Красавица и чудовище

Гедеон – чудовище, думает Готье, когда видит очередную разгромленную комнату. Конечно, сейчас он понимает, что так его брат – нет, простите, не брат, ваше высочество, помнишь ведь, звучит у него в голове голос Люмьера - справляется с эмоциями и старается не навредить окружающим, но факт остается фактом. Гедеон – чудовище хотя бы потому, что такая сила не может быть заключена в человеке. Гедеон Хитклиф способен на все, это Готье знает давно. Гедеону удается все, за что бы он не взялся, Гедеон лучший студент, примерный сын, заботливый старший брат. Гедеону открыто блестящее будущее, его любят, его ценят, потому что для всех он идеален. При этом же Гедеон – Готье знает это – ужасающий человек. Именно потому, что способен на все. Ему ничего не стоит направить свои выдающиеся таланты на достижение любой цели, будь то звание лучшего студента или уничтожение человека. Оскару повезло, думает Готье, что Гедеон все-таки испытывал к нему дружеские чувства, потому что человека, который ему равнодушен, Гедеон бы разрушил. Он может уничтожить мир, если захочет, он убьет человека, если ему будет нужно. Готье видит обе его стороны, видит тьму, плескающуюся на дне глаз, видит все то низкое, темное и порочное, что есть в нем, видит то чудовище, скованное и спрятанное, но все равно рвущееся наружу. Готье знает, что только Люмьер и он не боятся этой стороны Гедеона. Но Люмьер – лучший друг Гедеона, а вот Готье... Готье любит его. Если бы Скэр знал, то уже шутил бы о Красавице и Чудовище. Или о Калибане и Миранде – но не из «Бури», а из обожаемого им «Коллекционера». Хорошо, что он не знает, хотя быть в этом уверенным Готье не мог. Но и думать об этом не хотел, потому что все, что Скэриэл мог бы сказать, было бы совершенно лишним: Готье и так задыхался в коктейле своих чувств, к чему добавлять еще и едкие слова уже его лучшего друга. Готье выходит из комнаты, в которой безмолвные горничные уже наводят порядок, и идет к комнате Гедеона. Из-за двери он слышит, как эта комната разделяет судьбу гостиной, и замирает. Раньше он бы ушел к себе, съежился бы в углу своей комнаты и молча корил бы себя за то, что не в состоянии помочь любимому человеку, за то, что боится, но это было в прошлом. Тот Готье Хитклиф, который не слышал разговор Люмьера и Гедеона, бы ни за что не зашел в комнату к брату. Готье, который правду услышал, толкает дверь и заходит. Он видит Гедеона, стоящего посреди разрушенной комнаты – еще одной, думает Готье, как он вообще справляется в Академии, - слышит его тяжелое дыхание, чувствует, как душно в комнате от напряжения, и аккуратно кладет ладонь на плечо Гедеона. Едва слышно шипит: Гедеон дергается от прикосновения, оборачивается и перехватывает руку, а хватка у него железная. Руку тотчас отпускают – Готье не уверен, не показалось ли ему, но он чувствует ласковое поглаживание пальцев. След от чужой ладони словно горит на его коже, но Готье впервые за долгое время не страшно. - Я мог навредить тебе, - выдыхает Гедеон и отводит взгляд. Его скулы слегка алеют и Готье совершенно точно находит это очаровательным. Он слегка пожимает плечами, смотрит Гедеону в глаза и тонет, тонет в водовороте эмоций: волнения, усталости, любви и темного, порочного, скрываемого желания. - Я слышал ваш разговор тогда. Твой и Люмьера, когда вы занимались арабским, - тихо говорит Готье и видит, как к коктейлю эмоций добавляется страх. Гедеон крепче сжимает кулаки, Готье видит, как бьется жилка у него на виске и продолжает: - Я знаю, что ты не мой брат. Он хочет объяснить, но слова перестают идти в голову, поэтому Готье просто тянется вперед и целует Гедеона. Чувствует, как напрягаются мышцы под его ладонями, как Гедеон буквально каменеет, в голове звенит надоедливое «вдруг тебе показалось», но в этот момент Гедеон отмирает. Он обнимает Готье, цепляется за него, целует его в ответ так, что ноги подкашиваются. Когда получается отстраниться, Готье тяжело дышит и с нервным весельем думает, что не ошибся. И что возможно – только возможно – ему стоило согласиться на предложение Скэра и научиться целоваться. Хотя – Готье прижимается к Гедеону и довольно жмурится – теперь у него будет учитель, который точно справится идеально. Гедеон обнимает его так, что Готье чувствует эту страшную силу, заключенную в нем. Ее стоило бы бояться, но Готье считает, что это все ерунда. Гедеон никогда не навредит ему. - Я люблю тебя, Готье, - говорит Гедеон и заглядывает ему в глаза. В его взгляде – безграничная любовь, из тех, что может уничтожить мир. – Я бы убил ради тебя. Пожалуйста, попроси меня убить ради тебя. Гедеон – самое настоящее чудовище, думает Готье, снова тянется к нему и целует. Чувствует, как Гедеон подается ему навстречу, перехватывает инициативу и подавляет своей силой, чувствует, какая за этим напором скрывается сила, чувствует, как Гедеон готов остановиться при одном только намеке на то, что Готье это неприятно. Гедеон любит его, и эта любовь когда-нибудь уничтожит их обоих. Или уничтожит весь остальной мир, если только Готье этого пожелает. Всё и вся будет лежать у их ног, только потому что Гедеон любит его. - Нет, - шепчет Готье в чужие губы. И Гедеон покоряется.