Осьминог внутри человека

***

      Том шёл вдоль бушующего моря, густой туман ещё не расеялся. Погода обещала дождь — самая любимая погода парня. Она дарила ему радостные, особенные чувства свободы, безграничного мира, окунувшегося в бездну независимости от всего сущего. Парень шагал в одних белых плавках, ветер игрался с концами белого, мягкого, прикрывающего лилейные колени, чуть греющего халата, и густые, но на вид островатые волосы. Сегодня он хотел заняться таксидермией наедине с собой, взяв сумку с варёной мёртвой крысой и скальпелем. Вообще, здесь нет базы отдыха, она была в пяти километрах от сюда. Там явно народ, музыка, заполненные кафешки… Это всё было не для него. Для него было лучше одиночество, чай, тишина. Но люди ему были нужны. Всем нужно общество для нормального психического состояния, а Тому было легче без этого всего.       Вдруг, вдали повиднелось что-то тёмно-красное, почти бордовое, будто огонёк воспламенялся. «Конечно, это не огонь, » — догадался Том. Ведь действительно, какой огонь у воды да песка?       С интересом, Том вгляделся и ускорил шаг. Всё было отчётливее и ближе, Том через минуту уже бежал в сторону предмета. Как оказалось, это… То ли ламия, только вместо змеиного хвоста осьминожьи щупальца, или русалка, только опять же — не с хвостом, а с…       М-да… Такое не везде встретишь. Томас был невероятно удивлён! Судя по строению тела — мужского пола. Но Тома перебивала эмпатия — осьминог весь в мусоре, запутанный леской. Запутался карамельноволосый мальчик в паутине людского насилия…       Том берет скальпель, а существо уже давно смотрит на него со злостью, но с умильными глазами, просящих помощи.       — М-да… что ты такое вообще? Впервые такое вижу. Надеюсь, ты не убьёшь меня? — спросил Том, с какой-то глупостью и очарованием, смотря на эти ярко-красные щупальца и это строгое лицо.       А в ответ лишь какое-то злое сопение, почти рычание. Шипит, падла! Такой беспомощный, валяется на боку, мучается… Том по-тихоньку освобождал существо, и описывать тут уже нечего. Чудовище иногда дёргалось от боли, но Тома не трогало, изучая своего спасителя. Он очень похож на него физически, но что это за две странных штуки вместо щупалец? Спасибо, конечно, за освобождение, непонятный бродяга…       А Томас смог освободить это существо только через полчаса, взял аптечку из сумки и стал обрабатывать ранки. Существо внимательно наблюдало, иногда фыркало — ранки будто щемило!       — Интересно, кто ты такой? — поинтересовался черноглазый парень.       — Я Торд, — ответил тот чётко и внятно.       Том резко отодвинулся от него, удивившись вновь — это существо умеет говорить, да и ещё на его языке. Да, конечно, с такими находками и с ума можно сойти. Или Том от одиночества давно уже свихнулся? Неизвестно.       — А я Том. Приятно познакомиться.       На этом общение прекратилось. Торд стал прижиматься и тянуться к Тому своими щупальцами. Для парня это не было чем-то менее удивительным, чем встреча с какой-нибудь… чупакаброй. Ужас просто.       После обработки, Том вздохнул и посмотрел в лицо существу, не зная, что дальше делать, а Торд всё ещё не понимал, что с ним сделали только что. Понял только, что его освободили.       — Слушай, а что это такое? — Торд указывает на ноги Тома, смотрит серыми глазами на Риджуэлла.       — Мы сухопутные существа. Мы называем это ноги. Средство передвижения по земле.       Торд прильнул к его ноге щупальцей.       — Ты мужчина или женщина? Просто я не понимаю. У тебя скрыта грудь под шкурой.       — А? Это одежда, чтобы укрываться от холода. Я мужчина. А ты, как я вижу, тоже?       Торд подумал.       — На поверхности правда холодно. Слушай… — Торд стал обвивать колени Тома своими щупальцами, чуть приподнимаясь к нему.       — Слушаю.       Торд взял за трусы Тома, чуть оттянув их, и убедившись, что это «одежда», как назвал это Том. Какие они тонки и тягучи! Но решил всё же убедиться — наслово верить каким-то непонятным, так ещё с такими глазами и ногами просто невозможно. Чудеса!       — Это одежда? Это не часть твоего тела? — спросил Торд, посмотрев на смущённого Тома. Интересно же, что поделаешь? Придётся терпеть.       — Да, это одежда. Это не часть моего тела, — ответил Том со спокойным тоном. И вдруг…       Торд скинул тряпку на землю, и стал пялиться на неизвестный объект. Том же ответил на это визгом, он был растерян…       — Давай договоримся… Я сделаю нам приятно, так как у меня гон, и мы будем дружить? Я буду приплывать к тебе в гости. А потом, может, ты родишь мне детей и мы обручимся.       Менталитет у этих существ, кажется, отличается от людского. Если у них отношения строятся на «стерпится-слюбится», как у животных, так люди вовсе придирчивы к характеру… Нет, странными кажутся животные. Но, видимо, у них более плотные контакты, и отношения начинаются со спаривания, или детей… и с чего Торд взял, что Том родит, если он же говорил, что он — мужчина? Этого понять нам не дано. Но однажды, Торд сам всё расскажет…       Том в шоке, чтобы ответить хоть что-то. А Торд ждёт ответа.       — Если ты не хочешь, то мы можем просто быть друзьями. У меня просто гон, мне нужна пара. Я семейный, давно мечтаю о паре…       — Но я же мужчина!       — И что? — не понял Торд. Ясно, у них это всё принято. В смятении, Том просто кивает, но не знает, что делать.       — Мне неудобно на тебя залезать, — сказал Торд, прижимаясь к его ногам… кожа бархатная, ласковая, упругая… но видны синяки, шрамы. Торд бережно их гладил, а Том, весь в страхе от того, что стесняется перед существом, но осторожно садится на холодную землю.       — Г-глупый вопрос, а… одежду снимать, да?..       — Да, — сказал Торд, готовя своё одно щупальце. Видимо, это и был член осьминога. Он слегка натирает его, брал побольше слизи с тела и смазывал тентакли.       — Если спаривание происходит у мужчины с мужчиной, он тщательно смазывает член, — объяснил Торд, ведь понял, что у людей гомосексуальные пары… почему-то не приняты. В самом деле, в мире очень много гомофобов, с которыми вряд ли справиться в течении ста лет… А для Тома это было очень странно, что Торд полагает, что Риджуэлл может родить. Но не об этом.       Смазав щупальце так, что с него начала стекать слизь, он стал искать дырку, где Том должен принять внутри себя член. Но не успел Торд найти, как Том пальцем указал на анал. Торд сразу же понял, что будет очень трудно. Придётся делать всё постепенно, очень медленно.       — Впервые занимаюсь этим… А ты? — спросил Торд. В животе у обоих будто всё свернулось, у Тома вообще дикий дискомфорт. Он полагал, что это всего лишь сон.       — Тоже… — через секунды ответил Том. Он раздвинул дрожащие колени, принимая на себя всю тяжесть партнёра. Парень давно мечтал о сексе, но он не думал, что это будет всё с таким странным обстоятельством. Ладно, зато Тому было очень интересно, и даже начинало это приносить какое-то удовольствие. Видимо, от осознания того, что сейчас случится что-то приятное? Хотя, Том вовсе не осознавал из-за потери рассудка от возгара страсти, что это щупальце довольно толстое… слишком большие габариты.       Торд обвил тело и конечности Тома склизкими щупальцами, позволяя слабой силой парню свободно дышать и двигаться.       — Я буду сам всё делать? — спросил Торд, но Тому это показалось как осуждающий, риторический вопрос. Торд почувствовал какую-то грусть, обиду парня. — Ты хочешь, чтобы я сам всё сделал?       — Я попытаюсь тоже проявлять ласку… — и нежно поцеловал существо в губы. Торд сам в шоке — он лишь делает вид уверенности, а на самом деле трусил дико. Он берёт его территорию, вторгаясь языком за зубы Тома, и почувствовал сладость. Это было каким-то таким, что аж челюсть сводило, а около корня языка будто комарики покусали. Торд питался только горькими водорослями, и соль была в его крови. Что же почувствовал Том? Он почувствовал дикую горечь, будто попробовал что-то очень… неприятное, кислое, но именно эти вкусы во рту партнёров возбудило их сильнее.       Торд осторожно коснулся пальцем мышечного кольца, стал надавливать, и Тома начало тошнит от неприязни.       — Потерпи, рыбка моя… сейчас я засуну и будешь наслаждаться.       Том терпел, как мог. Вдруг, палец проник внутрь, кольцо расширилось, полностью обтягивая фалангу пальца вокруг. Это было неожиданно и завораживающе прекрасным чувством, и Торд начинает двигаться пальцем внутри. Том сдержанно застонал от сладких мучений, было дискомфортно, одновременно и приятно. Это необъяснимое чувство чего-то успокаивающего, но одновременно треплющего нервные окончания, узлы.       Торд, почувствовав, что кольцо стало податливее, засунул второй палец, стал раздвигать их, ласкать Тома изнутри. Том уже весь вспотел холодным потом, голова шла вокруг оси. И тут, Торд стал использовать агрегат, стал впихивать его внутрь парня, и Том застонал куда громче. С глаз стекли пару слёзок, и Торд напугался.       — Я тебя не порвал? Тебе больно?       — Продолжай… — Том уже задыхается, холодное утро его не смущало, он был горяч и тёпел. Руки наконец были отогреты, но были холодные раньше… это было прекрасным чувством, будто отпускал все обиды и боль, что накопил за все эти годы. Крики родителей, грёбанная школа, эти учителя, знакомые… просто трахали его мозг по полной, будто убить хочет его весь мир. Тогда у него было единственным спасением — сон. Но сейчас он чувствовал что-то невероятное…       Торд продолжил, доверившись парню. Он очень сильно надеялся, что парню не больно. Но Том был искренним, будто это вовсе не он…       Том обнял Торда за шею, пятками опирался о бёдра мужчины.       — Всё хорошо? — спросил Торд на всякий случай, и Том сладким голосом, шёпотом ответил «да».       Существо по-тихоньку начинает двигаться внутри Тома, пытается вползти своей частью во внутрь парня, легко и просто входил в него, пока Тому это не начало приносить дискомфорт из-за таза, пришлось колени приподнести поближе к телу. И вот, Торд может спокойно двигаться внутри Тома, проходит весь кишечник Тома. Тому стало совсем неприятно, но не больно физически чувствовать себя заполненным, а морально он наслаждался… наслаждался, чувствуя, что его любят и понимают. Вдруг, Торд стал двигаться, как принято у людей, двигая тазом качелью. Том захлёбывался в стонах, чувствуя, как кольцо мышц то растягивалось, то обратно затягивалось, а простату уже просто выталкивает нахрен, и это отдавало дрожью в коленях. Он глубоко дышал, жмурился, вжимался то к песку, то к Торду. Торд чувствовал себя не менее прекрасно, его очень чувствительный член сдавливали упругие стенки, всё тёрлось. Оба были расслаблены, но мышцы крайне напряжены… Атмосфера была глубокой и поразительной, как их глаза. У одного что-то глубокое, как море, только чёрное, а у другого — как дождливое небо, затянутое облаками. Вдруг, полил холодноватый дождь на два обнажённых тела, а им дела нет до него. Он даже не остужал их, их пыл и страсть горела до дрожи в руках.