безумие.

Хэнк даже не заметил, как оказался в самом эпицентре событий. Как всегда. В самый неподходящий момент. Патроны почти кончились, в руках только один маленький кинжал. Блять. — Ладно, ребята, будем довольствоваться чем есть, — усмехнулся он, резко разворачиваясь и стреляя по самому крупному агенту, мгновенно убивая его. После такого дерзкого жеста остальные сразу же набросились на него со всех сторон одновременно. И это было фатальной ошибкой Хэнка. Он, казалось бы, удачно отбивался даже тем ничтожно маленьким ножичком, но даже его вездесущего взгляда не хватило, чтобы предугадать, какой из агентов пронзит его насквозь. Было больно, как и всегда. Хэнк привык к боли. Правда, она его только злила. Чёрт, в самое сердце. К сожалению, буквально. Обидно, ведь он почти закончил миссию. Хэнк упал на землю, хватаясь за грудь. Всё-таки боль — неприятная штука, а кровь, по крайней мере, его собственная, очень противно вытекала из раны. Чёртовы агенты, чёртово AAHW! Ага, конечно. Тупые выблядки не поняли, что ранение смертельно, и кто-то пустил ему пулю в голову. Ну ничего, так даже лучше. Так быстрее. Наконец-то. Хэнк поднялся на ноги, отряхивая порванную в пылу битвы одежду. Все порезы и раны — даже та, на спине — остались на местах, только теперь Уимблтон совершенно ничего не чувствовал. Ни боли, ни злости — ничего. И вот опять он в Аду. — Хорошо хоть не в Аду Аудитора, — вздохнул он в ответ своим мыслям. Наверное, в Аду Аудитора не очень. Он в своём собственном Аду. Справа материализовалась тёмная сущность. — Давно не виделись, Хэнк, — тихо поприветствовала его она, на что наёмник, даже не взглянув в её сторону, процедил сквозь зубы: — Отъебись. Сущность вздохнула, всё же следуя за ним. Вскоре показалась вторая сущность — уже слева. И если первая была тёмная, то эта — темнее самой тьмы. — Долго ж ты держался, чувак, — беззаботно произнесла она, усмехнувшись, на что Хэнк послал её туда, откуда обычно не возвращаются. Это были так называемые «Ангел» и «Демон» соответственно. Правда, Хэнк предпочитал называть их «долбоёб» и «пидор». Ангел всегда был спокойным и слегка печальным. Наверное, потому что видел, что его хозяин давно уже свернул куда-то не туда. Демон наоборот — всегда расслаблен, и иногда он даже отвечал на грубости Хэнка тем же. Ангел символизировал его душевное состояние, Демон — помутившийся рассудок. Хэнк, однако, не слушал ни того, ни другого. Единственный человек, которого он слушает, сейчас находится слегка повыше. Он пошёл вперёд по довольно широкой дороге с обрывистыми краями, пиная мелкие камни в непроглядную пропасть внизу. Откуда-то сверху доносились голоса, но они уж точно не были важны для него. Он уже привык не слушать их. Единственные, кто может дать здесь хоть что-то полезное — это долбоёб и пидор. — Ну и чё на этот раз? — вскоре поинтересовался Демон. Хэнк молча указал в сторону, где появилось подобие экрана. Демон с интересом уставился в него, просматривая сцену его тупой смерти. — Гений, сам спровоцировал, — заключила сущность, возвращаясь на свою левую сторону. — Я вроде просил отъебаться от меня, — безэмоционально ответил наёмник. — Хэнк, порадуйся хоть чему-нибудь… — печально отозвался Ангел, — Ты в любом случае скоро очнёшься, и… Хэнк лишь усмехнулся. — Вот будет прикольно, если я застряну здесь, вместе с вами, навсегда. — Согласен, прикольно, — подхватил Демон. — Ты слишком нужен Неваде, — тихо ответил Ангел, — Могу показать тебе, что происходит с тобой в данный момент. — Обойдусь. Демон похлопал бы Хэнка по плечу, если б мог. — Правильно! Весь кайф сейчас обломаешь, идиот! — крикнул он Ангелу и громогласно рассмеялся. Ангел только опустил голову. Вся суть как раз и была в том, чтобы просто идти вперёд по этому бесконечному обрыву до тех пор, пока в конце не показывался тот самый «белый свет», о котором так часто пишут. Хэнк уже пару раз пытался спрыгнуть вниз, но ничего не происходило: он просто возвращался на место. Ангел и Демон были обязательными сопровождающими — без их помощи наёмник не мог вернуться в реальный мир. Иногда он от нечего делать просто садился на край и смотрел вперёд, пытаясь разглядеть край этого пространства. Но дольше минуты сидеть было нельзя: как правило, происходили самые непредсказуемые вещи. Обычно это были воспоминания, со стремительной скоростью приближавшиеся к нему. Были о детстве, о вчерашнем дне, о недавнем уютном вечере в компании Дока, об особенно удачной битве — каждый раз что-нибудь новенькое. Хэнк не любил вспоминать. Поэтому долго и не сидел — вставал, бросая в маячившее вдалеке воспоминание камень покрупнее и шёл дальше. — Хэнк, ты любишь Дока? — неожиданно донеслось справа. — Люблю, — ответил тот, — По-моему, ты уже спрашивал. — Любовь исцеляет, — Ангел слабо улыбнулся, — Твоя душа ещё не потеряна. — Ой, завались, — звучало так, будто Демон закатил глаза, — Один ты в это веришь. Хэнк не способен любить. Не здесь. Не в Неваде. — Пидоров не спрашивали, — огрызнулся наёмник, уже начиная раздражаться: где этот ёбаный свет?! Даже Демон, не смотря на свой постоянный рост вследствие постепенно ломающейся психики Хэнка, не мог противостоять Ангелу — единственная причина, по которой Ангел был светлее Демона, была любовь. — Я знаю, чего ты ждёшь, — Хэнк усмехнулся, снова пиная камень в пропасть, — Его смерти. — О да, это будет прекрасный день, — у Демона в руке оказался коктейль. Интересно, зачем ему коктейль, если он не нуждается в пище. — Закрой рот. Хэнк даже удивился. Никогда бы не подумал, что в долбоёбе осталась хоть капля решимости. Видимо, его душа действительно имеет шанс на спасение. Демон, впрочем, затыкаться даже не думал. — Боишься, что он станет бездушным? Дебил, да ты просто вдумайся, как поднимется его эффективность! Совершенно не обременённый чувствами и даже не думающий: истинная машина убийств. Хэнк не успел задуматься о таком исходе. Прямо перед ним возникла белая стена, распространяющаяся на всё пространство. — Быстро же они там, — недовольно отозвался Демон, — Ладно уж, надеюсь, что ты скоро сдохнешь, чувак. — Береги его, — бросил Ангел и снова улыбнулся. Затем они одновременно влетели в его тело. Хэнк облегчённо выдохнул и шагнул вперёд. Голова гудела, боль в спине тоже скоро дала о себе знать. Хэнк разлепил глаза и повернул голову. Док спал прямо сидя на стуле, сложив руки на груди и опустив голову. Услышав движение на кушетке, он распахнул глаза. — Слава Богу… — вырвалось из его уст. Хэнк слабо улыбнулся. Док всегда говорил так, когда возвращал наёмника к жизни. — Как-то не бюджетно выходит, — начал тот, придвигаясь ближе, — Не забудь сказать спасибо Дею с Сэном за то, что отбили тебя у агентов и притащили сюда. Хэнк попытался приподняться. Впрочем, затылок сразу отозвался тупой болью, да и Док тут же зашипел, вскакивая с места: — Э, э, куда?! Все мои труды хочешь просрать?! Не двигайся! — через пару секунд он всё же чуть смягчился, — Если тебе что-нибудь нужно, просто скажи. — Поцелуй. Док удивлённо потёр заспанный глаз. — Поцелуй? — Да. 2BDamned усмехнулся, складывая руки на груди. — Я тебя тут сидел зашивал, а ты сразу целоваться лезешь, даже спасибо не сказав? — Спасибо, — Хэнк чуть усмехнулся, — Теперь можно? — Засранец. — Я встану и поцелую тебя сам. — Ты будешь лежать, — отрезал Док, наклоняясь и беря лицо наёмника в ладони, — Опять тебе что-то твоя шиза нашептала? — Долбоёб сказал беречь тебя. — Дело говорит. Док, наконец, прикрыл глаза, аккуратно касаясь его губ своими. Хэнк всегда поражался, насколько он осторожен с ним при своём-то характере. И, почему-то, он продолжает целовать его всегда, когда Хэнк просит. Думать не хотелось. Хотелось только любить. Всегда. Вечно.