Добро пожаловать в Горгород

Утренняя головная боль преследовала Мирона уже много лет, так что привычка держать таблетки на тумбочке была давно устоявшейся. Он, не открывая глаз, пошарил рукой сбоку от кровати и резко сел, провоцируя новый приступ сдавливающей боли. Комната была не его. Мирон осмотрелся и, чуть засомневавшись, выглянул в окно. — Чертовщина какая-то, — пробормотал Федоров. Он представлял себе это помещение не один десяток раз, он почти видел этот пейзаж за окном, но это же просто бред. Горгород — фантазия, перенесённая им в реальность в виде треков. Не более. Он никак не мог очнуться здесь. Мирон зажмурился и снова открыл глаза. Картина не изменилась, но к стуку в висках теперь добавился стук в дверь. — Да? — Пап? Я уеду сегодня, вернусь завтра. И мне без разницы что ты думаешь, имей в виду, я… — Алиса, не кричи. Мирон говорит это почти машинально, стискивая виски, и удивлённо подмечая, что Алиса — именно такая, какой он ее и представлял. — Голова болит? Радеешь о жителях, работал всю ночь? Девчонка буквально сочится ехидством, но Мирон не одергивает, это ему сейчас ни к чему. Ему нужна таблетка, и Алиса точно знает, где ее взять. — Да. Дай таблетку и воды, пожалуйста. — Что, старость уже подкралась, пора бы подавать стакан воды? Но, несмотря на тон, девушка выходит и возвращается через минуту с упаковкой цитрамона и бутылкой «акваминерале». Логично, Мирон не продумывал всю систему, так что такие мелочи эта вселенная просто вытащила из его памяти. — Я поехала. Все, пап, чао. Девушка легко касается губами его щеки и исчезает в дверном проёме. — Будь осторожна, — шепчет Мирон, глядя в уже закрывающуюся дверь. Когда голова проходит, он начинает немного соображать. Вчера они зависали с компанией в каком-то безумном квартальчике посреди Китая, он неплохо так накурился и полез в лавку какой-то гадалки, задавать вопросы о судьбе и любви. Та долго смотрела на него и потом выдала, что, мол, его истинная судьба в его руках, он сам запер избранника в клетке своих фантазий, и только он может его оттуда достать. Мирон тогда немного удивился тому, что в какой-то клетке его ждёт избранник, а не избранница, но значения не придал — не любил раздумывать попусту. В конце концов это же был пустой трёп. И вот сейчас, сидя в этой самой клетке, он напряжённо думал, что ему теперь делать. Самое очевидное — он тут мэр. Это, скорее, было плюсом, власть вся у него, так что особых опасностей на пути он не встретит. Понять бы, что тут вообще сейчас происходит. Но это после. Для начала надо выяснить, что за избранник и как его отсюда вытаскивать. Перед глазами Мирона всплывает лицо Карелина и он морщится. Черт возьми. Играть с собой в игру «моя твоя не понимать» невозможно. Допустим, кто его избранник он догадался. И как Слава оказался здесь? И главное, как его отсюда вытащить? Ответы не спешили приходить к Мирону, так что он решил разбираться со всем последовательно. Дорога на работу была знакома до мелочей, хотя Мирон и не был здесь ни разу. Город смотрелся мрачно и неуютно: тёмное, низкое небо, яркие пятна витрин, хмурые лица жителей. И сам он, в салоне дорогого тонированного авто, взирает на всех них свысока. Создатель, который не возлюбил своих детей. Жалкое зрелище. Бюрократия здесь процветает, Мирон тратит почти полдня на то, чтобы разобраться, что к чему и какие указы ему стоит подписывать. Наверное, правильно было бы кинуться искать Славу, забив на работу, но он сам придумал этого мэра таким — бесчувственным вершителем судеб. И не ему было теперь менять правила игры. Помимо официальных бумаг он находит в столе кучу записей об операциях по оффшорам, откаты или продажа наркотиков, скорее всего, но сейчас это не так уж и важно. Главное он выяснил — сегодня попойка у Фон Глиена, переизбрание. Значит, Марк сегодня встретит Алису, завертится история ещё одной неудачной революции, а у него будет время спокойно поискать Славу. Вряд ли тот Гуру, их идейное противостояние, конечно, существовало, но все не могло бы быть так банально. Гадалка говорила что-то про запертых в клетке, так что первое, за что берётся Мирон — дела диссидентов. Ни одного знакомого лица там не мелькает, и это огорчает. Намного проще все сложилось бы, если Славик оказался бы прямолинейным оппозиционером, пойманным в застенки, которого стоило бы просто отпустить. Хотя… Кто сказал ему, что внешность Славы совпадёт с оригиналом? Мирон не знал, как видели его местные жители, но сам он точно не представлял ни малейшего сходства между собой и мэром. Но пообщаться с каждым — безумие. За окном вечереет и Мирон возвращается домой. Алисы, предсказуемо, нет, она где-то там, рушит жизнь Марка. Судьбу жены и второй дочери он тоже не продумывал, и их, как и ожидалось, тоже не находится. Мирон сидит в квартире, в полном одиночестве, и напряжённо думает. А что, если его избранник — вовсе не Карелин? Или он неверно понял посыл? Как его спасать? Что делать? Все эти вопросы бьются в голове, и Мирон пытается ответить на каждый из них, пока не понимает главного: Что будет после? В каком смысле достать из клетки? Слава будет помнить, как застрял в Горгороде? Узнает Мирона? Они очнутся где-то рядом? Или им обоим просто приснится наркоманский сон, который захочется забыть наутро? Паника подступает к горлу, Мирон не задумывался о последствиях, и сейчас он просто не в силах их принять. А значит, настало время попробовать собственное изобретение, познать, какой там трип даёт этот таинственный гор. Проснувшись, Мирон не помнит ничего произошедшего ночью. Он помнит, как закинулся наркотой, а после открыл глаза. Хотя нельзя отрицать целебного эффекта, впервые за долгие годы его голова с утра совершенно не болит, а это многого стоит. Алисы, предсказуемо, нет, но Мирон и не слишком ждал ее. Она сейчас должна бы собирать своего нового приятеля на тусовку к Гуру. И вот о нем стоит узнать побольше. Мирон собирается и едет в мэрию. Несомненно, у него находится и тайная служба, и агентура, так что через пару часов личность Гуру перед ним как на ладони. Мирон читает про их старые конфликты и подковерную игру, и все больше понимает, что это не Слава. Не может быть он. Не выходит у Мирона представить Карелина вот таким. А значит — надо искать дальше. Поиски длятся долго, Мирон копает биографии всех диссидентов, с парой из них говорит лично, но все они — даже не бледная тень Карелина, только если плохая пародия. Мирон прерывается, увидев дома Алису, та чертовски возбуждена, глаза сверкают, и он вспоминает — вот-вот должен появиться «Полигон». Решать эту проблему сейчас не хочется, так что он довольно равнодушно кивает дочери, смотря в ее полные обиды глаза. — Да, девочка, — думает Мирон, — тебе не повезло. Твоему создателю было плевать на тебя. Всем твоим создателям. И я мог бы тебе помочь, но прости, я решаю только свои вопросы. Прямо как твой отец. Который, как и ожидалось, тоже я. Прости. Ничего из этого он, конечно, не озвучивает, и когда, с утра, слышит разговоры о нашумевшей книге, лишь равнодушно кидает охране, чтобы те привели Марка сюда, скрываясь в архиве, за очередными папками с личными делами своих врагов. Когда в комнату втаскивают кого-то, Мирон даже не сразу оборачивается, но, обернувшись, замирает без движения. Какой же он идиот. Кретин. Слава лежит на земле, с синяками и ссадинами, и смотрит злобно, почти как настоящий. Времени на размышления нет, Мирон должен спасти его. Должен не дать ему здесь умереть. Он быстро проговаривает давно знакомый текст, кидает пару угроз и, как только Марк выходит, почти сразу же кидается следом за ним. Шумная улица светит огнями, а Марк, то есть Слава, идёт по ней, почти не разбирая пути. Мирон следует за ним тихой тенью, готовый в любой момент защитить его, прикрыть, но нападавших не видно. Думал ли Мирон о том, кто убил Марка? Нет. Знает ли, откуда ждать нападения? Тоже нет. Слава идёт, осматриваясь, смиряясь с потерей Алисы и проданными за жизнь идеалами, а Мирон вдруг чувствует в кармане тяжесть револьвера. Вот такой простой ответ? Он сам должен убить Марка, чтобы освободить Славу? Слишком страшно. Мирон в три прыжка нагоняет его и одним рывком разворачивает к себе. — Что вы… В глазах напротив читается изумление, но его быстро сменяет узнавание, — Мирон, ты? Что за хрень? — Прости, — шепчет Мирон и жмёт на курок, чувствуя, как Марк оседает у него на руках. Где-то там, совсем в ином мире, сейчас вскакивает с постели Карелин. Смотрит на свою девочку-пиздец и думает, что в жизни он свернул куда-то не туда. Вспоминает это, почему-то приснившееся ему, «прости» и постепенно понимает, за что Мирон просил прощения. По крайней мере, Фёдоров хочет в это верить. Он поднимает револьвер и делает второй выстрел. Он же автор. А значит, это ему предстоит ставить последнюю точку.