Стихи из за границы

В квартире, на удивление, не было запаха алкогольного перегара, как ожидалось. Вместо этого, Борис возился на кухне, распространяя по дому аппетитный аромат жаренного картофеля. Желудок Ленара вдруг дал о себе знать протяжным воем, требуя еды. -Пап? – парень разулся и заглянул на кухню. -О, ты как раз вовремя, - мужчина кинул взгляд на часы, сверяясь со временем. – мой руки и быстро есть. Я тебя накормлю и пойду на работу. Довольный тон заразительно передался и сыну, поднимая тому настроение. -Нашел работу? – Ленар поставил портфель у стены, а сам пошел в ванную. -Нашел, только пока не приняли окончательно. Сегодня как бы такой… пробный день. А потом посмотрим! – кричит ему вслед отец. Как только парень удобно устроился на стуле, предвкушая вкус жареной картошки с хрустящей корочкой, его отвлекли. -Кто это тебя так? – Борис заметил синяк на лице сына и указал пальцем. – За девчонку что ли? -Ну…типа. То есть нет, не совсем. -А что тогда? – Мужчина продолжил перебирать в голове всякие варианты. -Одноклассник ляпнул какую-то буйду про друга, вот и вспылил. Я ударил и повалили его на пол. – немного погодя, парень добавил – И тебя вызывают в школу. Ленар из-подо лба посмотрел на отца, оценивая его реакцию. Во взгляде мужчины не было ничего холодного или озлобленного. Он никогда не ругал сына за драки, только читал нотации, и то для галочки. Но парню все равно было страшно разочаровывать отца. Раньше то он вымещал свою агрессию на окружающих, но то было тогда. Сейчас он изменился и…будто после знакомства с Никлосом, стал катиться обратно. Перепалок стало больше. -Ты хоть победил? – Борис поднес ко рту вилку с едой. -Меня оттащили. И всекли в челюсть. – Вспомнив наказ медсестры, парень задумался, стоит ли продолжать. Но раз начал, то до конца. – Вывих. Не серьезно, мне его там же и вправили, но сказали, чтобы не ел твердую пищу какое-то время. -И что мне теперь, за тебя пережевывать? – казалось, мужчине было совсем все равно. – Если не уверен в своих силах – вообще не лезь. Неплохо конечно, что ты там за честь друга заступился, но про себя тоже думай. Думай и все. Ты же взрослый уже. Сколько раз тебе говорил: «Думай, потом делай». -Да понял я. Всего на секунду закрыл глаза, а он уже подо мной валяется. -Под тобой девушки должны валяться, а не хулиганы со двора. -С каких пор тебя волнует, кто подо мной лежит? -С тех пор, как ты яйца в кулак не можешь собрать и Федорове все по полкам раскидать. -Па-а-ап. – Ленар возмущенно привстал со стула. -С какого класса ты за ней улепетываешь, а она все никак не врубится. Ты вроде говорил, что она отличница, все дела, а сама из себя дурочку строит и за нос тебя водит. -Да вы сговорились что ли все?! Пристали со своей Ярославой! Может…Может она мне давно разонравилась. – в ответ отец лишь насмешливо смотрел на вспылившего сына. -Думай прежде, чем что-то делать. В данном случае – говорить. Иногда Борис мог быть в настолько хорошем настроении, что даже и на себя был не похож. В этом было что-то родное и уютное. Что-то из детства Ленара. В глубинах свей памяти мальчишка хранил воспоминание, в котором он весь грязный от уличных игр возвращается домой, с трудом открывает входную дверь и слышит громкий смех отца, доносящийся из кухни. В след за смехом мужчины всегда следовал ласковый голос матери. Совсем скоро она выглянет из кухни и увидит помятого сына, бросится проверять, нет ли каких царапин или того хуже. Но это все в прошлом. Парень стыдливо отвёл глаза и сел обратно. -Не торопись. Не думаю, что картошку можно принять за твердую пищу, поэтому кушай. Голодным не останешься. – Борис отправил в рот вилку с картошкой. Ленар ковырялся в тарелке, насаживая на зубцы несколько ломтиков. Думать ему надо. Никита вон, только и делает, что думает, прежде чем-то делать. Он конечно мало ошибается, но из-за такого долгого обдумывания у него…слишком деревянные эмоции. Нет, Суворов смеется, злорадствует, злится, но все это держит под контролем и старается думать, стоит ли ему показывать эти эмоции или лучше не стоит. И пока думает, сказанная кем-то шутка уже потеряла смысл. -Я завтра пойду к другу. Ему нужна помощь с русским. -Помощь с русским? В твоей школе так плохо учат, что дети даже родной язык плохо знают? – Борис потянулся за чашкой чая, которую налил перед тем, как сесть за трапезу. -Именно этого ученика – да. Учителя хоть и стараются не показывать свою неприязнь к нему, но все равно его игнорируют или отнекиваются. А на счет родного языка… -Ты что, про того немца говоришь? Парень кинул взгляд на отца и кивнул. Тот переменился в лице и, кажется, разочаровался. Или Ленару показалось. -Я вроде говорил, чтобы ты с ним был аккуратен. -А еще ты говорил: «Помогай слабым», «Думай», «Старайся понять людей». Вот, я подумал, понял, и решил помочь. Белов старший задумчиво покрутил вилку в руке. Но в итоге ничего не сказав, встал из-за стола и начал собираться. -Тебе наказ: убраться и помыть полы. А то слой пыли уже собирается. Ленар пожелал удачного дня и поспешил доесть. Пережевывание картошки не доставило сильного дискомфорта, разве что корочки иногда было сложно прокусывать. Но оставлять их упрямо не хотелось. Парень быстро помыл посуду, покормил Черныша, протер пыль и всякие дела по мелочи. Все это делалось под какую-то не интересную передачу по телевизору. Управился Белов на несколько часов, пока на улице не стало вечереть, а в соседних квартирных домах не стали включать свет. Все это время парень думал. Много думал. Думал о матери, об отце, о себе, о Ярославе. Ощущения поменялись. Что-то то ли скребло изнутри, то ли ныло. Похоже на нервозность, но причины не было. Нужно было как можно быстрее заняться домашним заданием. Если он завтра будет занят, то неизвестно, хватит ли времени. Разложив учебники и тетради на столе, Белов сел на стул, подзывая к себе Черныша. Было намного приятнее писать домашку, ощущая рядом теплый и пушистый комок. Уши уловили звук открывающейся входной двери. Белов поднял голову и направил взгляд на настольные часы. Восемь вечера. Парень встал со стула и пошел в сторону прихожей, надеясь увидеть отца с хорошими новостями о новой работе. Но стоило ему приблизиться, он разглядел две фигуры. Нет, три. Ленар непонимающе смотрел на отца, ожидая объяснений. -Сынок, поставь пожалуйста чайник. У нас гости. – голос был уже не такой веселый и жизнерадостный, как было днем. -Привет, Ленар. – Сзади разувалась Татьяна и мягко смотрела на сына, будто извиняясь за свое присутствие. А уже совсем близко к двери стоял незнакомый мужчина. Белов несколько секунд изучал незнакомца. Мягкие черты лица и строгие глаза. Запах недешевого одеколона. Весь из себя аккуратный и ухоженный. - А это Александр Валентинович. Он… - женщина поспешила представить своего спутника, будто ощутив на своей коже их долгий зрительный контакт. Александр тоже смотрел на парня. Холодный взгляд заставлял окоченеть все изнутри. Белов ничего не сказал, просто пошел на кухню, чтобы выполнить просьбу отца. И пусть со стороны это выглядело невежественно и грубо. Белов просто хотел, чтобы этих людей не было в их доме. Особенно злило то, что отец вел себя как обычно. Будто так и надо. Зачем он их вообще впустил? Пока парень копошился на кухне, гости успели помыть руки и расселись в зале о чем-то разговаривая. Как бы Ленар не старался навострить уши, вслушаться в диалог ему мешал шум вскипающей воды в чайнике. Но в одном Белов был уверен: так называемый Саша не участвовал особо в разговоре. Стесняша. А как в чужой дом приходить – так пожалуйста! Озлобленно проговорил Ленар у себя в голове и даже не заметил, как на кухне оказалась большая мужская фигура. Белов вздрогнул от неожиданности и тут же пожалел, что проявил слабость перед «гостем». Парень налил чай, расставил три чашки чая по столу. -Почему три? Ты разве не будешь? – тут Ленар впервые услышал голос Александра. Как и ожидалось – холодный. У кого тут у нас голос прорезался. Парень ядовито глянул на мужчину. -Не буду. Александр Валентинович сел за стол, выпрямился и так же строго посмотрел на парня. -Присядь. Хочу с тобой побеседовать, перед тем, как сюда зайдут твой отец с Татьяной. Имеешь наглость вести себя, как у себя дома? Ленар злился все больше, но говорить об этом на прямую он не осмеливался. Раз уж пришли, нужно разобраться, что им нужно. Задвинув стул, Белов сел напротив мужчины, стараясь выглядеть как можно уверенней. -Тебя ведь Ленар зовут? В честь Ленинской армии. На лице отразилось напряжение, которое парень уже смог контролировать. -Что еще обо мне знаете, Александр? – имя Белов выделил особенно недовольно. -Можешь называть меня Сашей. Я ведь, получается, твой отчим. Ладони непроизвольно сложились в кулаки. Эта фраза особенно задело. И Александр это знал, специально надавил. -О тебе я знаю довольно много. Как ты в детстве делиться не любил. Как собак дразнил, а потом сам же убегал. Как хорошо рисовал открытки и дарил их матери на праздники. Что у тебя был, любимый плюшевый дракон, но однажды ты его потерял и долго плакал, стоя у песочницы. С каждым словом у Ленара будто в сердце гвоздём ковырялись. Детали о его детстве, которые даже сам парень помнил смутно. -Это все вам рассказала моя мать? Мужчина кивнул. -Ты знал, что у тебя есть сестренка? -Знал. -А что ее зовут Катя? В следующем году она пойдет в первый класс. Нарадоваться не может и с нетерпением ждет нового этапа своей жизни. Она внешностью пошла в Таню. -Зачем вы мне все это рассказываете? – Ленар перебил. Последнее, что он сейчас хотел, это сидеть на против какого-то чужого человека и слушать о его дочери. -Это бы хотела тебе рассказать твоя мама. Но ты ее прогнал. Она потом долго плакала и ночью не спала. Утром встала опухшая, а наша дочь спрашивала, что же с ней случилось. – голос стал грубее, будто мужчина злится. Тут мужчина горько выдохнул и оперся на стол локтями слегка расслабляя спину. -Я понимаю тебя. Сейчас мы с тобой абсолютно чужие друг другу люди. Была бы моя воля, я бы и стал заходить сюда и пытаться наладить с тобой контакт. -Зачем же тогда весь этот спектакль? -Ради Тани. Ради моей жены. И рады мамы моей дочери. – Александр вслушался в голоса, доносящиеся из зала, решая, стоит ли продолжать разговор и хватит ли ему времени. – Знаешь ли, Таня для меня родной человек, и ее переживания для меня не пустой звук. Я хочу, чтобы она была счастлива и ни в чем не нуждалась, а тут она возвращается в слезах. Больно видеть, когда твой дорогой человек вот так страдает. -Что-то о наших страданиях она не думала, когда… Белов осекся. Яд, копившийся внутри давал о себе знать. А взгляд мужчины сал веять морозом. -А ты бы смог продолжать жить с человеком, которого разлюбил? Который все так же испытывает к тебе любовь, а ты уже не можешь отвечать тем же. Ощущаешь себя предателем. И с этим она живет…до сих пор. Я боялся, что ты опять ее не примешь и пошел с ней в качестве поддержки, но как оказалось, Борис Сергеевич оказался куда более понятливым, чем ты. – Александр снова окатил парня голодом – Хотя не удивительно, ты еще молод и многого не знаешь. Белов только осмелился что-то сказать, оправдаться, обвинить мать, но на кухню зашли родители. Женщина расстроенно смотрела на сына, а отец просто мягко и понимающе улыбался. Борис был полной противоположностью Александра. -Ты почему себе не налил? – спросил отец. -Он не хочет. – ответил Александр, продолжая смотреть на парня.