит меня женщина. — Хорошо, просто я хотела красиво начать, чтобы произвести впечатление, — тихонько произношу, чтобы никто не услышал этого: многие подумают, что я пытаюсь подлизываться, хотя на самом деле пыталась вспомнить вообще любую достопримечательность, так как из-за глубинного страха и нервов и, конечно же, недосыпа мой мозг отключился напрочь, оставив меня справляться с этим как-нибудь наедине. — Я всё прекрасно понимаю, но давай как-то побыстрее, — холодно отвечает она, смотря на свои часы.       Впервые кто-то не выделяет меня и это слегонца бьёт по самооценке, что вызывает какую-то внутреннюю обиду и досаду; громко выдыхаю, пытаясь настроиться, дабы не получить ещё больше проблем. — Эйфелева башня, находится во Франции, столице Париж, — вот как только настраиваюсь на нужную волну, меня вновь перебивает эта несносная женщина. — Эстер, я ясно и точно сказала, что сначала история, а уже потом место нахождения, — повышает тон голоса, порождая во мне панику: всегда теряла над собой контроль когда кто-то кричал на меня или повышал тона, поскольку это вызывало у меня худшие воспоминания из детства.       Молча смотрю куда-то вдаль женщины, понимая, что теперь точно ничего не расскажу. Уж не привыкла, когда ко мне так непренебрежительно относятся преподаватели. Понимаю, что сейчас мне будет очень несладко и скорее всего она наорёт на меня, поэтому готовлюсь к худшему, пытаясь сдержать слёзы. — Два, жду на консультации, — вздыхает учительница, пока желваки на её скулах играют, а меж бровей появилась морщинка, показывающая её негодование.       Весь урок сижу как на иголках, пытаясь выполнять этот дурацкий тест, но в голову лезли одни мысли, что будь я ответственней, то подготовилась, но смотря как она всех валит на реально глупых основаниях, мне становится легче; Стараюсь сосредоточиться и дальше делать этот тест, но мозг кипит и из него в прямом смысле сейчас пойдёт пар от гнева и ещё чего-нибудь. В конечном счёте я сдаюсь, и мы все сдаём этот идиотский тест; вижу как Машка пытается ободрить меня взглядом, но это сейчас мало помогает, но спасибо, что хоть не осуждает. — Эта дура вообще берега попутала! Я хоть что-то пытался ответить, делая это дерьмо дома, тратил время, а она поставила мне два якобы неправильная структура. Курица, дала бы нам структуру и тогда бы всё славно было, а тут даже отличники, блять, ответить не могут, — очень громко и злостно возмущается тот самый отличник Саша, — предлагаю пойти к классухе Оксане Жуковой и написать на неё отказ, ибо уже второй урок она сыплет нас необоснованными двойками.       Весь класс согласился и как на протесте закричали, что привлекло внимание младших классов, которые обошли всех нас стороной. Ну, делать было нечего, возможно мне получится доказать, что мне якобы необоснованно поставили два и я просто перенервничала. Внезапно вижу сообщение от того самого Карла: [Карл]: — Сегодня в два часа ночи на том же месте в том же номере. Такси вызову к дому, жду адрес.