Hold me (so I'm not falling apart)

— …умереть — и он будет раскаиваться, будет жалеть, будет любить, будет страдать за меня. Тэхён весело хмыкает, переложив ногу с ноги и упершись носком туфли в спинку сидения перед ним. Жарко и одновременно холодно. В зале душно, все места заняты, аншлаг. Люди то смеются, наблюдая за терзаниями главной героини великого романа о трагической любви, то раздосадовано хмурят брови, осуждая её поступки или отказываясь понимать значения чужих слов. Постановка кажется Тэхёну преувеличенной, драматизированной, глупой. «Люди сейчас не придают столько значений обычным ссорам, изменам, разводам. Дети спокойно растут в неполных семьях, женщины без зазрения совести прыгают из койки в койку, а мужчины всё реже относятся к браку с трепетом, скорее, страшатся последующих обязанностей», — думает Тэхён, покусывая щеку изнутри. Однако реалии девятнадцатого века остаются прежними, в котором было важно каждое брошенное слово, каждое чужое действие, будь то взмах руки или кокетливая улыбка, а его мнение отличается от всех общих знакомых, которые знакомы с этим произведением. Студент экономического, далекий от творчества и литературы, фыркает, когда женщина, играющая Каренину, заливается слезами и позволяет актеру себя обнять. Сколько страданий на пустом месте, а виной всему какая-то любовь. А было ли это любовью? Тэхён прикусывает губу, отвернув голову от сцены и украдкой взглянув на ладонь, накрывающую его на подлокотнике. Она одного размера с тэхёновой, такая же широкая и увитая сейчас тонкими и едва проступающими венами, на некоторых пальцах сияют кольца, а на большом пальце бросается в глаза оторванная кожица, на месте которой кровоточит ранка. Обладатель этой ладони сейчас пристально следит за чужой игрой и каждую минуту меняется в выражении лица, вздыхает, сопереживает. Каков эмпат! А сам-то как часто в жизни прикидывается, примеряет маски? Может, стоило ему пойти на театральный — пользы и то больше было бы. Тэхён вздыхает, переведя взгляд на колени, прикрытые прямоугольным кожаным портфелем, набитым распечатанными ответами на вопросы к приближающимся зачетам. Его партнер мотает головой, сморщив губы, и крепче сжимает ладонь Тэхёна, когда Анна обнимает Вронского в ответ — целует, хватается за его плечи, как за спасательный круг, рассказчик что-то комментирует за сценой про ревность и нежность, про боль и отчаяние, а всё тот же студент экономического неуютно ерзает в кресле и напрягает плечи. Жарко и одновременно холодно. Дело ли в кондиционере… «А было ли это любовью?» — все звучит вопрос в его голове, когда он размышляет о своем и не замечает, как звучит звонок и наступает антракт. Страсть ли? Понятна ли ему разница между этими понятиями? Ведь оба чувства выражают желание и не подвергаются контролю, человеку присуще творить глупости и бросаться в омут с головой. Так велика ли разница между этими чертовыми понятиями? Он столько раз произносил «люблю», столько раз извивался на простынях и мысленно обещал: «Никогда, ни к кому, только с тобой», но прошло время. К чему он пришел? Так было ли это любовью? Или то была страсть? — Анна, за что так мучать себя и меня? Проходя мимо широкого подоконника в холле театра, Тэхён кидает на него короткий взгляд, затем бегло осматривает свой костюм в отражении панорамного затемненного окна. Волосы снова отросли, угольные корни контрастируют с высветленными пшеничными прядями. Когда-то он мечтал изменить прическу, но не решался рисковать. Отчего же сейчас он не испытывает ожидаемого удовольствия? А подоконник в холле широкий и плотный, не такой, как у него дома — деревянный и с облупившейся местами краской. Там в одной створке окна до сих пор торчит не вытащенный гвоздь, вбитый Тэхёном годы назад для того, чтобы зимой можно было вешать гирлянды на окно. У него на бедре клеймом запечатлен шрамик от того злосчастного гвоздя, впившегося в его нежную кожу одним июльским днем в порыве любви. Любви? Было ли это любовью? Возможно. Но сейчас это страсть. Глупая и бесконтрольная страсть. — Все в порядке? «Нет, давно нет, но я всех уверяю, что время лечит, что мне плевать, потому что так поступают сильные и уверенные в себе люди». Все они считают, что Тэхён сильный, что у него душа из железа — сколько бы времени ни прошло, а ржаветь не начинает. Только ложь это всё, он проржавевший до самой глубины, только никому об этом неизвестно. — Да, конечно, — он улыбается для подтверждения своих слов, переплетя с ним пальцы в замок. Такой же замок он годами ранее повесил на свое сердце, которому пообещал больше никого не впускать, чтобы не обжечься. Года три минуло, а ему до сих пор кажется, что он весь состоит из керосина, а чувства его как маленький фитилёк — поднеси спичку и вспыхнет да сгорит заживо. — Мы после театра собирались к математикам завалиться. Они чей-то день рождения празднуют, а где праздники, там халява. Поехали? Людей в буфете кажется больше, чем было в зале. Тэхён чувствует себя некомфортно, от нервов его правое ухо вздрагивает и дергается вместе со скулой и бровью — черт бы побрал эти тики. Нет, чтобы глаз дергался — это выглядело бы куда естественнее. Его партнер, уловив движение, посмеивается, потянув Тэхёна за руку в свободный коридор с афишами предстоящих постановок и мероприятий. Ему в ответ выдыхают облегченно. Тэхён ненавидит толпы с недавних пор, только ли в этом проблема? А не в том, что он упомянул того, о ком Тэхён думать не хочет? — С каких пор ты тусуешься с математиками? — спрашивает будущий финансист, а сам без особого энтузиазма рассматривает окружающую обстановку театра: большие люстры, сочетание красного бархата и позолоты, роскошные шторы высотой до потолка. От волнения тошнит. Его партнер странного поведения не замечает. Как хорошо, что люди не умеют читать мысли. Тэхён вот свои собственные разобрать не может, а если бы его услышали — он нажил бы куда больше врагов, чем имеет сейчас. Или друзья, искренне верящие в него, разочаровано качнули бы головами и отвернулись. Они все обещают: «Что бы ни случилось, я всегда на твоей стороне, всегда поддержу тебя и буду рядом». Но Тэхёну хватило пустого трепа. Больше он не верит. — Как-то мы некультурно разговариваем, — хихикает в кулак, просунув затем руку в карман. — Сэр, я вовсе не друг их коллективу, но мы иногда видимся ради светских бесед и культурного времяпрепровождения. — Так давно вы знаете их, мсье? — Тэхён складывает руки на груди, подперев подбородок двумя пальцами с задумчивым видом. Парень напротив сдерживается, чтобы не засмеяться. — С тех пор, как мой научный руководитель наказал нам заботиться о наших младших. — Тэхён кивает, поджав нижнюю губу. Еще года три назад он мечтал оказаться так близко к математикам — точнее, к кому-то конкретному, только вот признаться в этом теперь нет сил, — однако сейчас ему до этого не должно быть никакого дела. Только на сердце неспокойно. — Ваш декан попросил стать вас кураторами для их группы? — Не попросил, а поставил перед фактом, — одногодка хмыкает, покачав головой. Кому интересно на третьем году обучения брать на себя обязанности кураторов и носиться с младшими курсами по их вопросам, которые они сами не в состоянии решить? Тэхёну с этим повезло, через год после его поступления на экономический пришло мало поступающих, поэтому было решено открыть заочную группу, что облегчало его потоку жизнь — у них не было младших, для которых пришлось бы стать «наставниками». — Насколько я знаю, они не особо хлопотные, так что не парься на эту тему. Вы выбрали себе по парочке студентов на каждого или от вас пошло несколько человек на роль кураторов? — Из всего нашего потока выделили десять человек, среди которых оказался и я, — парень пожимает плечами. — Мы разбили их подгруппы на части и выбрали себе по несколько человек, с которыми теперь носимся. — Звучит весело, — Тэхён усмехается, поймав на себе скептичный взгляд. — И кто же тебе достался? Он принимается вспоминать данные своих подопечных, перечисляя их по порядку и зажимая пальцы. Тэхён насчитывает шесть человек и кивает, сверившись со временем, чтобы вернуться на свои места до толкучки, когда его компаньон говорит об еще одном человеке, которого он забыл произнести. — А, еще Чон Чонгук. Вы вроде знакомы, да? «Да-а. Настолько знакомы, что тебе и не снилось». — Да, познакомились как-то в старой компании, которая уже давно развалилась, — Тэхён небрежно машет ладонью, ведя себя незаинтересованно и равнодушно. Его сердце от одного упоминания бьется так, словно вот-вот разорвет грудную клетку. — Прикольный малый, сразу мне приглянулся, — делится впечатлениями, направившись с Тэхёном обратно в зал. — Он постоянно в центре событий, шумный и веселый. Тэхён знает. Чонгук не просто интересен, он как мальчик-плэйбой, идеал, мечта каждой девочки: харизматичен, красив лицом и телом, может поддержать любой разговор, умеет играть на разных инструментах, одевается модно, стихи знает. Он из тех типов людей, которые выглядят загадочно, первыми в толпе бросаются на глаза, вызывают желание познакомиться. Тот тип людей, с которыми всегда комфортно, за которых хочется держаться, быть ближе, про которых гордо говорят «это мой друг» или «мой парень». Он знает его как никто другой. Даже мать родная Чонгука так не знает, как Тэхён. И только он знает все подводные камни этого идеального образа, за которым скрывается… да много кто. От простого эгоиста до человека, при упоминании о котором у тебя спустя года будут поджилки трястись. И поди разбери — от страха это или от волнения. — А что там с подготовкой к курсовой? — спешит перевести тему. Парень тут же переключается. Любой человек любит в первую очередь поговорить о себе любимом. Тэхён вот, года три назад, потерялся в другом человеке, только о нем часами и говорил, а когда спрашивали что-то вроде: «А что ты любишь?» или «А ты что выбрал?», он терялся, потому что не знал, что ответить. Потому что в его мыслях не было его самого, там был кое-кто важнее. Драма заканчивается очевидной трагедией. В последней сцене актеры стоят со скрытыми черной фатой лицами, символизируя похороны той самой страсти, приведшей к трагедии. Тэхён тяжело сглатывает, прижимаясь спиной к спинке кресла. У него были такие же похороны несколько лет назад. В душе. В той самой, в которой больное сердце погасло и норовит сгореть, как только оказывается в опасности под простым названием… Решад Нури писал в одной из своих книг: «Человек живёт и привязывается невидимыми нитями к людям, которые его окружают. Наступает разлука, нити натягиваются и рвутся, как струны скрипки, издавая унылые звуки. И каждый раз, когда нити обрываются у сердца, человек испытывает самую острую боль». Жаль, Тэхён не познал этого раньше.

***

Он старается удержаться на узком подоконнике, морщась, когда слезающая шершавая краска впивается в его ягодицы. В его нутро без остановки вгоняют два пальца, а чужой рот накрывает пульсирующий желанием член. Во рту горячо и мокро, Тэхён закатывает глаза от удовольствия, наплевав на дискомфорт в ягодицах, и ерзает, поддаваясь бедрами навстречу, приподнимается на ладонях, насаживаясь на влажные пальцы со шлепком. Он близится к разрядке, всё внутри трясет, с губ срываются всхлипы. Это его одна из любимых поз и способов доставления удовольствия, это так чертовски приятно, когда с одной стороны его стимулируют пальцами, сжимают и разводят так, как он любит, а с другой — ласкают языком, причмокивают, по подбородку стекают слюни и капают ему на мошонку, стекают к пальцам, входящим все резче. Тэхёну хочется кричать от ощущений, которые он испытывает. В душе что-то скручивается и метается, больно ударяясь по внутренним стенкам из костей. Это его сердце, бедное изнуренное сердце, разрывающееся словно птица, запертая в клетке, но рожденная летать над просторами. Приятно, до слез приятно от которого по счету оргазма, тело слабеет, белесая струя бьет в чужое горло, он гортанно стонет и оседает на подоконник задом, вздрагивая от холода стекла, к которому он прижался спиной. Приятно и сладко, но так больно, будто раскаленной кочергой по груди. Внутри липко, стоит принять душ, но он не тратит время, которого катастрофически мало. Вместо этого перебарывает усталость и лень, хватает влажные салфетки со стола и наспех подтирается, накинув на плечи плед. Чонгук стирает с подбородка свои слюни, перемешанные с чужой спермой, и поднимает валяющуюся на полу бутылку с колой, осушив остатки парой глотков. Тэхёну не оставляет, тот сам о себе позаботится. Желание нежиться в мужских объятиях мгновенно улетучивается, чувствительный и некогда ранимый после секса Тэхён сейчас, спустя несколько лет, лишь хмыкает, перебравшись с подоконника на кровать, подбирает под себя ноги и кутается в плед, потому что дрожит — не только от прохлады, касающейся потного тела, но и от взгляда Чонгука, одновременно и пожирающего похотью, и обжигающего равнодушием. Напускное? Отнюдь. — Мне тебя поблагодарить? — Давно пора перейти на предложения мне платить, — Чонгук в ответ усмехается, забравшись на стол бедрами и сцепив ноги в щиколотках. — Как думаешь, ста тысяч за ночь хватит? — Ты высоко себя оцениваешь, — Тэхён расслабленно потягивается в спине, плотнее закутавшись. — Я бы и пятидесяти не дал. — Мне бы ты дал бесплатно, — он нагло усмехается, вскинув бровь, и осматривает комнату взглядом. — В прошлый раз ты говорил, что снимешь эти ужасные плакаты. Им уже больше трех лет, глаза мозолят. — Я передумал, они мне нравятся. — Какой ты непостоянный, — студент математического качает головой, взглянув на дисплей умных часов, на которые пришло уведомление. Тэхён заставляет себя отвернуться к плакатам, чтобы не заглядывать и не пытаться выяснить, кто ему пишет. Его это давно не касается. — Весь в тебя, — цокает Тэхён. — А я тогда подражал тебе, — парируют в ответ, не отвлекаясь от чтения сообщения. — Как дела с Соджуном, кстати? Бедный парень все также беспамятно в тебя влюблен, пока ты подставляешь свой зад мне? — Тебя не должны касаться мои отношения, — Тэхён дергает ухом, прикусив щеку изнутри, словно этот жест хоть как-то поможет ему контролировать свои эмоции и мимику. Чонгук поднимает голову, оторвавшись от часов и взглянув на него из-под челки. — Я жалею каждый раз, когда звоню тебе. — Так не звони мне, Тэхён, всё просто. — Спрыгивает со стола, просунув руки в джинсы и оттянув грубую ткань от паха, в котором возбуждение постепенно спадает. Тэхён ничего не отвечает, пристально вглядываясь в постер давно вышедшего фильма — подарок Чонгука три года назад на день влюбленных, знающего, что когда-то этот фильм был любимым Тэхёна. Как и он сам. — Есть один нюанс, правда? «Замолчи, прошу». — Знаешь, о чем я? Тэхён знает, но не хочет признавать, потому что признать свою слабость перед Чонгуком равносильно белому флагу. Равносильно проигранной войне. Парень усмехается издевательски, пройдя мимо к двери. Тэхён думает, мол, решил поступить по совести, решил промолчать и дать ему забыться в своей печали. Но Чонгук другой, Чонгук изменился, стал жестче и резче на слова. Он оборачивается через плечо, смотря при этом на кусочек стены, на обоях которой виднеется давно засохшая кровь. — Ты не можешь, — произносит он так просто, словно не знает, какой отклик получают его слова в душе Тэхёна, насколько больно ему это осознавать. Чувство удовлетворения, пришедшее после секса с бывшим, растворяется, а на смену ему приходит неприязнь, желание помыться с ежовой рукавицей, стереть с себя все чужие прикосновения, поцелуи, дыхания. Жаль, с сердцем так нельзя — замазал корректором и все, воспоминаний нет, чувства стерты. Только вот незадача — любое слово, скрытое корректором, видно на свету с другой стороны бумаги. Тэхён как эта чертова бумага, а его нынешний возлюбленный Соджун, как тот самый корректор — заменяет Чонгука, но никак не излечит чужую душу, тоскующую по прошлому. — Мне пора, на чай не останусь. Следующую неделю меня не будет в городе, поэтому можешь не звонить. — Не позвоню. — Никогда? — Никогда, — бросает слова на ветер. Чонгук коротко оборачивается, улыбаясь то ли с жалостью, то ли вызывающе, но, тем не менее, подхватывает свою рубашку и уходит, оставляя после себя брошенный на пол презерватив, испачканное полотенце, пустую бутылку и пустое сердце, из которого выкачали всю кровь и оставили умирать. Ничего, это цветочки. Тэхён давно мертв. Вот уже как три года точно. Плакаты бездушно рвутся и летят в мусорное ведро.

***

Тэхён в который раз за вечер не сдерживает жгучих слез. Он даже не замечает, как они выдавливаются из глаз и дорожками текут по щекам. Веки припухли, в глазах словно песочное торнадо прошло, нос заложен и щиплет, даже в горле слегка першит, будто он пел (вопил) несколько часов подряд. Он допивает остатки пива и кидает банку к остальным двум пустым, откинувшись на спинку дивана и прикрыв глаза. Голова гудит. Чувства описать сложно. Они были вместе год. Какой-то год по сравнению с целой жизнью это ничтожно мало, но спроси́те вы сейчас Тэхёна, отдал бы он всю жизнь ради этого года, он бы без раздумий ответил «да». Это был странный год. Странный, но наполненный чувствами, надеждами, мечтаниями, болью, обидами, ультиматумами, обещаниями, ссорами, счастливыми моментами. Все, что и требуется для динамичных отношений. Только в отношения в традиционном понимании не вписываются разбитые в кровь кулаки о чужую стену, намеренное вызывание ревности и провокации на конфликты или драки, обманы с целью не уберечь, а причинить боль. Их отношения отличались от отношений у их общих друзей или знакомых, ими всегда восхищались, о них знали во всех больших молодежных компаниях города, Тэхёна знали во многих барах, в которых выступал Чонгук, а Чонгука знали все одногруппники из колледжа Тэхёна, хотя тот всего однажды встретил его на парковке здания. Они были примером для подражаний, многие, говоря об отношениях и чувствах, упоминали что-то типа: «Хочу как у Чона с Тэхёном». Но мало кто знал, какими их отношения были на самом деле. Тэхён часто жаловался раньше, когда у них что-то случалось, будь то ссора или серьезный конфликт. Он приходил к друзьям в слезах и выливал все, что на душе, но это происходило нечасто, потому что в большинстве случаев он перебешивался в одиночестве, а потом первым шел или просить прощение, или напоминать, что без него не сможет. И сейчас, когда он остался один, он не понимает… а как дальше? Как без него? Это сравнимо с потерей важной ценности, дела своей жизни, потери мечты, смысла жизни, потери способностей видеть и слышать, которые дают возможность ориентироваться в пространстве. Ты просыпаешься и засыпаешь с мыслями об одном человеке, в перерывах между учебой или работой проверяешь телефон в надежде увидеть от него сообщение, ты вечно говоришь только о нем, забывая вставить пару фраз о себе. Ты влюблен настолько, что кажешься больным, поехавшим, помешанным. Тэхён как раз был одним из таких — помешанных. Но что хуже простой сильной влюбленности и потери головы — привязанность. Тэхён был не просто привязан, он был одержим. Со временем и с развитием их отношений он отказался от всех друзей и всего окружения, чтобы больше времени проводить с ним, ушел со всех кружков и даже иногда пропускал занятия. И его одержимость Чонгуком доходила до того уровня, что когда он не отвечал на сообщения в течение пятнадцати минут, у Тэхёна начиналась паника. «А что, если он куда-то ушел и не предупредил меня?», «Что, если к нему наведались бывшие и теперь давят на прошлые воспоминания, чтобы вызвать потухшие чувства?», «Может, я ему надоел?». Дело не в том, что Чонгук давал поводы ревновать или Тэхён был в себе не уверен. Проблема заключалась в другом… Тэхён владел Чонгуком, он должен был быть единственным его владельцем, единственным, кто что-то ему позволяет или наставляет, кто его контролирует. Будь все так, возможно, их отношения закончились бы быстро, но проблема была глубже. Потому что желание владеть было у них взаимным. — Эй, привет, — рядом с ним на диван опускается человек, дермантин под чужим весом прогибается и скрипит. Тэхён хмурится, приоткрыв глаза и взглянув на подошедшего. — Не потревожу? Уже потревожил. Люди всегда сначала делают так, как им хочется, а затем для приличия интересуются, все ли нормально. Тэхён взмахивает ладонью, слегка отвернувшись. В висках навязчиво пульсирует, и он морщится с тихим стоном, прижав указательные пальцы к местам боли. Незнакомец рядом ерзает, точно пес с глистами, пытающийся удобнее усесться на задницу, а затем шеи Тэхёна касаются чужие холодные пальцы. Он машинально дергается в сторону, но парень не дает ему далеко отстраниться, с нажимом опустив ладонь на плечо. — У меня тоже после пьяных истерик голова раскалывается, но после массажа шеи боль отступает, — объясняет он, а Тэхён пытается сквозь песок в глазах и размытый фокус рассмотреть вызвавшегося ему помочь парня. — Кстати, я Соджун. Я недавно присоединился к компании, поэтому понятия не имею, что у тебя случилось, но если вдруг ты захочешь выговориться — не надо. Тэхён хмурится, прикрыв глаза. В комнате все равно темно, пытаться что-то рассмотреть с помощью мимолетных бликов из окна от проезжающих мимо машин бессмысленно, поэтому Ким концентрируется на голосе. Голос у Соджуна не низкий, но и не высокий. Скорее, самый обычный, ничем непримечательный. Его пальцы уверенно пробегаются по шее Тэхёна, пристраиваются удобнее и в какой-то момент начинают с нарастающей силой давить в определенные точки. Тэхёну сначала кажется, что он своими махинациями только усиливает его головную боль, но уже через некоторое время дискомфортное чувство отпускает, и Ким облегченно выдыхает, вновь расслабив плечи и опустившись спиной на спинку дивана. Соджун рядом довольно хмыкает. Слышится звук открывшейся жестяной банки и шипение пивной пены. — Почему не надо? — Что не надо? — непонимающе. Тэхён хмыкает, вслепую протянув руку и выхватив его банку с пивом. Соджун не успевает запротестовать, потому что Ким уже подносит напиток к губам и делает парочку жадных глотков, затем опускает банку на свое колено. — Не надо выговариваться. — Потому что первый этап избавления от проблемы — перестать о ней говорить и думать, — серьезно заявляет парень, облокотившись о диван следом. Он осторожно забирает свою банку и выпивает. — Психологи другого мнения. — В душе не чаю, какое у них мнение. Я сам себе психолог, — усмехается он. Тэхён устало улыбается в ответ, поймав себя на мысли, что не улыбался после расставания целый месяц. А ведь Чонгук, как только начинал мириться после неостывшей ссоры, мог заставить Тэхёна улыбаться парой фраз. — На кого ты учишься? Голос слегка дрожит, но Тэхён прочищает горло, зажмурив вновь намокающие глаза. Самому это состояние надоело, но оно никак не отпускает. Соджун все замечает, но тактично молчит, опустив свою банку в ладонь Тэхёну. — Заканчиваю последний курс педколледжа. Собираюсь после него поступить в университет на прикладную математику и информатику. — Будешь преподавателем? — он делает глоток. Горло уже почти не чувствуется, жидкость кажется безвкусной. — Не, компьютерным гением, если повезет, — посмеивается, вытянув ноги. — Во сколько тебе домой? — Мне… — Тэхён растеряно ощупывает свои карманы, но затем вспоминает, что его телефон лежит в другой комнате на чьей-то переносной зарядке. Он хмурится, пытаясь вспомнить, когда ему нужно было вернуться по обозначенному самому себе времени, потому что родители, зная о его нелегком положении и недавнем расставании, относятся к любой его задержке вечером лояльно — мальчик ведь, что с него взять. — Не позже одиннадцати вроде. — О, хах. — Судя по чужой реакции, время Тэхён проглядел. Он даже не заметил, как оказался в этой комнате с банками пива, наблюдая за мелькающими фарами машин и падающим снегом за окном. Он оборачивается к Соджуну, усилием воли вскинув бровь. Тот включает экран телефона, яркий свет режет полуприкрытые глаза, поэтому Тэхён резко отворачивается, жмурясь. — Уже полвторого ночи, так что… могу или вызвать тебе такси, или благородно одолжить свою куртку и уйти с дивана, чтобы ты поспал. — А тебе не надо домой? — хрипит он, съежившись при упоминании куртки. В комнате открыто окно, а Тэхён, согревающий кровь лишь литрами пива, давно промерз и трясется, не замечая своего состояния. Соджун отрицательно мычит. — Почему? — Потому что я уже живу один, дома меня ждут только рыбки в аквариуме. Рыбки это круто. Пьяному Тэхёну думается, что он сейчас с удовольствием съел бы роллов. — Никогда не держал рыбок дома, — признается парень, вздрогнув, когда ему на грудь опускается теплый пуховик. Соджун забирает у Тэхёна свое пиво и просовывает его руки в рукава куртки, натянув ее на плечи и грудь парня, а затем возвращает ему напиток. Он поднимается с места, выуживая из кармана пачку сигарет, когда Тэхён внезапно хватает его за руку. — На диване места хватит на двоих. — Я не ухожу, просто хочу покурить в окно, чтобы не засы́пать пол пеплом, — усмехаются в ответ. Тэхён неуверенно кивает, просунув руки в чужие карманы и нащупав какой-то предмет. Он не отдает себе отчет в действиях, когда видит, как силуэт Соджуна оборачивается к нему спиной, и Тэхён прячет чужой предмет в свой карман. — Рыбки это весело, за ними интересно наблюдать. Особенно когда ты пьяный. — Почему? — чуть тише спрашивает, принюхиваясь. Соджун, недолго думая, протягивает ему сигарету к губам и дожидается, когда Тэхён затянется и кивнет, с удовольствием выпустив дым и облизав горькие губы. — Кажется, будто они летают по воздуху, — смеется он звонко, высунувшись в окно. Снаружи настоящий снегопад. Наверняка снегоуборочные не успевают расчистить дороги на улице. — Когда ты пьян, окружающий мир кажется искаженным, иногда ярким. Ты обращаешь внимание на рекламные щиты, улыбаешься слепленным снеговикам, смотришь на кусты рябины, как на восьмое чудо света. У меня так с рыбками дома — я смотрю на них, а вижу какие-то летающие спортивные машины. — Пьяным даже улитки покажутся турбированными, — понимающе добавляет Тэхён, вновь улыбнувшись. Они говорят ни о чем и обо всем одновременно, Соджун поднимает настроение и отвлекает от волнующей темы своими замысловатыми речами. — Я никогда не наблюдал за пьяными рыбками. — Ты понял, что сказал? — Я… а, — Тэхён оборачивается к Соджуну, молчит несколько секунд, а затем отпускает себя и искренне смеется. Смеется за все те недели в тишине и апатии. Он смеется так, словно кто-то произнес самый лучший и никем еще не услышанный анекдот, смеется до слез в глаз, которые из веселья и улыбки превращаются в новый поток боли, только в этот раз Тэхён не плачет в одиночестве. Соджун, прикрыв окно, встает напротив, притянув к себе парня и позволив ему уткнуться головой в его живот. Тэхён пачкает его футболку соплями и слезами, плачет, захватив ткань губами, кусает ее, оставляя влажные разводы, но Соджун лишь гладит его по голове и ничего не говорит. Словно понимает, как сейчас Тэхёну больно. Тэхён растерял смысл своего существования, Тэхён не знает, зачем идти домой, если дома ему не придет сообщение от нужного человека с сердечком и пожеланием снов. Тэхён не знает, зачем ему учиться, если поступать в этом году летом он будет один, если после окончания университета у него не будет стимула переехать в другую страну, чтобы получить гражданство и заключить с возлюбленным брак. Зачем ему откладывать карманные деньги на подарки, если дарить их больше некому? Конечно, Тэхён понимает, что жизнь на этом не заканчивается, он и раньше с кем-то расставался и плакал, понимая, что с другим человеком больше также не проведет время, как раньше, но то было другим. Там все было иначе. Там был не Чонгук, научивший его жить по-другому. И лишивший его этой жизни одной фразой. — Знаешь, наблюдать за рыбками не так уж и увлекательно, — почти шепчет Соджун, когда Тэхен немного успокаивается, и протягивает ему найденную неподалеку бутылку с водой. Тэхён молча ее принимает и выпивает одним махом. — Но я могу отвести тебя к себе домой и познакомить с каждой своей рыбкой. Тэхён сквозь глотки смеется, едва не подавившись, и согласно кивает. Он просит немного подождать, удаляется в туалет, чтобы привести себя в порядок, абсолютно не ужасается своему отекшему лицу, потому что не может сфокусироваться на себе в зеркале — его мотает из стороны в сторону. Вернувшись, Соджун помогает ему одеться, заматывает свой шарф ему вокруг шеи и выводит на улицу, на которой светлая ночь из-за освещенного района, крупные падающие хлопья снега и сугробы выше колен. Тэхён внезапно чувствует себя самым свободным человеком на земле. Он кидает свой рюкзак на землю, разгоняется, проехавшись кроссовками по корочке льда, и сигает ногами в мягкий сугроб, погрузившись в него и тут же свалившись на задницу. Он шумно смеется, раскинув руки в стороны, и водит ими с нажимом по снегу, оставляя следы, которые потом превращаются в крылья. Соджун наблюдает за ним с улыбкой, держа в руках чужой рюкзак. Позже они добираются до дома нового приятеля, Соджун делает ему горячий чай, Тэхён о кружку греет ладони, а затем кутается в его одеяло и в самом деле наблюдает за рыбками в одной единственной неширокой комнате-студии, совмещенной с кухней и огороженным стеной туалетом. Он засыпает в чужом кресле, а просыпается, заметив рядом таблетки, стакан с водой, остывший завтрак, ведро и записку: «Если будет плохо и ты запачкаешь мне пол — забей, я уберу сам. Поешь прежде чем пить таблетки, а то может вывернуть. Запиши мой номер, напоминаю, я Соджун. И у нас есть одна проблема… я не знаю, как тебя зовут ха-ха». С этого дня Соджун появлялся в жизни Тэхёна по несколько раз в неделю, затем чаще, а позже они стали проводить почти все время вместе. Соджун никогда не интересовался прошлым Тэхёна, а он никогда им не делился, поэтому причина той зимней истерики осталась для Соджуна тайной. А вещью, которую Тэхён забрал из кармана Соджуна, оказался отвалившийся от ключей аксессуар в виде резинового игрушечного авокадо. Тэхёну потом было позволено оставить его в качестве талисмана.

***

Тэхён сползает с его бедер, опавший член выскальзывает из его влажного сужающегося сфинктера, и парень прикусывает губу — внутри от длительного секса и резких движений саднит. Чонгук замечает его эмоцию и скидывает со своих ног одеяло, поднявшись на пол. Он расслабленным шагом покидает комнату и возвращается с кухни с мазью в руке. — На живот. — Тэхён особо не сопротивляется, перевернувшись, и морщит брови, когда Чон обмазывает его колечко мазью, слегка входит пальцем, чтобы мазь осталась на стенках, и отстраняется, легко шлепнув по ягодице. — Будете жить, пациент. — Все врачи сначала затрахивают, прежде чем лечить? — выдыхает старший, перевернувшись набок и натянув до живота одеяло. Чонгук усмехается, отложив мазь, и укладывается на прежнее место, раскинув ноги в стороны без стеснения своей наготы. Тэхён коротко его осматривает, заметив тонкую линию на коже, уходящую за спину. — Ты сделал новое тату? — А? — Чон не сразу соображает, о какой татуировке речь, потому что у него их больше двенадцати, а затем, заметив направленный на бок взгляд, слегка отворачивается, позволив Тэхёну взглянуть на спину. — Это пока контур гусеницы вокруг цветка, мастер уехала в другой город. Как вернется, добьем до конца. — Прикольно, — он осторожно касается контура, хмыкнув с улыбкой. Чонгук кивает, перевернувшись на спину и вытянувшись. — Тебе никогда не нравились мои тату. — Но я не был против, чтобы ты их делал, — пожимает плечами, подперев голову рукой. Чон иронично усмехается, втянув щеки. — Ты с таким выражением лица каждый раз реагировал на эту тему, — Чонгук пытается его спародировать, сморщившись. — Будто говна поел. Тэхён закатывает глаза с цоканьем, слабо пнув его пяткой в бедро. Он в целом не любитель татуировок и пирсинга, но с Чонгуком почему-то сошелся, и когда они были официальной парой, не имел ничего против, когда колечко в губе царапало его во время поцелуев, штанга в языке скользила по его члену, а татуировки тогда покрывали только торс парня. Сейчас у Чонгука парочка красивых изображений на руках и ноге, но Тэхён по-прежнему особой страсти к этому увлечению не питает, хотя Чону несомненно идет. — Я хотя бы не запрещал тебе носить определенного кроя рубашки. — Ты объективно выглядел в них нелепо. Считай это заботой с моей стороны. — Зато посмотри какой я сейчас красавчик. — Это кто тебе такую глупость сказал? — Чонгук, — Тэхён устало выдыхает, улыбнувшись, и переворачивается на спину, стараясь не напрягать ягодицы. Бывший усмехается, взглянув на часы, вновь отвлекаясь на уведомление, как и пару недель назад. — Кто там тебе написывает? — Кто-то весьма симпатичный и заинтересованный в моей личности. — Заранее ему сочувствую, — усмехается Тэхён, показав язык, когда Чон хмуро смотрит на него. — У вас серьезно? — Пока не знаю, все только строится, — он приподнимается с постели на локтях, сдерживая зевок. — Уже ревнуешь? — Завидую пока еще не сломленной психике того парня. Или девушки. Чонгук посмеивается, никак не комментируя ситуацию, и встает окончательно, собирая разбросанные по комнате вещи, чтобы одеться. Тэхён молча наблюдает за ним, прищурившись. И когда они докатились до такого дерьма? — Чонгук. — М? — Когда ты найдешь себе кого-то на постоянку, между нами все закончится? Чонгук натягивает белье на бедра, коротко взглянув на бывшего. — А что между нами? — Судя по всему, секс по дружбе. — По дружбе? — парень шумно усмехается, изогнув бровь. Тэхён закатывает глаза. — Называй как хочешь. Так что? — Закончится, — кивает он, принявшись застегивать рубашку на торсе. — Или ты хочешь прервать все раньше? — Да мне все равно, — Тэхён демонстративно отворачивает голову к окну, за которым по небу растекается закат. Чонгук некоторое время наблюдает за его безмятежным выражением лица, затем приподнимает уголок губы. — Давай остановимся на этом, — предлагает, но больше ставит перед фактом. Он затягивает ремень на джинсах и цепляет пальцами свой рюкзак, в последний раз взглянув на напрягшегося Тэхёна. — Было классно, я не жалею, что мы тогда вновь списались и пришли к этому, но на этом нам стоит прекратить. «Мы давно прекратили, просто ты ждал последнее слово от меня. Даже тут заставляешь делать первые шаги». Тэхён сглатывает, стараясь выглядеть уверенным, и кивает, улыбнувшись и махнув ладонью. — Ты неплохое прощание устроил, — намекает на его саднящую задницу, и парни одновременно посмеиваются. — Я тоже ни о чем не жалею. Тогда… прощай? — Прощай, — Чон кивает, махнув ладонью в ответ, и неловко семенит к выходу, по привычке бросив. — Ах да, на чай не останусь, дверь сам закрою. — Уходи уже, — Тэхён улыбается шире, провожая его спину взглядом. Вот так просто, без долгих прощаний и церемоний. Пару фраз и занавес. Как только дверь закрывается и слышится хлопок, улыбка сползает с лица, а глаза как по щелчку заполняются слезами. Это не те слезы, когда больно и обидно, но это и не облегчение. Скорее, чувство неизбежного. То, что давно должно было произойти, но оттягивалось из-за желания продлить на подольше. Они списались спустя три года весной, в апреле. Встретились, неловко пообщались, а затем стали часто сталкиваться. Одна ночная тусовка сблизила их и превратила в секс-партнеров, которых ничего не обязывает. С бывшими в более зрелой жизни такое часто случается. Только не все бывшие решаются изменять своим новым партнерам, как Тэхён. За окном начало лета, до конца сессии осталось не так много. Тэхён стирает непрошеные слезы и шумно выдыхает через рот. Чем раньше, тем лучше. Он поднимается с постели, игнорируя побаливающую поясницу, и направляется в душ. Впереди типичная жизнь — Соджун со своей культурной программой театров и оркестров, предстоящие зачеты и экзамены, свадьба сестры Соджуна, поиск летней подработки. Впереди все та же простая жизнь, в которой нет Чонгука. Однажды он уже ушёл из его жизни. Этот раз Тэхён переживёт легко.

***

Со дня последней встречи с Чонгуком прошло две недели. Тэхён, выйдя из театра, направляется с Соджуном на тусовку математиков, среди которых обязательно будет Чонгук, которого Тэхён давно отпустил и давно не любит. Сто процентов. Без сомнений. Только сердце волнительно бьется. Как он отреагирует? Не подаст же никаких сигналов Соджуну? Или сделает вид, что они едва знакомы? Он нервно одергивает края пиджака, прикрыв глаза, когда подъезжает к нужному дому с Джуном на такси. В помещении накурено и несет алкоголем, музыка вибрирует в желудке, а в руках сразу оказываются стаканы явно с чем-то крепким. Тэхён выпивает залпом и хлопает парня по плечу, кинув, что пойдет поищет кого-нибудь знакомого. Соджун доверчиво складывает пальцы в жест «Окей» и направляется в противоположную сторону. Этот кто-то знакомый находится быстро. Вокруг него как обычно много молодежи, среди которых его одногруппники и незнакомые студенты, подтянувшиеся к остальным. Чонгук играет в алкогольный бронепоезд — перед ним стоят в ряд разных насыщенных цветов шоты, парень слегка покачивается, когда протягивает руку и готовится по сигналу выпить их всех разом. Девушка, сидящая на его колене, выкрикивает «Вперед», и Чонгук заливает в себя один за другим напитки, не успевая сморщиться. Алкоголь стекает по его подбородку и попадает под воротник яркой футболки, чем-то по гамме сочетающейся с блузкой девушки. Тэхён знает — Чонгук такие яркие вещи терпеть не может, поэтому сам бы ни за что ее не купил. Как только он допивает последний шот из десяти — Тэхён успевает сосчитать, наблюдая за толпой со стороны, — он притягивает к себе девушку и впивается в ее губы. Все окружающие одобрительно мычат и хлопают, а девчонка с карэ и короткими шортами перебирается к нему лицом на колени, обвив шею, и целует с напором, едва ли не ерзая на чужом паху. Тэхён усмехается, вспоминая, как вел себя также с Чоном в прошлом. Пьяным парням это нравилось, но когда Тэхен лез к нему с объятиями на трезвую голову, Чонгук его отталкивал и просил следить за собой. Почему-то именно этот эпизод вспоминает Тэхён, наблюдая за развернувшейся картиной. Внутри что-то неприятно саднит. Бывший в какой-то момент открывает глаза и натыкается на Тэхёна. Они смотрят друг на друга несколько мгновений. Чон переносит руки на ягодицы девушки, а Тэхён одновременно с чужим жестом отворачивается и направляется на кухню. Про Соджуна, очевидно, он забывает, ища взглядом кухню — в голове набатом: «Напиться». Напиться выходит достаточно быстро. Человек, который пьёт не ради удовольствия, а с конкретной целью, знает, как быстро довести себя до состояния, когда на давние обиды станет плевать, когда в кровь впрыснется адреналин, а тело наполнится смелостью. Тэхён находит себя на заднем дворе дома, здесь широкий огород, оформленный под сад, трехместные широкие качели и беседка, в которой играет музыка из переносной колонки и в перерывах между песнями слышатся причмокивания и негромкие разговоры. Тэхён его силуэт узнает из тысячи. Он отпечатался на обратной стороне век и никак не стирается. Так лечит ли время на самом деле? — Я могу ненадолго украсть твоего парня? Девушка отстраняется от Чонгука, растеряно взглянув на объект, помешавший их уединению. Она оборачивается к «своему парню», ища в его глазах ответ, но Чон с улыбкой решает все сам. Он чмокает ее еще раз и поднимается из-за столика, выйдя на тропинку к Тэхёну. Последний вечно цепляется взглядом за его футболку, хмурясь. Язык так и чешется бросить что-то оскорбительное. — Ужасная тряпка. Чонгук усмехается в ответ, просунув руки в карманы. Он не удивлён. Он думает о Тэхёне меньше, но все ещё помнит его собственные повадки и черты характера. Тэхён бывал невыносимым раньше, мозги мог вынести с особой тщательностью, но рядом с Чонгуком он всегда терял гордость, потому что любил. Ведь любил, да? Глагол прошедшего времени? — Спасибо, твоя рубашка тоже ничего. Почему раньше костюмы не носил? Тебе идёт. — Зачем ты надел эту идиотскую футболку? — А по-моему выглядит сносно. — Выглядит так, будто на тебя насрал фламинго. — Ты отвлёк меня от свидания из-за того, что тебе не нравится моя футболка? — Она ужасная. — Она мне ее подарила. Тэхён собирается сказать что-нибудь в том же стиле, но замолкает. «Она» это та девчонка, у которой Тэхён одолжил парня. Они отстранились на пару десятков метров от беседки, завернув за теплицу. Что творится в голове Тэхёна даже черту неизвестно. В его голове воспоминания трехлетней давности смешиваются с алкоголем и подталкивают на необдуманные решения. Он хватается (почти обреченно) за чужие плечи, оборачивается, совсем чуть-чуть приподнявшись на носочках, и жмётся к его губам. Внутри буря, ураган, внутри разрушающее всё на своём пути цунами, накрывающее чувствами и… болью. Потому что Чонгук не отвечает. Он позволяет себя целовать, но его руки опущены вдоль тела. Тэхён в который раз опустил сраную гордость, повелся на эмоциях. Осознание душит. Он отстраняется, избегая его взгляда, собирается молча сбежать, но Чон ловит его за руку и также молча притягивает в свои объятия. Мать Тереза. Успокаивает, гладит по волосам, устало дышит на ухо, а Тэхён сдерживает слезы, стремящиеся выплеснуться из глаз фонтаном. Они ни о чем не говорят, Тэхён собирается извиниться, но Чон шипит, просит помолчать. Когда дружелюбные объятия раскрываются, Ким убегает с чувством вины перед Соджуном, которого он продолжает обманывать, жуткой ненавистью к Чонгуку, лишившему его нормальной жизни, и жуткой жалостью к себе. Тэхен такой жалкий. Слабак. Он не влюблён. Он зависим и никак не излечится от этого недуга. Зато Чонгук излечился и выглядит счастливым.

***

— …умереть — и он будет раскаиваться, будет жалеть, будет любить, будет страдать за меня. Не будет. Если ему уже плевать на тебя, то что бы ты не сделала, бедная Анна, ему на тебя будет плевать. Возможно он помучается и поплачет, если ты умрешь, но долго горевать не будет — у него есть, кому утешить. У него друзья, коллеги, знакомые политики и давние родственники, его совесть за свои поступки не терзает. А ты одна, Анна, ты всех бросила ради него, бросилась в пучину чувств, потеряла голову. Пожертвовала всем, как последняя идиотка, и ради чего? Ради любви. ТАК БЫЛО ЛИ ЭТО ЛЮБОВЬЮ, АННА? Тэхёна подбрасывает на постели. Он распахивает глаза, первым делом ощутив холодный сквозняк, ласкающий потное тело. — Ты опять окна не закрыл? — Тэхён вздрагивает, услышав голос. Он смотрит на входную дверь, ведущую из спальни в коридор, и устало выдыхает, когда в комнате появляется Соджун. Парень на ходу снимает кожаную куртку и кидает пакет с лекарствами на тумбочку, наклонившись к возлюбленному и коснувшись его лба губами. — Когда ты мерил температуру последний раз? Я сделаю чай и погрею макароны, сможешь пообедать? Надо таблетки выпить. Тэхён морщится. Слишком много слов в секунду, его не проснувшийся мозг едва поспевает за получаемой информацией. Соджун тем временем лезет в шкаф и ищет домашнюю одежду. На часах почти полтретьего, значит Соджун ушел с пар пораньше, чтобы зайти в магазин и быстрее приехать к Тэхёну, потому что ему не здоровится. Он непроизвольно вспоминает день, когда чем-то отравился и не смог поехать погулять с компанией. Чонгук тогда поинтересовался, нужно ли ему что-нибудь, а услышав в ответ «все хорошо», отправился гулять с ребятами. В этом нет ничего странного или ужасного, Тэхён сейчас достаточно взрослый и адекватно воспринимает отношения, понимает, что нельзя требовать остаться сидеть рядом с ним из-за простого отравления или желания ощутить заботу, тем более в то время он жил с родителями, которые заботились о нем. Но это воспоминание бьет по ребрам. Опять. Когда это дерьмо закончится? Он наблюдает за переодевающимся Соджуном. У того ни одной татуировки на теле, он ценит чистоту и эстетику естественности, он слушает одну и ту же музыку с Тэхёном, даже если это не его любимая группа, он смотрит те фильмы, которые нравятся Тэхёну, ходит в те кафе, куда и он. Он не слабохарактерный, просто Джуну нравится видеть Тэхёна счастливым. А Тэхён просто устал от этой жизни. — Ты всегда был таким? — Каким? — парень завязывает шнурки на домашних брюках и разворачивается, снимая строгую рубашку. Тэхён тепло улыбается, сморщившись, когда сглатывает. Горло болит. — Таким заботливым. — Еще с первого дня знакомства. Мы знакомы больше семи месяцев, а ты только заметил? — он посмеивается, сменив уличный прикид на теплую растянутую толстовку. Наклоняется поцеловать Тэхёна в щеку и цепляется взглядом за его запястье. Едва ли не рычит. — Что это? Тэхён никогда не страдал самоистязаниями. Ему нравилась раньше грубость в постели, но на этом все заканчивалось: он никогда не резал руки, не слушал депрессивные песни, когда ему было плохо. Если он страдал морально, он старался отвлечься — окружал себя позитивом, срочно бросал все дела и шел в кино или гулять, смотрел комедии, ел что-то вкусное. Игнорировал проблему, закрывая ее яркими событиями. Единственное, во что он верил, это в канцелярскую резинку. Мол, если нацепить ее на запястье и при неприятных мыслях оттягивать и бить по коже, то выработается привычка и мысли уйдут сами. Только это не помогало, зато осталась привычка, из-за которой его запястье вечно было перетянуто несколькими резинками, которые впивались в кожу до кровяных линий, а рука слегка опухала. Чонгук, кстати, заметил эту привычку, но ничего не сказал, потому что это был и есть выбор Тэхёна, это его жизнь. Как там было? …умереть — и будет он страдать и жалеть? Глупая, глупая Анна. Тэхён кисло хмыкает, взглянув на свою руку с оттенком синего и вздувшимися венами, и лениво моргает. — Это суицид моей веры в жизнь. — Тэхён, — Соджун устало бормочет, присев рядом, и аккуратно снимает резинки. Когда те отлипают от кожи, Тэхён шипит сквозь зубы. — Если тебя так мучают мысли, давай сходим куда-нибудь? — Называй все своими словами, — Тэхён усмехается. — Я ходил к психологам, мы мило побеседовали по душам, мне стало легче. Больше не хочу туда ходить. — Тэ, — зовет он ласковее, нагнувшись над парнем и убрав со лба прилипшие волосы. — Ты ходил к врачам до моего появления и до того, как что-то произошло. Может, пора сходить снова? — Не хочу. — Ты боишься, — Джун касается его щеки губами, поглаживая большим пальцем его бровь. — Подумай над этим. Я буду рядом вне зависимости от твоего решения. — Даже если я… — Тэхён замолкает. А что он хотел сказать? Как часто используют люди метафору про птицу, запертую в клетке. Сломанные крылья или золотая роскошь, окружающая нежную птичку, которая не может выбраться наружу. Которая не свободна. Тэхён тоже не свободен. Почему? Альбер Камю говорил: «Свободен лишь тот, кто может позволить себе не лгать». Тэхён та самая птица, которая не только сама заперла себя в клетку, но и которая надела на лапку цепь. Чтоб наверняка. — Что? — Даже если я предложу расстаться? Есть еще одно умное выражение, оно принадлежит Майклу Джексону. «Не предаст тот, кто знает, насколько это больно». Получается, Тэхён изображал спектакль одного актера? Ему не было больно, он просто себя жалел. Жалкая и глупая птица. Или он, быть может, исключение из правил. Он из тех людей, кто передает опыт по кругу. Сам испытал — поделись с другим, научи страдать так, как страдал ты. Пусть знают. Из-за таких, как он, сердца и разбиваются. А у психологов пополняются карманы. — Даже если, — Соджун говорит тихо. Смотрит куда угодно, только не в любимые глаза. В них смотреть больно. Тэхён знает, каково это. — Если тебе это необходимо, я буду рядом. — Да, я… — Тэхён прикрывает глаза. Какой же он мудак. — Думаю, я не справлюсь без тебя. — Хорошо, — Джун кивает медленно, встает медленно и таким же медленным шагом направляется к выходу. Нужно погреть Тэхёну ужин и достать таблетки. Тэхён в нем нуждается. Жаль не так, как Соджун в нем. — Тэ. Тэхён раскрывает глаза, повернувшись к нему. Джун стоит спиной, не оборачивается. Руки в карманах, в душе что-то раскалывается. «Так вот, каково это, когда хочешь прокричаться и прореветься, но не можешь, словно что-то сдерживает изнутри?». — Скажи честно, — просит он, заранее зная ответ. Хочет услышать это из чужих уст, добить себя. Осознать. — Ты испытывал ко мне то же, что и я? Тэхён молчит. «Я знаю боль. Сначала тебе кажется, что сможешь вынести ее, а на деле оказывается, что не можешь. И когда это происходит, ты либо не находишь причины жить дальше, либо… Так, когда ты перестанешь испытывать боль, у тебя появится желание жить». Жить не хочется обоим. — Прости. Соджун выходит из комнаты в тишине. Когда Тэхён плетется на кухню, укутанный в плед и перебарывающий слабость в теле, на обед, Джуна в квартире нет. На столе записка, в которой наверняка что-то вроде: «Хлеб закончился, я быстро», и смайлик в нижней части листка. Тэхён не читает, ему и без того паршиво. «Не понимаю, почему это называют разбитым сердцем. Такое чувство, что и все кости сломаны тоже». Людям свойственно творить глупости. Даже Соджуну, который не курит, но когда возвращается в квартиру и молча усаживается рядом с Тэхёном перед телевизором, от него веет сигаретами.

***

— Больше всего на свете я боюсь увидеть, как ты повернешься ко мне спиной и уйдешь. Или как отпустишь мою руку. — Тэхён крепче сжимает их переплетенные пальцы и хмурится, кусая губы. Чонгук посмеивается, щелкнув по его губам указательным. — Зачем мне уходить? — Как зачем? А вдруг мы расстанемся? — Не могу представить, как мы бы расстались. Это звучит слишком ирреально. Когда Чонгук уходил, Тэхёну хотелось, чтобы время остановилось. На той самой остановке, на которой они прощались с их отношениями. Он смотрел ему вслед, сдерживался, чтобы не окликнуть его, молился, чтобы он обернулся сам, но он шел и шел, пока не скрылся за поворотом. Только потом Тэхён осознал, что все то время он считал его шаги. Пятьдесят семь. Ему понадобилось пятьдесят семь шагов, чтобы навсегда избавиться от Тэхёна в своем сердце. Тэхён думал, что ему понадобится год. Но прошло три с половиной. Чонгук счастлив, Тэхён разбит. «Произошла ошибка! Он писал: «Я умру без тебя», а без него умер я».

***

«Весна это пора любви», — сказал Соджун, упрашивая своего друга сходить с ним на встречу с друзьями, которые не так давно решили сыграть свадьбу. Тэхён соглашается только потому что Джун говорит, что ему будет неловко, мол, там все с парочками, а я приду один и буду тухнуть, смотря, как они вечно отвлекаются от коллектива, чтобы уделить время друг другу. Тэхён друга бросать одного не хочет. Последний день мая, жарко, словно летом. На Тэхёне любимая рубашка с широкими рукавами и пастельные нежные брюки, он даже проснулся на пару часов раньше, чтобы уложить волосы и привести лицо в порядок — он из тех людей, кто до последнего оттягивает подготовку к зачетам, а затем пытается за пару ночей выучить все билеты, зарабатывая не только головную боль, но и мешки под глазами размером с океан. Он идет по улице, решив прогуляться до кафе пешком, заранее предупредив Соджуна, что все же слегка опоздает — погода располагает опаздывать. Так солнечно. Всё цветет, птицы одна другую перекрикивают, дует теплый ветер, развивая рукава рубашки Тэхёна. Он улыбается, наслаждаясь атмосферой — сто лет не прогуливался при такой погоде. Такие дни напоминают ему о летних свиданиях, когда у парней едва хватало денег на проезд, потому они устраивали романтические вечера так, как умеют — брали продукты из дома и устраивали пикники на полянах, гуляли целый день и фотографировали друг друга в каждом отражении. Тэхён усмехается, вспомнив, как однажды парень выпросил у старушки, продающей цветы, бесплатный букетик, а затем встал с ним перед Тэхёном на одно колено. Удивленные лица окружающих надо было видеть. Он заворачивает с тропинки на оживленную улицу, приближаясь к кафе. За панорамными стеклами уже видит друзей Соджуна, что-то бурно обсуждающих и вечно взмахивающих руками. Чем Тэхён ближе, тем сердце болезненнее сдавливает. Среди незнакомых людей Тэхён натыкается взглядом на Чонгука, обнимающего ту девчонку с тусовки. Тэхён не математик, но в состоянии сложить два плюс два. «Она» это та девочка, ради которой Чонгук тогда сказал: «Давай остановимся на этом». Тэхён спрашивал, закончится ли всё, когда Чонгук кого-то найдет. Этот «кто-то» должен был быть серьезным и важным, чтобы все прекратить. — Ты пришел. — Соджун подскакивает со своего места, обняв друга, и усаживает его рядом с собой, представив друзьям. Все поочередно протягивают ему руки для рукопожатий, а Чонгук ограничивается кивком и улыбкой. Девушка щурится, лицо кажется ей знакомым, а когда она вспоминает, где могла видеть Тэхёна, резко оборачивается к Чонгуку и хмурится, но парень успокаивающе поглаживает ее по плечу. Конечно, уже поделился с ней чем-то об их прошлом. В ходе беседы выясняется, что девушку зовут Миён, она младше Чонгука на два года, учится на юридическом и хвалится тем, что у нее хорошо развито чувство справедливости и что она видит людей насквозь. Было ли это сказано с подтекстом, непонятно, но она смотрела на Тэхёна, когда делилась этим. Сжимая при этом руку Чонгука и постоянно с ним переглядываясь, словно проверяла, не переключил ли он внимание на кого-то другого. Охраняет свою территорию. «Как собачонка», — думает Тэхён, но лишь улыбается всем с наигранным интересом. Часом позже он даже привыкает видеть, как Миён постоянно льнет к его бывшему, что-то шепчет на ушко и получает в ответ искренние улыбки. А Чонгук, тот самый Чонгук, что три года назад в общих компаниях с таким же трепетом сжимал ладонь Тэхёна и целовал его в шею, чтобы успокоить, сейчас дарит тепло своей девушке. Когда девушки удаляются в туалет, а другая часть компании покурить, Тэхён и Чонгук остаются за одним столом. Тэхён допивает третий стакан с молочным коктейлем, а Чон договаривает с кем-то (вероятно, с одногруппником, потому что речь идет об учебе) по телефону, резко смотрит Тэхёну прямо в глаза. Тэхён успевает вовремя выдохнуть, чтобы не подавиться напитком. — Не лопнешь? — Разве тебя это должно волновать? — Я просто шучу, Тэхён, не надо грубить, — он вздыхает, отвернувшись к окну. Компания возвращается к ним. — Хуевые у тебя шутки. Его слова остаются без ответа. Беседа обрывается, чтобы компания друзей и одного несчастного человека смогли пообедать. Солнце продолжает припекать и слепить, но больше Тэхён погоде не радуется. Он становится хмурым и когда у него интересуются, что с настроением, он отмахивается солнцем, которое не даёт ему полноценно раскрыть глаза. Ребята смеются, словно понимают его, подхватывают разговор и уже рассказывают забавные истории из общих поездок к морю или на выходные на курорты. Тэхён с ним бывал только у озера, потому что тогда денег на дальние поездки не хватало. Соджун предлагает Тэхёну как-нибудь съездить к его родственникам в другой город. Говорит, там море, природа, вкусные коктейли! Его друзья об их расставании не знают, поэтому умиляются, когда Тэхён натягивает улыбку и кивает своему другу, а Джун благодарно касается его мизинца своим. — Вы думали о свадьбе? — вопрос от одной из девушек звучит слишком резко, потому что Тэхён успевает отвлечься и задуматься, не заметив, как в беседу влились Миён и Чонгук. Девчонка с карэ хохочет, счастливо улыбается, когда Чонгук собственнически обнимает ее за талию и точно пушинку тянет на себя, приподняв над сидением. — Какая свадьба, мы вместе всего-то второй месяц! «А знала ли ты, что весь твой первый месяц он изменял тебе со мной?». Наверняка она была не в курсе, иначе взгляд ее был бы иным, не жалостливым, будто у Тэхёна нет глаза, который он потерял в жестоком сражении на мечах с рыцарями, а не просто расстался с парнем. Что же он наговорил своей подружке, раз она буквально жалеет Тэхёна? Чертов бывший. — И что? У любви нет определенных рамок во времени и действиях! Если у вас все серьезно, то женитесь следом за мной, — смеётся другая девушка, давшая согласие своему парню на брак. Ее парень поддакивает, кивает, переглянувшись с Чонгуком, а тот улыбается и загадочно ей подмигивает, целуя в челюсть. Тэхёна выворачивает. — Я бы на твоём месте не спешил. Вдруг окажется, что вы не подходите друг другу, придётся разводиться, а с этим столько мороки, — спокойно вставляет Тэхён. Все замолкают, потому что он практически не участвовал в разговорах, а тут влез, причём с явным негативным настроем. Миён морщит брови. — Я думаю, мы отлично подходим друг к другу. Чонгук молчит, наблюдает за нарастающим спором, потому что Тэхён усмехается и протирает губы салфеткой, сложив руки на коленях. — А ты в нем уверена? Доверяешь? — Я знаю обо всем, — говорит она, на секунду замолчав, словно дает понять Тэхёну, что она знает абсолютно всё, — что Чонгук делал до меня и что делал в отношениях со мной. У нас были отношения иного характера, но не так давно мы решили, что теперь у нас все серьезно. — Людям свойственно менять решения, — настаивает Тэхён. Миён злится, он замечает, как она сжимает челюсть и разворачивается к нему всем телом. Дайте ей стакан с водой — точно бы в Тэхёна плеснула. — То, что вы расстались, не даёт тебе права так говорить о нем. Может, это ты ему не подходил? Повисает молчание. Тэхён бы ответил, да только ее последняя фраза как хлесткая пощёчина. Тэхён замирает. Может, ты ему не подходил? А может, это и впрямь так? — Вы встречались? — Соджун ведь не в курсе. Тэхён с Соджуном не был так честен, как Чонгук со своей собачонкой. — Целый год, — говорит девушка, Чонгук ее окликает, видимо, собираясь прервать, но та не останавливается. — Они расстались три года назад, потому что постоянно выносили мозги друг другу, а Чонгук в какой-то момент устал от таких отношений. Тэхён смеётся, выйдя из ступора, и отшвыривает от себя салфетку. Окружающая компания молчит и, кажется, боится лишний раз шелохнуться. — Это ты ей так все описал? — обращается напрямую к парню, сморщившись с неприязнью. — А ты не рассказал ей, как изменил мне со своим другом? — Тэхён, — Чон вздыхает, коснувшись пальцами переносицы, словно устал слышать эту фразу. — Я никогда не изменял тебе. — Ври кому хочешь, но я знаю, что было на самом деле. Он вскакивает со стула, схватив свой телефон, наспех извиняется перед ошарашенным новостями Соджуном, и вылетает на улицу. Не идёт, почти бежит, сдерживает злость, сжимая в руке телефон, который вот-вот лопнет под его натиском. Не изменял, как же! Поэтому спустя несколько недель приперся в общую компанию с засосами на шее. Любовь длиной в год ведь так быстро проходит. Ублюдок. Он ловит его за руку, потянув на себя. Тэхён останавливается, оттолкнув Чонгука, но тот вновь хватает его руки и встряхивает, даёт время прийти в себя. Тэхён промаргивается, поняв, что все это время по щекам текли слёзы. Ещё и солнце такое яркое, черт возьми, режет глаза. Дерьмовая погода. — Тэ. — Так ласково. И так больно. Так больно, когда видишь человека, которого любил всем сердцем, которого любил так сильно, даже когда злился и мечтал от злости своей с крыши сброситься, лишь бы избавиться от обид. Так любил, себя всего отдавал, временем жертвовал и интересами, и вроде понимаешь, что отношения те были ненормальными, что они вправду друг друга мучали, увлеклись, испытали одержимость, и только у одного нашлись силы выйти из этого помешательства, когда второй остался один, брошенный на съедение собственным чувствам. Чонгук-то дурак, думал, что, пройдя через близость спустя несколько лет, мучавшийся Тэхён перегорит, успокоится, да у того только ничего не затухало, чтобы пройти. Только с новой силой заболело, задыхаться от своей любви и привычки начал. — Тэхён, — шепчет Чон. Он отводит парня в парк. Они сидят на скамейках, Тэхён приходит в себя после истерики, за которой не видел ни дороги, ни протянутой бутылки воды. Он стирает салфетками слёзы, сморкается и всхлипывает, подняв взгляд на бывшего. Чонгук поддерживающе улыбается и хлопает его по плечу по-приятельски. Его улыбка… он всегда был таким красивым, до дрожи в коленях. Тэхён вспоминает, как впервые увидел его в той компании, которая уже распалась (потому что у всего есть конец): тогда была осень, солнце светило так же, как и сегодня, только градусы были пониже, поэтому парни были в куртках. У Чонгука была вишневая шапка, короткая стрижка и до смешного округлённые глаза — он спорил с одной девушкой на тему того, кто победит на приближающемся творческом мероприятии, связанном с поэзией. Он обернулся, чтобы позвать знакомого, и чуть не столкнул Тэхёна с ног, поймав его за талию. Чонгук тогда не извинился, он дольше нужного удерживал Тэхёна, а затем засмеялся и сказал: «У тебя такие красивые брови». Эта фраза до сих пор звучит в голове Тэхёна фоном. Ему кажется, что она стоит на повторе, а он все возвращается в прошлое, все видит один и тот же эпизод, забыв про реальность. Про ту реальность, в которой Чонгук уже не его. В которой Чонгук влюблён в девушку, а в будущем обязательно сделает ей предложение и заживет полной семьей. В этой реальности Чонгук вновь протягивает ему бутылку, улыбается и говорит что-то об его ужасно красном носе, а Тэхён хмыкает и отворачивается, продолжая его натирать салфеткой. — Я ненавижу тебя. — Я знаю, — Чон все ещё улыбается, опустившись локтями на свои колени и сжав пальцы в замок. — Тебе от этого легче? — Нет. В этом парке, по спонтанному стечению обстоятельств, они впервые поцеловались. Тэхён прижимается спиной к спинке сидения и прикрывает глаза, усмехнувшись. — Помнишь, как мы впервые познакомились? — На тебе был ужасный порванный свитер, который ты называл «собственным дизайном», — вспоминает Чонгук, хмыкнув со смешком. — Ты ещё тогда стащил у меня шапку и сфотографировался в ней на всех поверхностях. — Мне так нравились твои шапки, — Тэхён улыбается, сглотнув. — Еще я закатил тебе скандал, когда ты проколол губу, помнишь? — Да-а, на твои крики в подъезде выбежала моя бабушка со скалкой и воплем «кого убивают?». — На самом деле мне нравилось то кольцо. Жаль, что ты его снял, — посмеивается парень, вспомнив забавную бабушку Чон, с которой Чонгук жил, уйдя из родительского дома из-за плохих отношений. — Вкусы меняются, — кивает он в ответ, перебирая в руках пачку с салфетками. Всё всегда меняется. — А помнишь, когда мы играли на желание с какими-то фриками, и одна девчонка загадала тебе лизнуть мой глаз? — Боже, я так надеялся, что ты это забыл, мы ведь были пьяны, — Чонгук закрывает лицо ладонями, застонав. Они смеются, а затем замолкают. Тэхён слегка разворачивается, взглянув на широкую площадку, на которой раньше зимой администрация города ставила уличный каток, а с прошлого года его перенесли в другую часть парка. Многие деревья спилили, а на их место посадили тонкие березки. Ещё недалеко от входа в парк стоял фонарный столб, на котором Тэхён с Чонгуком выцарапали такое наивное и полное надежд «JK+TAE=FRVR». Столб убрали, а на его месте протянули над деревьями фонарики, создающие особую уютную атмосферу. Всё всегда меняется. С годами меняется всё, кроме моей любви к тебе. Так теперь это лишь страсть? Может, пора признаться, что ты помешался на этой любви, от которой давно пора избавиться? Пора признаться, что это проблема. — Тэхён, я правда не изменял тебе, — внезапно говорит парень, обернувшись. Тэхён вздрагивает, прикусив щеку изнутри. — Ты можешь не верить, но я говорю честно. Я просто устал ругаться, у нас не было другого выхода. Мы бы сгрызли друг друга изнутри, слишком сильно сталкивались характерами и не могли с этим смириться. — Он так возмужал, повзрослел, теперь рассуждает трезво. Тэхён им гордится. — Конечно, я любил тебя после расставания, но я пытался как можно быстрее забыть все, погрузиться в других, чтобы избавиться от тяги к тебе. Я не мог так жить, постоянно думая о тебе и собираясь написать, но отговаривая себя в последнюю секунду. С тобой у меня были одни из самых лучших отношений, Тэ. Тэхён жмурится, прокусывая кожу изнутри. Ему не хватало этого тепла. Не хватало такого Чонгука. С момента, как они снова начали общаться спустя три года после расставания, Чонгук не позволял себе ласкового отношения, он мог помочь, но вел себя отстраненно и наслаждался лишь близостью. Когда он нависал над Тэхёном и входил в него так, как сам любит, его брови морщились и сходились у переносицы, он кусал или поджимал губы, постанывал или с сипением выдыхал сквозь сжатые зубы. Его лицо искажалось удовольствием, он, бывало, закатывал глаза, когда кончал, закидывал голову назад. Но всё это происходило лишь в процессе или под конец их секса. Как только Чонгук поднимался и одевался, он вновь становился все тем же Чонгуком: язвительным, несерьезным, использующим через предложение сарказм или иронию, сводящим любую чужую проблему или разговор к шутке. Он за это время ни разу не улыбнулся Тэхёну искренне, так, как делает это сейчас, пусть оно и временно. Сейчас Чонгук словно настоящий, показывает свою душу, но вместе с тем и говорит правду. И не ко всей его правде Тэхён морально готов. Но он должен это пережить. Должен наконец услышать и прекратить себя изводить. Должен отпустить. Столько должен, а так мало сил на это. — А сейчас? — хрипит. — Что сейчас? — Чонгук непонимающе переспрашивает. Тэхён нервно проводит ладонью по волосам. — Ты сказал, что любил меня. Вопрос складывается сам. Чонгук выдыхает бесшумно, отвернувшись, словно боится увидеть чужую реакцию. Но ведь Тэхён взрослый, Тэхён должен нести ответственность за себя и контролировать свои эмоции. Чон сглатывает. — Прости. Одно слово вместо сотни объяснений. «Ты испытывал ко мне...», «Прости...». Тэхён словно в шкуре Соджуна. Только вряд ли Соджун любил так, как любит Тэхён. Прости... Тэхён понимающе кивает, хотя хотел бы истерично засмеяться. Он вздыхает, касается плеча Чонгука и виновато улыбается. — Я устроил спектакль и испортил всем обед, извинишься за меня? — Он поднимается, Чонгук следом за ним, наблюдая за его каждым движением с беспокойством. У него по-прежнему смешно округляются темные глаза. — Да нормально все, не смотри на меня, как на инвалида. Мне просто нужно поспать, я стал слишком эмоциональным, — посмеивается неловко. — Можешь вызвать мне такси? Их прощание проходит почти бесшумно, но ласково — Чонгук обнимает его и поглаживает по спине. Нежно. В последний раз. Тэхён понимает это, поэтому обнимает крепче, а затем резко отстраняется и ныряет в такси, не оборачиваясь. Он специально закрывает лицо руками и считает до ста, пока автомобиль не отъезжает на приличное расстояние и у Тэхёна не остается причин оборачиваться, потому что там уже никого нет, не на кого смотреть. Разве что на свою прошлую больную любовь. Чонгук больше никогда не позвонит Тэхёну, как и Тэхён ему. В последний раз. С этого момента Тэхён обещает себе жить. Он удаляет все аккаунты в соцсетях прямо сейчас, где есть Чонгук, избавляется от фотографий и любых намёков, к которым он может не сдержаться и вернуться. Водитель испугано поглядывает на зеркало заднего вида, когда Тэхён скулит в ладонь со всхлипами и жмёт «удалить», «удалить», «удалить»… — Эй, Тэ, если не согласишься пойти со мной на свидание, я прямо сейчас прыгну в это озеро. И он прыгнул, потому что Тэхён решил над ним поиздеваться. Пришлось отдать ему свою кофту, а самому идти домой в одной майке и куртке. Какой нормальный человек будет так себя вести в середине октября? Он удаляет видеозаписи, на которых мокрый Чонгук бегает по пустынной улице с криками, как же на улице холодно, но как же он счастлив, потому что Тэхён тогда сказал: «Я собирался согласиться, но ты прыгнул быстрее». — Черт, у тебя такая светлая кожа. Посмотри, как она контрастирует с моей! Мы как кофе с молоком: я кофе, а ты молоко. На фотографиях Чонгук делает кофе в старой родительской квартире Тэхёна. Чонгук изучил все его родинки и шрамы на теле. К каждой прикоснулся губами и долго потом смеялся из-за родинок на предплечье, на котором можно сжать пальцами кожу, и тогда получится слоник. — Я не смогу жить без тебя, Тэ, давай перестанем поднимать эту тему. Я правда уже не вывожу. Он помнит его слезы. Чонгук всегда выглядел холодно и отстраненно во время ссор, но за несколько месяцев до расставания Тэхён впервые увидел, как Чонгук не выдержал. Переписки с чужим разбитым голосом уничтожаются безвозвратно вслед за фотографиями. Подъезжая к дому, Тэхён замечает, что его авокадо-талисман, стащенный у Соджуна, выпал из кармана и остался где-то там, в парке. — У тебя такие красивые брови. Этот день станет для Тэхёна отсчетом его новой жизни.

***

Лечит ли время? Время — это всего лишь четвертое измерение; маленькая точка на конце часовой стрелы — длиной в мгновение, шириной в бытие, высотой в бесконечность. Лечит не время, а мы сами. Важно лишь наше восприятие. Если ты способен видеть прекрасное, то только потому, что носишь прекрасное внутри себя. Ибо мир подобен зеркалу, в котором каждый видит собственное отражение. Теперь Тэхён знает.