А что, если мы изменим сценарий?

Иногда Стэнли просто хотел посидеть в тишине, наедине со своими мыслями. Без лишних глаз. Да пусть даже Рассказчик будет что-то бубнить на фоне или практиковаться на своей гитаре, но не следить же буквально каждую секунду! Нет, ну серьёзно. Стэнли повернётся влево — комментарий от этого голоса, повернётся вправо — не ждал? Лови ответочку от вездесущего Нарратора! Признаться честно, у Стэнли уже начинал дёргаться глаз всякий раз, когда Рассказчик обсуждал его движения. Сколько у него здесь этих чёртовых камер? Некоторые из них герой видел, — и даже пытался залепить их! — но его сразу же покрывал благим матом его верный друг, после чего следовала темнота — рестарт, — после которого Стэнли обнаруживал чистенькую камеру без всяких стикеров. Как объяснял свои фетиши наблюдения сам Рассказчик? Да никак! «Стэнли, ну как ты не поймешь — я же всё делаю ради твоего блага! Поверь мне — это вынужденная мера! А вдруг ты умрёшь, а я не смогу нажать на кнопку рестарта? Так и будешь лежать, мучаться. А мы ведь этого не хотим, да, Стэн? Ты же не мазохист?» — примерно это сказал Рассказчик в тот день, когда герой, в край задолбавшись, написал целые недовольные мемуары на листке бумаги и буквально ткнул их в камеру, чтобы голос прочёл. И что в итоге? Да ничего ровным счётом! Эти чёртовы камеры никуда не делись: иногда клерку казалось, что их стало лишь больше. Что это за, мать её, гиперопека?! Ему не 9 лет! Да и зачем за ним следить? Он никогда не вредил себе намеренно (кроме прыжков с лестницы и подъема, но это не в счёт, ведь Рассказчик рестартовал). Так получается… Ведущий ему не верит? Эта мысль больно уколола Стэнли прямо в сердце, заставив поморщиться. «Мне не верят… Но ведь я не давал причин, чтобы за мной следили! Это же несправедливо!» — гневно думал мужчина, агрессивно пиная коробку по полу. Его отчитывал тот самый голос. — …Стэнли-Стэнли! Ну что за беспричинные вспышки агрессии? Гормоны шалят? Знаешь, это ведь плохо. Может, тебе таблеточек пропиться? А то вдруг весь офис разнесёшь… -Стоп-стоп, куда?! А ну вернись! Вернись, кому говорю! Что сделал Стэнли? Правильно: закрылся в кладовке, как он часто делал, чтобы посидеть и просто подумать наедине с этой одинокой лампой, качающейся под потолком. Он медленно скатился по стене и сел на пол, поджав колени к груди и обняв их. Всё же, ему не хватало простого человеческого тепла. Ему было до жути одиноко. И хоть Рассказчик, вроде, был, да вот только это было совершенно не то: он его не видел, не ощущал дыхания, биения чужого сердца, мимики, эмоций. И это наталкивало на ужасные мысли. Несколько раз Стэнли видел сны. Он не знал, почему так произошло, но сам факт этого не отменял. Хотя, если бы ему дали выбор, он бы согласился никогда их не видеть. Ведь в них был он. В этих кошмарах ему виделось, что Рассказчик оказывался не человеком вовсе, а заскриптованным механизмом, роботом. И что он сам был тоже куском кода. Но последнее волновало его куда меньше, ведь мысль о том, что этот мнимый собеседник был не живым, становилась просто невыносимой. И как спросить самого Рассказчика об этом? «Хей, друг, мы тут в этом чертовом зацикленном мире существуем уже тысячи лет, и у меня вдруг появился вопрос: а ты не робот, случаем?» Да он его сразу в сумасшедшие спишет… И лучше бы даже так, чем если то, что он может лишь притвориться живым. И как проверить на правду? «А как бы сказал он в этом случае? Наверное, что-то вроде «вот дилемма… Стэнли, ты тут это, постой пока, а я подумаю над разгадкой» — подумал Стэнли, когда его вдруг словно током прошибло: с каких пор он стал так много думать об этом голосе? Всё, с глаз долой (хотя его и так не видно), из сердца вон! (а вот это уже правдивее) — Стэнли, эй, ты там живой?! Ты чем там занимаешься?! Открой дверь — я посмотрю. Я же беспокоюсь за тебя! — раздался мелодичный голос Нарратора, который, кажется, был немного взволнован. «Ну вот снова! Он опять мне не доверяет! Опять беспокоится, хочет посмотреть… Стоп. Посмотреть? Он что, его не видит?» Сказать, что Стэнли был в шоке — ничего не сказать. Этот мудак гений что, забыл поставить сюда камеру? Это пробило парня на смех, который как некстати услышал Рассказчик. — Эй! Что ты нашёл в кладовке смешного? Или ты надо мной смеёшься? Знай, что если это последний вариант, то я крайне недоволен твоим поведением, Стэнли! Я что-то не то сказал? И вообще, какого чёрта ты до сих пор сидишь в этом помещении? Вылазь! — под конец уже рявкнул взбешённый таким наплевательским отношением Рассказчик, но его, естественно, не послушали. Ответом был щелчок двери, раздавшийся из кладовки, — Стэнли, ты что, мать твою, закрылся там?! А знаешь что! Чего я вообще так о тебе пекусь? Давай, сиди, размышляй над бытием и смыслом своего существования! Я подожду. А Стэнли был счастлив, потому что он наконец-то мог быть предоставлен сам себе, без посторонних глаз. Прямо-таки своя комната! И эта мысль так понравилась клерку, что он впервые в жизни чем-то загорелся, а именно — обустройством этого уголка. Следующие полчаса он был занят лишь тем, что перебирал какие-то вещи, раскладывал их, а из досок даже смастерил собственную лежанку, застелив её найденным покрывалом. И вот, довольный работой, парень наконец улёгся на новое местечко. Честно, было твёрдо, но в душе отчего-то разгоралось тепло. Это его место, где он может делать всё, что захочет. Зевнув, Стэнли ещё раз окинул стоящие рядом полки взглядом, как вдруг он заметил сверкнувший в свете лампы металл. Он что-то пропустил, когда перебирал тут вещи? Рука сама потянулась к заинтересовавшему его предмету. Парень взял его и поднёс к лицу, чтобы как следует рассмотреть. Канцелярский нож с оранжевой пластиковой рукояткой. Что он здесь делает? Не похоже, чтобы им когда-либо пользовались — лезвие выглядело острым. Стэнли задумчиво покрутил его в руке, и в голову полезли мрачные мысли, от которых он так упорно бежал последние дни — почему Рассказчик ему не доверяет? Без причины! Не то, чтобы сам факт беспокоил его, но… Осознание этого давало искру к разгоравшемуся внутри конфликту: почему единственный человек (человек ли?) не доверяет ему? Они вообще друг другу кто: знакомые, партнеры, друзья, возлюбленные? Стэнли мучительно-грустно вздохнул, гипнотизируя взглядом зеркальную поверхность лезвия. Он робко провёл по неострой стороне пальцем. Холодное. Такое же, как и Рассказчик. В голову вдруг ударила странная мысль: «если он тебе не доверяет без причины, так, может, дадим ему причину? Пусть справедливость восторжествует!» «Что… Что это значит?» — с ужасом подумал клерк, непонимающе изогнув бровь, как вдруг в глаза бросился канцелярский нож. Дадим ему причину, да? В животе завязался тугой узел страха, наполнив его изнутри неприятным холодом. По коже пробежали мурашки от одного представления этого действа. Но обида на Рассказчика, его единственного собеседника и друга, разгоралась с большей силой, заглушив все мысли, оставив лишь одну «Пусть справедливость восторжествует!» Стэнли, поежившись, шумно сглотнул. Сердце начало отбивать чечётку от осознания, что он реально решил это сделать. Похоже, он правда идиот, как обзывал его Нарратор. Дрожащей рукой он мучительно-медленно, специально, чтобы потянуть время, закатил рукав рубашки левой руки. Затуманенный взгляд скользнул по предплечью, затем и по запястью. Он выбирал место, где нанесёт рану. Быть пойманным Рассказчиком не хотелось, поэтому было выбрано место немногим ниже сгиба локтя, чтобы в случае чего можно было спрятать порезы под рукавом. В руке щёлкнул нож. Лезвие немного выдвинулось, обнажив острые края. Сердце пропустило удар, когда Стэнли подставил остриё к коже, не решаясь провести по руке. Он закрыл глаза, глубоко вдыхая. Может, вовсе и не надо этим заниматься? Это действие ведь ни к чему не приведёт — лишь к боли и… шрамам? А будут ли они? «Слабак. Именно так и говорил о тебе он. Странно, что он вообще о тебе беспокоится — будто бы ты можешь навредить себе» — раздался ехидный голос где-то в голове. Собственный голос. И это стало спусковым крючком. Лезвие уткнулось в предплечье, легко поддевая кожу. А затем резкое движение рукой вбок — нож, словно масло, прорезал его руку. Резкая боль прошибла Стэнли, заставив его проскулить. Он распахнул глаза и в шоке уставился на предплечье. Ровная глубокая рана пересекала его руку поперёк, а из краёв выступили капельки алой тёплой крови. Они быстро начали собираться воедино, и вот бордовая струя стекает на пол. Клерк отшатнулся и едва не упал с импровизированной кровати. В голове было до ужаса пусто. Как и в душе. Лишь одна мысль отпечаталась где-то на подкорке сознания: «Боже… Она такая глубокая. Я умру?» Хотя, честно говоря, смерть была сейчас последним, что его беспокоило. На первом месте было то, как не спалиться перед Рассказчиком. Прикрыть рукавом? Но он сразу же пропитается кровью, а это 100% заметит Нарратор, и скандала точно не избежать. Но чем остановить кровь?! Взгляд истерично заметался по помещению. Никаких намёков на бинты или марлю даже не было. Тогда, от безысходности, парень отрезал этим же злополучным ножом кусочек ткани, на которой он лежал. Схватив её, как последнее спасение, он обмотал её вокруг пореза, пытаясь затянуть как можно туже. Она быстро пропиталась алой жидкостью. Так оставлять это дело нельзя. Что если он получит заражение?! Срочно нужно найти спирт и бинты! В голову всплыли воспоминания о том, как он замечал аптечку в комнате отдыха, когда от скуки там всё обыскивал. Но как добраться туда, не словив подозревающий взгляд от Рассказчика? Однако, делать было нечего, ведь скоро его самодельная повязка начнёт протекать от крови. Поэтому Стэнли, помолясь всем богам на то, чтобы Рассказчик спал или был в отходе от своих камер, как можно тише отпёр защёлку, после чего приоткрыл дверь. Она жалобно скрипнула, отчего клерк едва не расплакался, ведь любой звук мог привлечь Нарратора. Но либо молитвы сработали, либо так сошлись звёзды, а Рассказчик никак не прокомментировал выход Стэнли. А должен был! Значит, его нет на рабочем месте? «А где же, мать твою, его носит? Хотя, чего это я беспокоюсь… Сам же хотел остаться незамеченным» — в непонятках сам с собой спорил в мыслях мужчина, крадучи выдвигаясь из кладовки. Он, прижимая раненую руку к себе, бесшумно шагал по пустому коридору, двигаясь в сторону пункта назначения. Боясь собственной тени, клерк подскакивал от любого шороха, опасаясь возвращения его закадычного друга. А упавший ни с того ни с сего карандаш со стола вообще стал его спонсором микро-инфаркта. Секунды текли как часы. Когда парень наконец ступил в заветную комнату отдыха, счастья его не было предела: он разом забыл и про недавние терзания, и про порез, и про обиды на Рассказчика. Стало так легко. Но длилось это недолго — ровно до тех пор, пока он не вспомнил цель своего визита. Мрачность вновь отразилась на его лице. Нахмурившись, Стэнли подошёл к ящику тумбочки и, открыв его, бережно достал оттуда белую коробку с красным крестом на ней. Прижимая её к груди как самое ценное, что он когда-либо имел, парень собирался уже выбежать отсюда без оглядки и помчаться в кладовку, как вдруг… — Так-так-так, я отходил, прошу проще-… О, смотрите-ка, кто вылез из своей норы! Стэнли! Стоп, что это ты держишь? Аптечку? Зачем она тебе? — внезапно раздался голос Рассказчика, который, вероятно, между болтовнёй поправлял штатив микрофона. Но, когда он заговорил об аптечке, в его голосе стали явно различимы нотки сильного беспокойства, — Стэнли, что произошло, пока меня не было? Ты поранился? — на этих словах клерк мысленно поморщился, вспоминая свою рану, — Упал откуда-то? Подожди, может, мне рестартануть игру? На этом вопросе мужчина отрицательно замотал головой, ведь боялся последствий необработанных ран. Нет, конечно, его смертельные повреждения после рестарта исчезали, но исчезнут ли несмертельные? Вот он — вопрос. Клерк поспешно показал в камеру большой палец вверх, пытаясь придать всему своему виду уверенность в том, что всё в порядке, и внушить это Рассказчику. Хотя внутри него творился анархичный пиздец. Шатен поспешно затолкал аптечку себе под рубашку, подальше от посторонних глаз, и посеменил по коридору в сторону пресловутой кладовки. — Эй-эй-эй, ты куда направился?! Стэнли? Почему ты меня игнорируешь? Что-то с микрофоном? — мужчина постучал пальцем по нему, проверяя, — раз-раз, проверка, проверка. Да нет же, меня хорошо слышно. Может, остановишься, и мы наконец поговорим, как нормальные люди? Твоё состояние меня беспокоит… Но Стэнли его уже не слушал. Он ураганом залетел в своё убежище, не забыв закрыть дверь от посторонних глаз, и устало сел на «кровать». Быстро-быстро дыша полной грудью, работник 427 закатал рукав и в оцепенении уставился на полностью алую ткань. О боже-боже-боже, ему придётся снимать её? Было страшно смотреть на эту ужасную рану, но в противном случае он рискует получить заражение крови… Аккуратно подцепив пальцем узелок, другой рукой он взял нож и остриём распорол ткань. Она, размотавшись, бесшумно упала на пол, открывая взор на искалеченное предплечье. Кровь на краях раны подсохла, а вот посередине продолжала сочиться, но уже не так сильно. Мужчина откинул лезвие в сторону и, открыв бутылочку спирта, предварительно сжал челюсти, чтобы не закричать, когда жидкость полилась на рану. Чёрт, как же это больно! Он там ничего не повредил?! А что, если рука начнёт гнить?! Или он что-то прижёг? Иначе он не находил объяснения тому, почему это было настолько, блять, больно. На краях глаз выступили слёзы. «Сам я, дебил, виноват» — с укором подумал клерк, надёжно забинтовывая порез в несколько слоёв, чтобы кровь не прошла. Он попробовал пошевелить запястьем. Боль молнией пронзила всю руку, заставив едва слышно заскулить. Так, ясно, лучше повременить с действиями левой руки. Он же и с одной сможет, да…? За всеми этими размышлениями он и не заметил, как его начало клонить в сон. Слишком много переживаний. Зевнув, парень улёгся на доску и прикрыл глаза, надеясь провалиться в забытие, желательно без кошмаров.

***

Рассказчик нервно мерял комнату шагами. Он, ссутулившись, ходил туда-сюда, сцепив руки в замок за спиной. Прямоугольные очки сползли с носа на самый кончик, держась на одном добром слове, блондинистые волосы растрепались и теперь лежали в хаосе на голове. В зелёных глазах плескалось неподдельное беспокойство. — Чёрт, Стэнли-Стэнли, что же с тобой случилось? Я видел твой взгляд; поверь, я догадался — я и сам бываю в таком расположении духа. Но, мне кажется, у тебя всё ещё хуже, чем бывало у меня… Тебе же страшно, да? Но чего ты боишься, Стэнли? Что напугало тебя настолько сильно, что ты шарахался от каждого звука пару минут назад? — тревожно бормотал себе под нос мужчина, смотря под ноги. Сейчас он выключил микрофон, чтобы Стэнли случайно не услышал его тираду. Он остановился, не имея сил на дальнейшие телодвижения. Рассказчик запрокинул голову назад, уставившись пустыми глазами в серый потолок, освещаемый лишь тусклым светом его камер. — Стэнли-Стэнли… Почему же ты не доверяешь мне? Я же просто хочу поговорить; я правда беспокоюсь о тебе. Я ведь даже дал тебе личное пространство после твоих слов о камерах — эту кладовку. Надеялся, что ты хоть немного приблизишься ко мне. Но, похоже, ты лишь отдаляешься. Что я снова сделал не так?! — в его голосе мелькнули истеричные нотки. Он правда был в отчаянии, ведь видел, как Стэнли тает на его глазах, — Эх… Может, стоит дать тебе немного времени? Да… Наверное, так будет лучше. Не свободы ли ты хотел? Может, если я дам тебе свободу, ты поймешь, что я тебе не враг. Боже, как же я тебя люблю.

***

Прошло несколько дней. За это время Рассказчик стал более молчалив и спокоен — он прекратил ругать Стэнли, если тот ходил не туда, куда хотел сам Нарратор, да и вообще прекратил твердить о важности той концовки. Теперь Стэнли казалось, что он надоел Рассказчику. Подкрадывалось ощущение, будто кошмары сбывались: его начал забывать единственный близкий ему человек. «Ну вот, снова я всё испортил…» — вновь думал герой и, чувствуя вот-вот назревающие слёзы, снова рвался в кладовку, чтобы закрыться, оставшись наедине. За эти дни он пристрастился к лезвию: после порезов становилось так приятно-пусто в голове, ведь все противные, тревожащие мысли уходили, уступая место лишь физической боли. Раны теперь не пугали, а от боли не хотелось кричать — теперь последняя казалась даже приятной. И заслуженной. Он сделал для себя одно интересное открытие: после рестартов раны никуда не пропадали — они оставались. Медленно, но верно рубцуясь, порезы превращались в шрамы, от которых было уже не избавиться. И если раньше Стэнли мог позволить себе надеть футболку в особо жаркие дни (странно, но у них менялись время суток и погода), то теперь его гардероб составляли лишь вещи в длинными рукавами. И это не могло не укрыться от Рассказчика. — Стэнли, ну что ты ходишь в этой рубашке?! Так жарко, боже, я сейчас умру, кажется! Сними ты её, мне смотреть на тебя жалко — ты весь красный, обливаешься потом, — вдруг его голос затих, а сам Нарратор, словно о чём-то думая, тихо произнёс внезапно пришедшую ему в голову мысль, —…или есть причина, по которой ты не можешь этого сделать…? В этот миг всё перевернулось с ног на голову для Стэнли. Он почувствовал, как сердце, упав в пятки, забилось со сверхсветовой скоростью, настолько сильно и быстро, что пульсация отдавала в висках. Кончики пальцев похолодели, несмотря на стоящие +30 градусов. Его что… Вот-вот раскроют…? В подсознании кричало желание сбежать отсюда, лишь бы Рассказчик не узнал об его маленьком увлечении. Боже, ну почему судьба сложилась именно так?! В голове, словно змеи, ползали тревожные мысли: что будет, если его раскроют? Какова будет реакция? На него накричат? Или его высмеят, назовут слабаком? — Стэнли… Хей, ты же знаешь, что я твой друг. Я не хочу тебе зла, правда, — нежным голосом, словно пытаясь подобраться поближе, мягко начал говорить Рассказчик, у которого самого внутри всё обрушилось от внезапной догадки, — Можешь… Показать свои руки…? «Он всё понял. Он догадался. Это конец. Он покинет меня раз и навсегда. Я полностью разочарую его. Это конец. Я идиот, я сейчас потеряю всё. Почему я был таким дураком?!» — в сердцах мысленно кричал клерк, чувствуя, как после слов Нарратора у него уходит земля из-под ног. Внезапное головокружение ворвалось в его и без того искалеченное сознание. Паника ключом отчаянно билась где-то под сердцем. Внезапно Стэнли развернулся и бросился бежать прочь, подальше от этого места. Туда, где его не увидят, не осудят за его действия. В кладовку, которая стала одновременно спасением и западнёй. Проклятое место, которое напрочь отрезало клерка от Рассказчика. Почему свобода стала настоящим заточением? Издав гортанный хрип, парень влетает в свою комнатку и, закрываясь на щелчок, скатывается на пол по стене, зажимая рот ладонью, лишь бы рвущиеся наружу всхлипы не услышал тот, кого он окончательно потерял. По щекам текут дорожки горьких слёз. Парня сотрясает бешеная дрожь, которую невозможно унять, как бы он не старался успокоиться. А смысл в спокойствии? Какой, сука, смысл без этого голоса, который постоянно болтал с ним, что-то рассказывая?! Какой, сука, смысл в этой бесполезной жизни без него?! Он был его единственным спасением. А теперь, увы, осталась лишь тьма. И желание умереть. Рассказчик что-то отчаянно кричал, но клерк не мог разобрать ни слова. Всё слышалось будто под толщей воды. Истеричный взгляд метнулся к канцелярскому ножу. В голове родилась одна теория: «Вдруг я умру полностью, если сделаю это так, как не предписывал сценарий?» Терять было нечего. Стэнли обнажил лезвие и, закатав рукав правой руки, приставил остриё к вене, собираясь резать вдоль, чтобы наверняка. Он закрывает глаза, выдыхая весь воздух из лёгких. Резкое движение руки. Ему даже не больно — моральная боль всё заглушила. Лишь тёплая кровь стекала на пол. «Знаешь, мне кажется, я даже любил тебя…» — тоскливо подумал Стэнли, скатываясь на пол, ожидая собственную кончину.

***

Рассказчик, в ужасе от собственной догадки, промелькнувшей в голове, уставился на монитор. Он окинул его подопечного изучающим взглядом. «Да не может он таким заниматься! Ну что за глупые мысли, ей богу! Вот сейчас спрошу его, он покажет мне целые и невредимые руки, а потом мы вместе посмеёмся, потому что Стэнли — упёртый баран, который просто не хотел снимать рубашку. Конечно! Может, он просто стеснялся передо мной переодеться? Нужно будет снять камеру из его кабинета 427 — всё-таки, личное пространство — вещь важная» — попытался успокоить себя мужчина, выдавив кривую улыбку. Он глубоко вдохнул, прежде чем задать желанный вопрос Стэнли. Но в горле пересохло, а тело налила такая тяжесть, когда Стэнли не то, чтобы запаниковал — он выглядел настолько потерянным, виноватым и разбитым, словно Рассказчик… Угадал. «Нет… Нет, нет, нет, нет, нет… Нет… Этого не может быть… Стэнли…? Да чтобы этот эгоистичный, но относительно весёлый парень занимался селфхармом…? Я не понимаю… Я НЕ ПОНИМАЮ, ЧТО Я СДЕЛАЛ НЕ ТАК. Почему всё пришло к этому?! Я дал ему личное пространство, чтобы показать, что доверяю, я дал ему свободу, не тыкая носом в выбор, который нужен мне… Я утопил собственные желания, дав ему всё, чего он желал. ТАК ПОЧЕМУ?!» — в истерике думал Рассказчик, в ступоре наблюдая за тем, как Стэнли срывается и убегает в кладовку, запираясь там. Когда к нему вернулся дар речи, Нарратор подорвался со стула и, вцепившись в микрофон до побеления костяшек, закричал в него: — СТЭНЛИ! СТЭНЛИ, ПРОШУ, ДАВАЙ ПОГОВОРИМ! НЕ ДЕЛАЙ ГЛУПОСТЕЙ, УМОЛЯЮ! ПРОСТО РАССКАЖИ МНЕ, В ЧЁМ ДЕЛО! МЫ… ВМЕСТЕ МЫ ВСЁ СМОЖЕМ ПРЕОДОЛЕТЬ! Я ОБЕЩАЮ, ЧТО ПОМОГУ ТЕБЕ! ПРОСТО ДОВЕРЬСЯ МНЕ, ПРОШУ! Но его душераздирающие крики не были услышаны. Ответом послужил тихий, едва различимый всхлип, донёсшийся из той самой комнаты, где заперся Стэнли. Этот звук заставил Рассказчика замолчать, чувствуя, как изнутри всё рвётся на куски, словно его органы полоснули лезвием. Эта боль, душевная, была настолько сильна, что Нарратор понял: он больше не может оставаться в стороне. Больше не может сидеть сложа руки. К чёрту правила! К чёрту этот ебаный мир! Если со Стэнли что-то случится, он себе это не простит! Он пойдёт следом за ним! Сорвав с себя наушники, мужчина подскочил со стула и сильным ударом кулака открыл давно закрытую дверь. Выбегая из своего убежища, Рассказчик не думал ни о чём, кроме двух мыслей: «Как быстрее добраться до кладовки» и «Только бы успеть». Снося всё на своём пути, мужчина бежал через офисы, пересекая коридоры за считанные секунды. Ещё немного. Совсем чуть-чуть. Только несколько пролётов… «Прошу, Стэнли, держись». Собственные лёгкие разрывались от недостатка кислорода, а мышцы болели от бега, но всё это было на втором плане. Именно сейчас Рассказчик отчего-то чувствовал себя по-настоящему живым. И он был уверен, что он — не симуляция, не код. Как и Стэнли. Сердце забило чёчетку, когда перед глазами показалась заветная комната. Внутри всё похолодело от мысли о том, что он мог опоздать. Но медлить и терзать себя сомнениями было некогда, именно поэтому Рассказчик, зная, что там заперто, стал выламывать дверь, крича: «Стэнли, ты жив?! Прошу, ответь мне! Умоляю, скажи, что ты не делал с собой ничего!» Но ответом ему служила тишина. Наконец, дверь поддалась. Жалобно скрипнув, она пролила белый свет внутрь помещения. Рассказчик почувствовал, как воздух внезапно перестал быть ему нужен — перед его взглядом лежал Стэнли со вскрытыми венами. Бледный и с закрытыми глазами, он был похож на мертвеца. На его лице застыли дорожки солёных слёз. Руки безвольно раскинулись в разные стороны. Рассказчик подавил тошноту, прижав ладонь к губам. У него на глазах скопились собственные слёзы, которые через мгновение сорвались и скатились вниз, по пальцам. Изо рта вырвались неконтролируемые всхлипы. — Боже… Стэнли… Почему… — только и смог выдавить из себя мужчина, подскакивая к самоубийце и хватая его за холодную руку. Он проверил его пульс, искренне боясь не услышать ничего — слабая пульсация ответила ему, что он не опоздал. И это давало ему огромную надежду на то, что он спасёт его любимого человека. Да, любимого. Он понял, ещё когда бежал сюда, что неравнодушен к этому парню. Жаль, что, возможно, понял слишком поздно. «Я не могу рестартануть игру… Ведь прошлые смерти были прописаны в коде этого мира, а эта… Я не знаю, что будет! Он может правда погибнуть… Навсегда. Без всяких рестартов…» — Сейчас, я сейчас… Боже, Стэнли, что же ты наделал… Я сейчас остановлю кровь… Ты только не умирай, прошу, слышишь?.. — он на мгновение коснулся чужой щеки, пытаясь не нырнуть в истерику с головой, — Не умирай… Я ведь пойду за тобой следом, слышишь?.. Мне этот мир и даром не нужен без тебя… Ведь ты и есть для меня весь мир. Я люблю тебя…

***

Ощущалась лишь всепоглощающая боль. Она отдавалась в каждой клеточке тела, пронизывая даже сознание. Но особенно сильно болела рука. Стоп… Рука.? Стэнли медленно открыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд хоть на чем-то, но перед глазами всё плыло. Тогда парень попытался встать, что не увенчалось успехом — слабость была настолько сильной, что он мгновенно упал обратно на диван. Погодите-ка. Диван? — Стэнли! — послышался голос Рассказчика совсем рядом. Раздался вздох облегчения, — Ты жив! Хвала небесам, я так боялся… Стэнли! Стэнли, ты хоть, мать твою, понимаешь, что натворил?! Ты мог умереть полностью, насовсем! И никакой рестарт бы тебя не спас, понимаешь?! Ты, чёрт возьми, понимаешь, насколько сильно ты меня напугал?! — в конце его голос стих, послышались всхлипы. Он что, плачет? Да. Когда Стэнли увидел мужчину, стоящего в метре от себя, он не поверил своим глазам: это что, настоящий, живой Рассказчик? Человек… Значит, его кошмары не оправдались. И он… Был таким… Грустным. Он закрыл лицо руками, пытаясь остановить слёзы, которые вновь потекли. Хотелось просто прижать к себе этого натерпевшегося горя мужчину и обнимать так крепко-крепко. — Прости… — внезапно издал едва различимый шёпот Стэнли, сам от себя не ожидая. Его голос был с хрипотцой, немного ниже, чем у Рассказчика по тону. И, кажется, не одного его это удивило. Нарратор в шоке смотрел на суицидника распахнутыми глазами, открыв рот в немом разговоре. Это привело его в ступор: разве в этой чертовой матрице прописано, чтобы он умел говорить? — Стэн…ли… Тише, тише. Ты разговариваешь?.. Я… Удивлён, да… Но более всего обеспокоен… Я не понимаю: что случилось? Стэнли, почему ты этим занимался? — он указал на исполосованную полосками шрамов левую руку парня, которая была обнажена, — Почему ты не поговорил со мной? Нет, я понимаю, что раньше ты не умел говорить, но почему бы не написать? Мы бы всё обсудили… Или я сделал что-то не так? Я дал тебе личное пространство, дал свободу — всё, что ты желал. Почему? Проблема во мне…? Ты меня так сильно ненавидишь…?.. — За…молчи… — резко прервал его самобичевание Стэнли, пока это не пришло к тому, что Рассказчик окончательно загонится и вскроется тоже. Каждое слово давалось ему с невероятным трудом, — Это… Это сделал ты, намеренно?.. Ты специально не поставил туда камеру?.. Я думал, что ты забыл… Понимаешь… Ты меня слушаешь?.. Рассказчик и вправду ненадолго ушёл в свои мысли, но поспешно кивнул, возвращаясь в реальность, потому что это очень важный момент, который нельзя пропустить. Мужчина сел рядом со Стэнли, взяв его за руку, поглаживая его ладонь большим пальцем, как бы прося продолжать. — Так вот… Я думал, что ты мне не доверяешь… Поэтому следишь… Мне было обидно… Я же ничего не сделал, чтобы ты мне не верил!.. И решил, что дам причину… И справедливость восторжествует… — в конце он сорвался на истеричный, но тихий смех. Он положил ладонь себе на лицо, дрожа, — боже, какой же я идиот… Думал, что ты мне не веришь, а ты делал всё для меня… А по факту не верил здесь лишь я, тебе. Когда ты перестал загонять меня в рамки сюжета, я подумал, что я тебе надоел… Я дурак, дурак… — Дурак, да… Но всё прошло, и мы друг друга поняли… Поняли же, да, Стэнли? — мягко прервал его тираду Рассказчик, который понимал, что идиоты — они оба. В конце мужчина выразительно посмотрел на клерка, а когда тот послушно закивал, продолжил, — я от тебя теперь, блять, ни на шаг не отойду… Ну… Личное пространство дам, но теперь я не буду сидеть в своей комнате! Уже понял, что бежать от реальности — не выход. И, прошу, пообещай мне, что будешь рассказывать обо всём, что тебя беспокоит, хорошо? — Обещаю… И… Есть кое-что, что меня беспокоит… Две вещи… — хрипло прошептал Стэнли, крепче сжимая руку Рассказчика в своей. Увидев обеспокоенный и вопросительный взгляд, он продолжил, — Первая… Как тебя зовут?.. «Оу» — подумал Рассказчик, чувствуя, как его сердце пропустило удар. Они так давно знакомы, а Стэнли не знает его имени… Поэтому этот факт казался даже странным. — Артур. Меня зовут Артур, — словно смакуя своё же, давно забытое, имя на вкус, улыбнулся уголком губ Рассказчик. — Артур… Артур… Мне нравится. Тебе подходит… — улыбнулся в ответ Стэнли, чувствуя, как внутри него расцветают цветы, — Вторая вещь, которая меня беспокоит… Артур, какие твои губы на вкус…? Рассказчик выпал в осадок от этих слов. Он в шоке переводил взгляд от Стэнли на его губы и обратно. Это что… Приглашение на поцелуй…? Смущённо кашлянув, мужчина робко придвинулся ближе, кладя чужую голову себе на колени. Он положил ладони на его подбородок, после чего наклонился, оставив между их лицами считанные сантиметры. — Узнай сам, если так хочешь, — притворно-язвительно выдохнул Артур, опаляя жаром лицо клерка. Стэнли дважды говорить не требовалось. Он подался вверх, разрывая расстояние, и коснулся желанных губ своими, прикрывая глаза. Парень ощутил, как боль в теле отступает на втором план, уступая место новому ощущению — пылкой любви. Взаимной любви. Артур не выдержал танца бабочек в своём животе, поэтому резко наклонился ниже, чтобы Стэнли не держал голову на весу, и требовательно впился в его губы, жадно целуя их. Он мягко сминал их, покусывая и оттягивая то нижнюю, то верхнюю, до кровоточащих ранок, мстя за вытрепанные последним поступком нервы. А Стэнли запустил ладони в чужие волосы, не давая Артуру отстраниться. Его руки стали властно блуждать по лицу подопечного, настойчиво касаясь щёк, скул, подбородка, словно пытаясь всё запомнить и вычертить в своей памяти. Рассказчик вдруг лизнул уста парня, отчего тот тихо, но так сладко застонал прямо в губы своему искусителю. А Артур, ловя момент, юрким языком проник в рот Стэнли, извиваясь там искусной змеёй, ища свою жертву. Соприкоснувшись с мокрым, горячим языком напарника, Рассказчик зарычал в его губы, страстно сплетаясь в танце их языками, облизывая друг друга, смакуя, как в последний раз. Их губы то соединялись, то разъединялись, то и дело пошло чвокая. Они размазывали между их устами слюну, которая уже текла по подбородку клерка, лишь подливая масла в и без того бушующий огонь страсти. — Чёрт, сколько же я об этом грезил… — прошептал прямо в поцелуй Артур, жадно ловя взглядом каждую эмоцию на лице Стэнли, боясь потерять его вновь. Они отстранились лишь на секунду, чтобы наполнить лёгкие воздухом, и вновь слились воедино, вычерчивая губами загадочные дорожки на губах «соперника». Ведь это больше было похоже на соревнование. — Боже, прошу, не покидай меня больше… — когда парни, полностью красные, наконец отлепились друг от друга, подал голос Стэнли, с мольбой в глазах смотря на Артура, — я без тебя не смогу. — Дурачок, — ласково усмехнулся Рассказчик, блаженно прикрывая глаза и сжимая чужую ладонь в своей, — Я никуда не уйду. Никогда.