Девиз ВВВ - Вожатство, Вероломство, Виски

В полусонном состоянии, разморённый духотой Большого Зала Гарри с глухим стоном оторвал голову от полусогнутого локтя, на котором благоговейно досыпал свои пятнадцать минут перед тяжким испытанием для любого из учеников Хогвартса — пара по зельеварению. Само это слово в голове Поттера горело синим пламенем на фоне множества склянок, пробирок и грязных котелков, которые они с Роном уже не раз оттирали после очередной тусовки в гостиной факультета «красных». Гермиона, сидящая по соседству, неторопливо жевала очередной тост с джемом, не забывая переворачивать страницы свежего выпуска «Ежедневного пророка». В глазах читался нешуточный азарт, с которым отличница пожирала слова и строчки, выявляя для себя слабые места нового редактора, недавно вступившего в должность, чтобы позже с торжественным видом выдать слушателям, обреченной Джинни и скучающему Рону, парочку слов, по причине написания которых нынешний писака главной газеты в магическом мире — абсолютный болван. Чувствуя ауру подруги, Гарри начал потихоньку продирать глаза. Его не оставляло чувство сплошной непроглядной дымки вокруг, тревоги: просидев полночи в углу комнаты для мальчиков перед уже родным окном, осколки сна начинали аккуратно вставать на свои места, внося ясность в причину тугого узла волнений, гудящего в голове.

***

Спокойная темнота в голове внезапно сменилась на теплый влажный воздух, дикие травы. Ладони защекотал ветер и ростки люцерна, мирно обвивающие отцветший клевер, босые ноги начинали чувствовать каждую травинку. В безмятежном приморском ландшафте Гарри узнал юго-западное побережье Уэльса, где-то рядом с «Ракушкой» Билла и Флер, он чувствовал это интуитивно. Словно расширив угол обзора, подсознательное Гарри показывает ему друзей. Каждый стоит где-то вдалеке, кто-то парами, как Герми и Рон, Симус и Дин, кто-то по одиночке, Полумна, Невилл, Джнни. Но каждый из них в отдалении, терзаемый морским соленым ветром. Они неподвижны, как статуи, они словно много старше чем сейчас. Как будто закаленная сталь, каждый из них смотрит на Гарри прямым взором. Те же глаза, руки, осанка, но все другие. Он понял. Они — взрослые. Сознание не позволяет двигаться, лишь только новые порывы ветра выдают признаки течения времени, ничего более. Медленно повернувшись, каждый мерно и ритмично пошел вдаль, к холмам, в странную отчужденную дымку. Гарри не проронил ни звука. Проснулся.

***

— Вставай, — Гермиона аккуратно потеребила сокурсника за мантию. — Зельеварение, нам нужно еще дойти, а то опоздаем. Промычав что-то нечленораздельное, владелец лица со шрамом начал отдирать голову от поверхности стола гриффиндорцев. Давалось это тяжко. Уже направившись к выходу, подруга бросила через плечо: — С опоздавших Слизнорт будет собирать всю домашку за предыдущую неделю, учти. Как ошпаренный Поттер вылетел из-за стола. Гермиона хмыкнула: «Нет лучшей мотивации для гордого лентяя-троечника чем возможность избежать проверки домашнего задания и последующего посрамления перед слизеринцами». Шаги в подземелье гулко разносились по тянущемуся вперед коридору. «Пожалуй, эта часть замка самая тихая из всех, хоть это чуть ли не единственный плюс, здесь ужасно душно». Будучи любителем сквозняков, самой комфортной комнатой для Гарри была общая спальня, находящаяся в небольшой башне, хотя и там долго не просидишь в тишине. Друзья и сожители, казалось бы, здоровые бараны, по семнадцать годиков каждый, а визжат и чертыхаются как малолетние. Но такая атмосфера перекрывала звенящую тишь Хогварства, словно замолкнувшего после последней битвы. Давяще малое количество учащихся на старших курсах восполняли тучи первокурсников и с божьей помощью перешедший на следующий курс поток второгодок. Топот ног и шелест мантий, конечно, присутствовал в стенах школы, но уже совсем другой. Каким-то болезненным, неизлечимо раненным духом веяло от массивных движущихся лестниц, арок под потолком, старинных канделябров, источавших теплый свет в общих гостиных. Как и юным волшебникам, Хогвартсу пришлось увидеть и преодолеть слишком много, даже вековые стены теперь несли тяжкий груз в самом своем фундаменте. «Ты не один такой, не будь эгоистом, все это чувствуют и все справляются, значит и ты должен — вертелось в голове у Мальчика-Который-Выжил. — Не впервой же, взбодрись уже». Чтобы дополнить мысль действием старшеклассник бодро передернул плечами, как бы смахивая остатки сомнений. Нерешительно остановившись перед массивной деревянной дверью, друзья молчали. Был слышен гомон гриффиндорцев и смешки учеников Слизерина, мягкий, слегка шепелявый голос профессора терялся в таком потоке звуков. — Давай ты, — искоса смотря на Гарри, тихо произносит волшебница. — Он тебя больше жалует. Вздох, шаг к двери и скрежет старых петель: — Извините нас за опоздание, можно войти? Слизнорт, растерянно повернувшись к двери, ничего еще толком сказать не успел, когда из излюбленного «зелеными» темного местечка в самом углу кабинета кто-то прошипел: — Поттеру можно все! Наша гордость магической Великобритании! В наступившей тишине прозвучало неприлично громко, хотя говорившему явно не было дела до приличий. Гарри устало бросил взгляд в угол: вглядываться в лица не нужно — всё старые знакомые. Однако уже давно стало заметно, что шайка лишилась своего главаря — из старичков самым ярым представителем легендарных гиен теперь становился Блейз Забини. Обладатель острого языка и непрошибаемого самолюбия являлся копировальной машинкой ушедшей, драгоценной, для теперь уже обездоленных слизеринцев, эпохи — Малфоя. Драко Малфоя. Сейчас он, ухоженный, аккуратно одетый, с прямой спиной сидел во втором ряду, быстро списывая с доски необходимые ингредиенты для следующего урока. Этот образчик концентрации и трудолюбия прямо светился уравновешенностью и пофигизмом. Однако любопытство сквозило из его глаз, и он все-таки оторвался от тетради, повернувшись на шум. Бросив быстрый колючий взгляд светлых глаз, Драко пробежался по физиономиям каждого: также ничего нового для себя не открыл, только лишь благоговейно расплылся в ухмылке. Его забавлял клон Блейз, у которого будто на лбу было высечено «харизмы нет, манера спизжена». Этот взгляд также мазнул по Поттеру. Национальный герой, конечно, воспринял на свой счет этот оскал: чтобы Малфой пропустил оскорбление, да еще и в его сторону, всё же небо еще не упало, а Солнце не погасло. «Ну хоть что-то не меняется в этом мире» — со странным ощущением приятного дежавю подумал Поттер.