Часть 3
25 ноября 2022 г., 14:49
Сев в машину, Бэм Бэм не ожидал увидеть в ней потерявшегося Марка — он исчез практически сразу после того, как концертная площадка опустела.
— Марк-хен, мы поедем вместе? — «Я даже не знаю, радоваться мне или выть от безысходности», — подумал Бэм. — «Его присутствие может помочь или будет крайне неловко, если он что-то услышит, если Джек продолжит свои поползновения» — что-то подсказывало, что Джек не отступит.
— Ага. Я чертовски устал, поэтому был бы благодарен, если меня не будут трогать, пока мы не доедем до дома, — ответил Марк, затем надел наушники и заснул, прислонившись к окну.
— Мы нашли его в одном из центральных рядов, вырубился на стульях. Кое-как рабудили, — водитель спереди продолжил говорить о том, как ему жаль артистов, говорил про молодость, но Бэм его уже не слушал.
Джексон ввалился в машину и устроился рядом.
Бэм Бэм взмолился:
«Боже, я прошу тебя хотя бы об одном: пусть никто ничего не услышит и не заметит.»
Словно насмехаясь над мыслями парня, Марк дернулся на месте и снова затих.
Менеджер, оставшийся с ребятами, занял свое место спереди, рядом с водителем и они отправились по своим маршрутам.
Прошло некоторое время, прежде, чем Бэм почувствовал, как ни кто иной, как Джексон, накрыл его колено рукой.
Бэм Бэм убрал ее.
Джексон вернул руку, где она лежала ранее, провел ею выше и оставил на бедре.
Бэм вновь убрал ее и отвернулся к окну.
«Неисправимый».
— Ты же не против? — выдохнул Джексон ему в ухо и оставил мокрый поцелуй на шее.
— Твою мать! — прошипел парень, оттолкнув Джексона. — Что на тебя нашло сегодня? Заканчивай, это не смешно.
— Ну, что же ты так, ведь сам начал все это. — Джексон насмехался над парнем, лапая, где хотел. Платил той же монетой, что и Бэм ранее на сцене.
Бэм почти задохнулся от возмущения. Джексона это ни чуть не остановило, наоборот, он стал прикасаться более смело: проник под футболку парня, обвел кончиками пальцев поясницу Бэма, задержался на спине и проник под джинсы, задел резинку белья под обтягивающими штанами. Сделать это было сложно, но за то, какой эффект это воспроизвело на Бэм Бэма: того прошило дрожью и он не смог сдержать тихий стон.
— Вот видишь, — Джексон продолжил искушать парня. — Язык тела не врет. Не отрицай, что тебе не понравится, если я сделаю вот так… — он провел носом от виска к точеной линии подбородка. — Так… — оставил поцелуй на щеке. — Или так… — приласкал чувствительное место за ухом, вызывая мурашки по нежной коже.
Казалось, что еще немного и броня Бэма сойдет на нет, он расслабится и они приступят к более интимным вещам. Ну, или поговорят.
— Чокнутый, — томно выдохнул таец.
— Повторяешься. Давай, Бэм, скажи мне, с кем ты хочешь провести эту ночь. — Джексон неторопливо ласкал каждый участок кожи, к которому мог дотянуться.
И Бэм, был готов спустить все тормоза, но услышав последнее предложение, будто очнулся от сна, от красивого, чувственного сна, чуть не разрушившего все. Еще немного и он совершил бы непростительную ошибку. Спать с одним согруппником? Это ещё можно понять. Но с несколькими? Притом так грязно поддаться соблазнению… Бэм почувствовал, как ему стало мерзко от подобных мыслей. Он дернул плечом и отодвинулся от Джексона, чуть не врезал спящему Марку острым локтем. Повернулся к Джексону и обрушил на него всю свою злость и обиду. Он не мог видеть в темноте салона, как и все, кто находился в машине на тот момент, но они могли слышать. Хотя парень не беспокоился об этом. Его задело сказанное Джексоном.
— Как у тебя хватает наглости говорить мне подобное?! — Воскликнул он.
Водитель бросил взгляд в зеркало, менеджер повернулся к ним. Марк, слава Богам, не проснулся.
— У вас все в порядке?
Джексон выгнулся, словно натянутая струна. Сел ровно и уверил стафф, что все в порядке. Менеджер не поверил, но не стал вдаваться в подробности: мало ли что они не поделили, да и жутко хотелось спать. Как никак, время перевалило за полночь.
— Почему у нас не получается спокойно поговорить? — он понизил тон и вновь обратился в шепот.
— Потому, что оба не соображаем головой и ты ведешь себя странно, — парировал резко таец.
— Хорошо, — Джексон вдохнул и выдохнул, — нам нужно уточнить один момент: тебе не сбежать, без шансов, тем боле после того, как ты откровенно говоря, вынес мне мозг и чуть ли не завалил на глазах у нескольких тысяч фанатов, и это — не единичный случай.
— Хен, — Бэм обратился к нему официально, но тоже понизил тон, так, чтобы только они вдвоем могли слышать друг друга — а ты не мог сразу начать с этого? Ты разучился различать фансервис и настоящие, искренние действия? Такова наша работа.
— У этой части работы есть последствия, от которых у меня, прости за прямолинейность, тесно в штанах, а в жилах течет желание и чистый адреналин. И все это из — за тебя.
Джексон тоже начал закипать, выпалив все на открытых эмоциях, он отвернулся: его терпение начало подходить к концу. Он не железный, а Бэм Бэму, как казалось мужчине, пора научиться брать на себя ответственность за свои действия.
Через какое-то время, более или менее трезво поразмыслив над всем и понимая, что так они ни к чему не придут, кроме плохих отношений и бессонницы, и это в его случае, но все же, Бэм был не чужим человеком и Джексон тяжело переживал размолвку с близкими — мужчина отбросил на задний план лишнее и начал уже более осторожно. Скоро они окажутся у дома Бэм Бэма, а после уже не найдется случая обсудить проблему.
— Прости, — сказал он. — Наверное, я неправильно тебя понял и давлю на тебя. Однако, у нас есть свои потребности. Мы не можем делать все, что нам взбредет в голову. А теперь можешь снова повторить, что не хочешь быть со мной и я больше не стану лезть к тебе.
— Я… — откровения Джексона ввели Бэм Бэма в замешательство. Он запнулся и отвел взгляд, — по лицу парня прошелся свет от уличных фонарей, заглянувших в окна. Лишь на несколько секунд, но Джексон приметил, каким задумчивым стал Бэм, но опять же, тот был хорошим актером — он спокойно произнес простую фразу, которая дала некое подобие надежды. Ни да, ни нет, просто:
— Мне не нужен бездушный секс.
Джексон слегка подался вперед.
— Кто сказал, что у нас будет так?
Он приблизился и вновь коснулся теплыми губами шеи Бэма. Оставил несколько легких поцелуев.
— Ты для меня особенный, Бэм-а, — наклонился и вдохнул запах кожи парня. Парфюм, пот и что-то еще, головокружительное, уникальное. — Я позабочусь о тебе.
В то же время Бэм Бэм не мог решить, что он чувствует.
Таец пытался избежать подобного столкновения.
Парень бился, словно беспомощная птица в большой, золотой клетке. Ему предлагали свободу, но он не знал, сколько будет длиться его время вне клетки; где гарантия, что правда о них не раскроется.
В глубине своей души Бэм Бэм знал: его всегда тянуло к Джексону. Но он боролся с этими мыслями, так как последствия его открытого выбора могли причинить вред всем, ему самому, в частности, тоже. Так, зачем создавать лишние проблемы?
До сего момента парень мучал себя противоречиями, то ревнуя и не подпуская кого-либо к Вану, то бросая завуалированные дерзкие замечания всем, кто хоть немного пытался сблизиться с мужчиной.
Внешне очаровательный, но в своих мыслях острый на язык, словно змея, Бэм Бэм горел в котле своих терзаний; не отказывался, но и не выпускал себя настоящего даже перед близкими, особенно перед Джексоном. Какой жалкий самообман…
— Бэм? — позвал Джексон, вместе с тем продолжая. Кажется, Бэм погрузился в свои мысли слишком глубоко. — Бэма-а, дорога не бесконечна. Скоро приедем, нам нужно решить все здесь и сейчас.
Парень вздрогнул, вынырнув из дебрей противоречий: уверенность в том, что он против трещала по швам. Но он все же решил предпринять последнюю попытку, ибо невыносимо сопротивляться ласке, соблазнительному шепоту и настойчивости Джексона.
— Хен, нам нельзя, ты должен понимать, что нам нельзя этого… — Бэм Бэм не смог продолжить — Джексон перешел в наступление: укусил за хрящ уха, сразу же лизнув пострадавшее место. Внезапное нападение заставило участок кожи полыхать огнем. Бэм проглотил стон.
Это стало последней каплей в чаше весов. Джексон прав: у них есть особые потребности и не важно, если он позже пожалеет об этом, сейчас все неважно. Значение имеет только его хен, который с огромным рвением пытался добиться взаимности от Бэм Бэма, согревал своим теплом — Бэм уверен, он сгорит в пламени его страсти этой ночью, и будто знал все его чувствительные точки.
«Пошло оно все», — решил он и уже произнес вслух:
— Твоя беспечность бесит.
Хотя, Бэм мог признать, что скорее это относится больше к нему самому.
Парень вцепился в руку Джексона, мстительно пройдясь короткими ногтями по запястью. Они как раз подъезжали к дому Бэма, и, как только дверь открылась, Бэм потащил хена за собой, бросив всем напоследок: у них есть дела и ждать не стоит. Менеджер не успел отреагировать, как следует — двое его подопечных сбежали от него под покровом ночи.
Возможно, Бэм мог бы пожалеть о том, что в порыве сладострастных чувств привёл к себе Джексона, но этого не происходит: он скорее чувствует какое-то странное облегчение, когда тот пересекает порог его дома. Цель, с которой они так быстро ввалились в помещение заставляет их замереть, но лишь на мгновение. Джексон искушённо улыбается и притягивает к себе тайца за тонкую талию, оттягивает ткань футболки и касается пальцами тёплой и нежной кожи. Во рту пересыхает, а внизу живота нарастает приятное напряжение.
Вот-вот он поцелует его и назовёт своим.
Вот-вот.
Только Бэм отчего-то вырывается из его рук и быстрым шагом пересекает прихожую, чтобы налить себе на кухне холодной воды. Стремительными движениями он открывает холодильник и откручивает крышку бутылки.
Один глоток, второй… Ван молча наблюдает за тем как кадык Бэма двигается в такт его глоткам.
— Ты больше не хочешь?
Элементарный вопрос, на него очень легко дать ответ, но Бэм молча ставит бутылку с водой на стол и краснеет. Он мог бы ответить сразу, но клубок противоречий, затаившийся в районе грудной клетки заставлял его менять ответ каждую секунду.
— Не знаю…
— Только я удостоен такого неоднозначного ответа? — Ван зачесывает густые волосы. Абсолютно всё в этом доме начинает раздражать его: наверняка, Джинён не единожды бывал на этой кухне и прижимал Бэма к столешнице, заставляя стонать и закатывать глаза от удовольствия. — Паку ты всегда даёшь только положительный ответ, верно?
Бэм поправляет кардиган и тихо выдыхает. Потерянно и отстранённо.
— То, что происходит… У нас… Так заметно? — парень не может говорить ясно, его всего бросает в холодный пот от того, как он легко читаем этим мужчиной, что стоит прямо перед ним.
— Да, я все вижу. Думаешь, вы хорошо скрываетесь? Бэм-а… Скажи мне, а какой он? Или мне стоит позвонить ему и спросить самому? А может, пригласить его присоединиться к нам? Я даже мог бы позволить ему быть сверху, — взгляд китайца приковывает Бэма к месту, пока его обладатель подходит медленно, но угрожающе. Большая ладонь ложится на его щеку и, в противовес словам, мягко оглаживает красивые черты лица. — Хочешь посмотреть как он сделает это со мной, пока я буду готовить тебя для себя?
Бэм резко дёргается на это возмутительное заявление, но всё равно тесно прижимается кожа к коже. Отвечает не сразу:
— Джинен-хен — он контролирует все, он главный. Но, — Бэм тянет эти слова. — Он будет моим. Джинен… Джинен-хен только мой.
Джексон ухмыляется и понимает все: Бэм Бэм всегда любил внимание к своей персоне, и даже в постели он не позволит никому изменить правила. Даже если Джинен придёт, тем, кто должен быть в центре внимания — сам Бэм.
— Тогда я буду полной противоположностью Джинен-и. Эта ночь будет самой чувственной в твоей жизни. Как и все последующие.
Бэм почти сдался, но всё равно пытался удержать остатки самообладания, чтобы не позволить потом себе такую вещь как сожаление.
— Нет, хён, нам нельзя это делать.
Джексон сначала улыбается, а потом и вовсе начинает смеяться. Его забавляла вся эта ситуация. Они уже здесь, в его доме, на его кухне, по его собственному желанию, Вану не пришлось вламываться в его дом насильно, хотя он, возможно, опустился бы в эту ночь и до такого.
— А кто нам запретит? Ты позволил себе спать с Джиненом, — Джексон наклоняется к своему согруппнику и проводит холодным носом по краешку его уха. Дышит медленно, горячо и громко. — Нам можно все, Бэм, — громкий шёпот у шеи заставляет сердце тайца пропустить удар сердца. — Ты мне нужен Бэм-а, и не только сегодня. Ты притягиваешь к себе, словно магнит. Невероятно красивый, заигрываешь и не даёшь мне покоя.
Бэм хочет сбросить с себя оковы чужих рук, но не делает этого. Боится спровоцировать или сам ждёт и надеется на продолжение? Мысли в очередной раз путаются, и он не решается на какие-либо действия. Джексон запускает пальцы в его волосы и слегка оттягивает его голову, пока таец не поддаётся и не запрокидывает её так, что шея полностью оголяется для ночного гостя. Мужчина опускается к ней ближе, но не касается губами, лишь тихо вдыхает чужой запах в опасной близости к коже. Ноги подкашиваются. Хом, тайский поцелуй, интимное действие будоражит Бэма и заставляет его разгореться по отношению к этому человеку. Он больше не будет сопротивляться. По крайней мере, не в этот раз.
Кажется, он испытывал влечение к нему всегда, все его естество томилось в горячей крови, в сердце. Но если бы он мог поступать так, как он хочет…
Вместо этого он как обычно бежал от одного любовника к другому, пытаясь забыться в чужих объятиях, хоть на какое-то время.
Пару лет назад, у него что-то случилось, что именно — Бэм Бэм уже и не вспомнит, он позвонил Джинену и попросил приехать. Они выпили и разговорились. Пак Джинен был для него, как и для других парней в группе, островком доверия, тем человеком, который всегда мог поддержать. Но именно у него, у Бэм Бэма была особая связь с хеном. В тот вечер парень почувствовал себя как никогда одиноким. Мимолетно брошенное слово, короткий взгляд, случайное движение — можно винить что угодно, но тем вечером они впервые провели ночь вместе и позже, это повторялось вновь и вновь. Джинен оказался не только хорошим другом, но и опытным партнером, с которым было комфортно. И он принимал Бэма любым: расстроенным от безответной любви, диким из-за собственных метаний, искренне смеющегося в те короткие мгновения, когда он не думал о том, кто испытывал его терпение и сердце.
И сейчас, когда Бэм пытался избежать всего, глотнув намек на свободу после тесной клетки, окружавшей его буквально пару минут назад, он сделал глубокий вдох, пытаясь пережить то, что случилось ранее. Джексон сведёт его с ума.
К черту все.
Парню, как обычно, захотелось очутиться в крепких объятиях Пака после волны страха и переживаний. Но он уже сделал выбор и вряд ли вернется к Джинену. Усталость давила сильнее. Сколько ещё врать самому себе?
Джексон чувствует колебания со стороны Бэма и не собирается сдавать темп, поэтому он проводит пальцами по тонкой шее и очерчивает контуры хрупких ключиц, касается их языком, мягко надавливает и оттягивает бледную кожу зубами, оставляя после себя опьяняющее чувство приятной боли. Он нарочито медленно ласкает упрямое тело, оставляя после себя багряные следы, свидетельствующие о их порочной связи.
— Хён, завтра запись… — таец дышит шумно и по блядски возбуждающе, будто хочет завести ещё сильнее, заставить Вана слететь с катушек окончательно. — Никаких засосов.
Но запрет звучит слишком поздно и как-то не настойчиво, почти не слышно и наотмашь.
— Поздно… — Джексон констатирует этот факт на выдохе, приподнимаясь и смотря в глаза объекту своего вожделения. Он наклоняется к раскрасневшемуся лицу и с удовольствием видит направленный на себя горящий взор. — Слишком поздно для всех запретов, дорогой нонг.
Китаец бьёт по самым слабым местам и попадает в них метко, безжалостно. Бэма возбуждают личные и такие интимные традиции его родной страны, и это заметить мог только тот, кто наблюдал за ним тогда, когда сам таец об этом и не догадывался.
Парня разворачивают и прижимают к столешнице так, что он собственным стояком упирается в стол за которым обычно обедал. Джексон сжимает его волосы в руке и наклоняет так, чтобы он чуть ли не лёг на гладкую и холодную поверхность.
Брюки спускаются к коленям и кожи касается прохладный воздух. Кожа покрывается мурашками, а возле уха неожиданно прозвучал тяжёлый выдох: Джексон облокотился на согруппника и касается рукой его члена сквозь ткань дорогих трусов.
— Бэм-и так сопротивлялся, Бэм-и отказывался до последнего, — Ван шептал тайцу на ухо, продолжая проводить ладонью по напряжённому члену. — Но в итоге всё равно стонет подо мной.
Бэм его не слышит: поддаётся бёдрами ему навстречу и стягивает одной рукой с себя чёртовы трусы. К его приятному удивлению он соприкасается с уже голой кожей Джексона, ощущает упирающийся в него член и удовлетворённо закатывает глаза. Его член дёргается в чужой руке.
— Чего ждёшь? — таец поворачивает голову к Джексону и пересекается с ним взглядом. Большая. Большая ошибка. В них сгорают миры и рушатся судьбы. Его конкретная уже пропала в этих бездонных зрачках следом за миллионами таких же.
— Хочу попробовать тебя на вкус.
Бэм приподнимает бровь.
— Что, прости?
Джексон не отвечает, только помогает ему полностью избавиться от штанов и нижнего белья, встаёт на колени и руками касается ягодиц. Опаляет кожу и напряжённый анус горячим дыханием, проводит языком по бархатной коже вокруг, но не входит, дразнит, целует округлые ягодицы, внутреннюю сторону бёдер.
Бэм чувствует, что задыхается.
— Ты не дашь мне расслабиться, так? — Бэм пытается что — то предпринять сам, хотя и не понимает, что именно. То ли избежать ласк, то ли наоборот толкнуться навстречу, чтобы перестал мучить и наконец сделал задуманное.
Ван проводит языком между ягодиц и касается им тугих мышц, что моментально реагируют на его прикосновение. Бэм весь сжимается, но сдержать томного стона не может. Его член упирается в холодную поверхность стола, и он чувствует как по нему стекает небольшая капелька природной смазки. Когда движение повторяется — он лишь прикусывает губу и закрывает глаза. Джексон удерживает его на грани, то проникая языком внутрь, то лаская проход одним лишь кончиком.
Ноги сильно трясутся, и тайцу приходится полностью лечь на стол, чтобы не упасть. Он готов к большему, готов ощутить его в себе, но хен лишь продолжает дразнить.
— Джексон, пожалуйста. Войди в меня, сделай что-нибудь.
Джексон возвращается к дырочке и повторяет движения языком. Слыша, как Бэм стонет, проникает языком внутрь, прерывая сопротивление мышц, проталкивает язык глубже, растягивая, подготавливая Бэма для себя.
— Готов? — его голос звучит словно сквозь толщу воды, но Бэм с трудом улавливает суть вопроса, поэтому обессиленно мычит.
Джексон входит, Бэм напрягается, но глубоко выдыхает и тугие стенки расслабляются, принимая в себя толстый член.
Бэм Бэм точно двигается сам, встречая Джексона на полпути. Будто не он категорически был против провести ночь с хеном, ответить согласием на чувственную пытку и его увещевания. Парень сжимается вокруг члена, заставляя Джексона проглатывать стоны.
— Бэм, малыш, умоляю тебя: не сжимай его так крепко. В тебе так жарко, мне сложно сдержаться, — Джексон практически хрипит тайцу в ухо, продолжая медленно входить и выходить в него, стараясь подстроиться под тот угол, в котором младшему будет максимально хорошо. До искр из глаз.
Бэм управляет процессом: двигается то медленно, чтобы прочувствовать, как Джексон входит в него полностью, кусает губы; то срывается на ускоренный темп, доставляя удовольствие им обоим.
— Кто ты? Что ты сделал с моим невинным и наивным Бэми?
— Хочешь, чтобы я сейчас прятал раскрасневшееся лицо и лепетал о том, как мне стыдно, или хочешь насладиться сексом со мной по полной? — таец резко подаётся назад и Джексон от этого входит в него до упора, с громким и пошлым хлопком обнажённых тел. Крупные капли пота стекали по его обнажённому прессу. Ван шумно сглотнул.
— Хочу наслаждаться с тобой сексом, — он запустил руку в крашенные волосы Бэма и провёл пальцами по обнажённой и мокрой шее. Пухлые губы сами потянулись к хрупким плечам.
При очередном скольжении ствола, Бэм дёрнулся.
Джексон тоже был на пределе. Он ласково сжал головку из которой сочился предэякулят. Член стал подёргиваться чаще и Ван осознал, что таец скоро достигнет пика удовольствия, поэтому задвигался быстрее, перемещая пальцы с головки на мошонку, начиная перебирать яички во влажной от смазки руке.
— Я… скоро… — Бэм дышал тяжело, словно ему это давалось с титаническим трудом. Прежде, чем ответить, Джексон вошёл в него во всю длину.
— Я тоже… Я тоже…
Оргазм достиг их почти одновременно. Джексон вышел из парня и излился ему на поясницу, а Бэм спустил ему в руку, когда китаец провёл ноготком по чувствительной головке.
— Хорошо…
— Хорошо… — Джексон повторяет за Бэмом и тянется за салфетками, чтобы вытереть порочные следы с чужой кожи. — Ты как? Стоять можешь?
Бэм закатывает глаза.
— Я выгляжу так, будто могу стоять? — сарказм был настолько явным, что даже Джексон его расслышал. Он критически осмотрел Бэма и понял, что у того совершенно обмякли ноги.
Китаец молча вытер свою руку и подхватил Бэма на руки, чтобы отнести того до кровати и дать ему отдохнуть. Аккуратно уложив Бэма, Джексон подложил ему под поясницу одну из многочисленных подушек, лежащих на кровати и устроился на парне сам. Таец сначала вяло сопротивлялся, ибо неудобно, но Джексон приподнялся и чмокнул его в губы, так легко и по — детски, хотя, то, что они творили до этого так не назовешь. Бэм улыбнулся и потянулся к хену за продолжением, но тот отстранился и произнес фразу, которая ввела Бэма в ступор:
— Эта ночь станет лучшей, что у тебя было.
Но Бэм не был бы самим собой, если бы не съязвил в ответ: он толкнул Джексона и поднявшись с постели бросил:
— Очень остроумно цитировать песни в такой момент, и, недождавшись, что скажет хен, продолжил, — я к кошкам. И ушёл в соседнюю комнату, в том, в чем мать родила.
Джексон слегка разочарованно выдохнул: и кто ещё наивный? Он надеялся на то, что Бэм сразу станет с ним встречаться, отдаст ему в руки свое сердце и они пойдут на второй раунд? Как бы не так. Но и Джексон так легко не сдаётся.
— «Игра в догонялки продолжается. Надеюсь, это в последний раз», — подумал он и выждав какое-то время последовал за тайцем.
Приоткрыв дверь, он осторожно заглянул внутрь, в комнате горел лишь ночник. Бэм уснул. Джексон, задумав коварный план, выключил свет и побежал обратно.
— Посмотрим, что будет дальше. — Прошептал он и вернулся в свою постель, отсчитывая время: Бэм Бэм скоро должен был вернуться — несмотря на свое упрямство, он чертовски боялся темноты. Однако ни через 3, ни через 5 минут Бэм не пришёл.
Джексон сокрушенно опустился на подушки. Но стоило ему только прикрыть глаза, как в гостиной прозвучал грохот и в следующий момент дверь открылась, врезавшись в стену. В комнату ввалилось нечто, запутавшееся в огромном одеяле.
Джексон тут же принял сидячее положение и приподнял край своего одеяла, приглашая к себе. Бэм кое — как поднялся на ноги, кряхтя и тяжело вздыхая, он слегка замялся в дверях, но вспомнив, что он у себя дома, как ни в чем не бывало принял приглашение Джексона. Стоило ему только удобно устроиться, как Джексон примкнул к нему.
— Я был бы благодарен, если бы ты сохранил кое — какую дистанцию, — сказал Бэм.
Джексон не смог сдержать улыбки на подобное.
— Но если обнимешь во время сна, я не буду возмущаться. Это не в счёт. — Продолжил таец, более неуверенно, чем ему хотелось бы.
Джексон начинает смеяться в голос.
— Эй! — Бэм поворачивается к нему и пихает в живот локтем, но Ван успевает отодвинуться.
— Так, наш малыш Бэми боится темноты? — Улюлюкает он.
— Наш великий Double B — трусишка. — он заливается хохотом, смущая донсена.
— Замолчи. Я хочу спать. — говорит Бэм и переворачивается спиной к Джексону.
Тот насмеявшись вдоволь, ласково гладит спину парня поверх одеяла.
— Прости — прости, но ты такой милый даже спустя столько времени.
Таец хмыкает и больше не произносит каких — либо звуков.
— Ты обиделся? Хочешь поцелую? — Шепчет Джексон и целует в излюбленное место — изгиб шеи, расцветающее оттенками любви.
Бэм дёргает плечом.
— Как хочешь.
Джексон прижимает Бэма к крепкой груди, устраивает в объятиях рук.
— Тебе места на кровати мало? — таец возмущается, но не искренне, и неуверенно, закидывая ногу на бёдра хена.
— С тобой теплее.
Бэм задумывается, но ненадолго. Слегка приподнимается на локтях и заглядывает в большие глаза напротив. В них нет осуждения, притворства, только бесконечная нежность и уют. Он тянется к китайцу и касается его губ. Лёгкое и мимолётное прикосновение заставляет Вана замереть и после довольно улыбнуться.
Перед сном Джексон представляет утреннюю картину: как трогательно выглядит Бэм; какой прекрасный контраст создаст светлая кожа на тёмных простынях, и как безмерно нежно он будет выглядеть во сне. Джексон мечтает проследить взглядом линии соблазнительных, опухших от бесконечных поцелуев губ, увидеть как мягкие черты лица ласкают первые лучи солнца, спускаются ниже и гуляют по стройной фигуре, выделяя мышцы и линии утонченного образа, не зря его называют тайским принцем — дожно быть он выглядит потрясающе. Потом Джексон разбудит его невесомыми поцелуями по всему телу, до тех пор, пока Бэм не начнет сонно стонать хриплым после сна голосом и бурчать о том, что слишком рано.
Он надеется, что позже они найдут время поговорить, он снова уломает Бэм Бэма, но уже на то, чтобы тот встречался с ним. И да, к черту Пак Джинена.
— Никаких Пак Джиненов рядом с Бэм Бэми, — лелет мысль Джексон, перед тем, как окончательно погрузиться в сон.
