Им к лицу тьма. Им к лицу черное.

- Когда это случится?- поинтересовался Северус, сидя в замке Малфоев. - Завтра. Можешь не переживать, ее не тронут, но за отказ Темному лорду следует платить,- невозмутимо сказал Люциус, не предавая ни малейшего значения, что завтра чья-то жизнь закончится. - Беллатрикс тоже идет?- спокойно осведомился Северус, ничем не выдавая своего отчаянного беспокойства, которое рвалось изнутри, грозясь прорваться сквозь непроницаемую хладнокровную броню. - Конечно. Думаю, что она снова сорвется с поводка и тогда мало не покажется никому,- усмехнувшись, Люциус ленивым взмахом палочки налил себе еще огневиски. - Я слышал, Нарцисса проводит рождественские каникулы вместе с сестрой. Возможно, ей удастся хотя бы немножко повлиять, а лучше сделать Беллу более терпимой. - Я тебя умоляю, Снегг!- губы Малфоя скривились,- не нужно портить мне настроение и напоминать о Блэк. Последнее время в моей жизни стало слишком много Блэков. - Смею напомнить, что Нарцисса твоя будущая жена,- усмехнулся Северус, намеренно поддевая друга. - Так велел отец, а мне остается только подчинится и терпеть всю оставшуюся жизнь эту глупую гусыню! Знал бы ты, как я ее ненавижу! - Нарцисса отнюдь не глупа, и ты прекрасно это знаешь. Почему же ты так относишься к ней? - Я не намерен отчитываться!- бокал в руках Люциуса взорвался. - Как угодно,- ответил Северус, задумываясь. *** - Туни, ты идешь?- крутясь перед зеркалом, Лили примеряла новую шубку, которую ей подарили родители на рождество. - Идем, Лили,- застегнув толстую и неудобную куртку, Петунья з завистью посмотрела на младшую сестру. - Если хочешь, я отдам ее тебе, бери!- в мгновении ока, Лили сняла подарок и протянула его сестре. - Нет, не надо! Это подарили тебе,- с нажимом проговорила Петунья Эванс,- идем, я ненавижу опаздывать. - К сожалению, я не так пунктуальна, как ты, дорогая,- примирительно проговорила Лили, стремясь сгладить напряжение. - Конечно, ты же не такая, как все мы. Магглы или как вы нас называете?- резко спросила Петунья, спускаясь по оледенелым ступенькам. - Для меня нет разницы между волшебником и не волшебником,- в сотый раз повторила Лили,- Туни, ты моя единственная сестра, и я очень люблю тебя, правда! - Да знаю я,- пробормотала девушка,- прости! Задержавшись в магазине, девушки засмотрелись на праздничные витрины, теряя счет времени. Подходя к дому, они прокручивали различные варианты извинений. Увидев входную дверь открытой, Лили остановилась, роняя покупки в сугробы. - Туни, стой!- крикнула она не своим голосом,- не надо туда ходить!- тревого сжала ее сердце, заставляя трепетать. - Лили, что с тобой такое?- зайдя в дом, Туни закричала от ужаса. На полу лежали мертвые тела родителей с открытыми глазами, в которых застыл ужас. - Что? Что?? Мама??! Папа?!- завизжав, Петунья кинулась к телефону. Молча войдя в дом, Лили заставила себя посмотреть на тела родителей. Борясь со слезами, она опустилась перед ними, не в силах что-либо промолвить. - Полиция сейчас приедет, все будет хорошо! Их найдут!- говорила Петунья, как заведенная. - Кого они найдут?- переспросила Лили дрожащим голосом,- никаких следов, никаких,- внезапно ее осенила догадка. - Никаких следов, говоришь?!- подскочив к Лили, Туни ударила ее по щеке,- это дело рук твоих волшебников, да?! Я всегда знала, я знала, знала!- слезы градом хлынули из глаз девушки,- это все из-за тебя, проклятая! Уродка! Все началось с тех пор, как ты поступила в эту чертову школу! - Туни, успокойся,- Лили шагнула к сестре, но та ее оттолкнула. - Сначала эти письма, затем дурацкие принадлежности, которые тебе накупили родители! Как они гордились тобой, как же! Как всегда, дорогая Лили особенная, самая лучшая! Ведьма! Только я знала, что ты на самом деле из себя представляешь! Чокнутая! И теперь из-за тебя убили папу и маму! Ненавижу тебя, Лили! Знай, сегодня ты умерла для меня! Умерла! - Туни,- прошептала Лили,- зачем ты так? - Убирайся, пошла прочь! Тебе нет места среди нормальных людей,- убирайся!- не в силах слушать ее обвинения, Лили выбежала из родного дома и кинулась бежать прочь, лишь бы не слышать чудовищные обвинения и не видеть глаза сестры, полные ненависти и злобы.