Несправедливо

      Многие люди не верят в чудеса, не верят в сверхъестественных существ. Предпочитают держаться поодаль, ведь неизведанное равно опасности, пожалуй, не распространяется данное лишь на явления, обоснованные железными аргументами с приличным фундаментом. Вследствие с ужасным убеждением средний век погубил чрезмерное число мифических силуэтов, тривиально жаждущих жить. Будь то добро или зло, никто не желал устраивать суд с выяснением причин. Приговор один - сжечь, стереть в порошок. Уничтожить.       Люди сеют хаос, не боясь разрушений. Порою, кажется, что человечество гордо идёт под руку с беспорядком.       Верона Ракельсин стала одной из множества жертв.       Молодая, ложно обвинённая, ведьма сидела под старым деревом в дремучем лесу, любуясь на светлячков, вышедших на сумеречный моцион. Красавица сгорела на столбе правосудия дотла. Девица мучилась в кошмарных страданиях, переживая то, как кожа слезала с её костей. Ещё никогда в жизни молодая обладательница магической силы не ощущала столько боли с обидой. Лесные жители предупреждали о людской подлости, однако подруга наивно полагала, что, если она просто поговорит с населением Файворка, то ничего страшного не случится.       Вышла сама.       Ныне по изувеченному лицу текли горькие слёзы. Никто и не подумал заступиться, даже те, кому девушка помогала. Предатели стыдливо слушали душераздирающий вопль, смотрели на то, как тело помощницы пожирал жадный безудержный огонь.       Под раннее утро, когда погасла последняя звезда, соратница мученицы сняла последнюю с места пьесы. Лишь высшие силы знают, как дотащила «уголёк» до домика в лесу. Лишь духи знают сколько энергии приложила могущественная ведьма, чтобы частично восстановить подругу.       Теперь Верона опорочена жертвоприношением души какого-то мирного жителя для собственной жизни.       Элиссбет Прайвед представляла собой тёмную сторону, величественную, не брезгующую побаловаться сатанинскими делами, связанными с садистскими наклонностями к людям. Ракельсин часто уговаривала старшую ведьму прекратить настолько жестокие деяния и пару лет назад ей всё-таки удалось остудить пыл мрачной королевы. Из окраины обширного Уэстейдса дуэт переехал в провинциальный Файворк.       Обещание Элиссбет разрушилось на мириады осколков хрусталя, как только девушка прознала о зверстве в сторону светлой личности.       — Почему? — прохрипела Ракельсин, прижимая обожжённые руки к груди. Местами кожа почти не восстановилась, практически оставляя зиять голое мясо. Вопрос рассеялся под напором весеннего ветра, несущего аромат изящных цветов.       Серебряные пряди, напоминающие луну, ставшие похожими на сено вместо былого шёлка, едва взмыли вверх, направляясь по потоку воздуха.       Окружающая природа делила скорбь, с сочувствием передавая импульсы молодой ведьме. Ракельсин разговаривала с флорой и фауной как телепатически, так и наяву, рассуждая о несправедливости.       Единорог присел рядом, аккуратно боднув головой руку девушки, с грустью глядя в потухшие янтарные глаза. Дрожащими пальцами обладательница магии коснулась морды волшебного животного, фыркнувшего своё мнение.       — Вы были правы, — прикрыв глаза, отозвалась Верона, чувствуя приятное воздействие мифического жеребца.       Сказочное существо помогало устранить боль, поскольку воспользоваться собственными силами мученица не могла.       — А ты не верила.       Ракельсин узнала Прайвед ещё за несколько метров. Знала движения подруги наизусть, каждую деталь. За сорок пять лет бок о бок хочешь не хочешь научишься распознавать.       Старшая ведьма оглядела округу тяжёлым взглядом красных радужек, схожих с терпким вином. Чёрное одеяние подчёркивало все достоинства шикарной фигуры. Особенно сильно светлой девушке приглянулся шнурованный корсет.       Смоляные локоны струились будто крутой водопад, образуя буйные волны. Чёрный цвет идеально гармонировал с королевскими чертами колдуньи, ранее бывшей особой знатных кровей. На сгибе правого локтя Элиссбет расположилось добротно плетёное лукошко. — Наивная девочка, — ладонь левой руки красовалась в мантии из человеческой крови. — Я же говорила тебе, Рона, — тёмная соратница провокационно попробовала жидкость с длинных изящных пальцев словно самое вкусное лакомство. — Сколькому тебе следует научиться. Не здесь, разумеется.       При виде злого элемента окружение подавлялось мощной губительной энергетикой, желая ретироваться.       — Это же не...       — О да... — таинственный голос сопроводили ярко вспыхнувшие радужки. — Целых двадцать штук, представляешь? — девица достала из лукошка человеческое сердце. Всё ещё тёплое, — отпрыск знати маняще облизнула верхнюю губу. — Хочешь? Они такие вкусные... — хитрый кошачий взор возбуждал лавину электричества по обугленному телу.       — Элис!       Брюнетка скромно рассмеялась, но действие не умаляло сквозящей лжи в голосе. Она не сожалела о своих деяниях, никогда. — Я же шучу, цветочек. Для ритуала требуется не меньше двадцати. Угощу как-нибудь позже.       — Это неправильно, — слеза грустно промелькнула перед суровым видом подруги. Даже несчастные капли настолько пострадали, что обратились в мутные.       — Люди так кричат... — ведьма задумчиво подставила указательный палец к пухлой губе, подкатив винные радужки к верху. Представляя линчевание, тёмная сущность ликовала. — Перед лицом боли. Когда вырываешь сердца голыми руками, ощущаешь себя Богом, — сдавленный злорадствующий смех окрасил затихшую округу, погружающуюся во власть мрачной ночи, под стать взбудораженным силам Прайвед. — Сладкая кровь так и льётся, а вены с артериями чуть ли не хрустят! — Элиссбет вздрогнула от приятных воспоминаний, играя на нервах покалеченной. — Жди здесь, — сухо приказала тёмная личность, удаляясь по лесной аллее, сексуально качая бёдрами.       Верона провела рукой по мягкой шерсти мифического живого. — Мне страшно.       Единорог тихо заржал, успокаивая бушующие мысли девушки.       Шелест листьев вещал о том, что всё наладится. Цветы уверяли в том, что примут Ракельсин любой, поскольку знают о чистой душе доброй ведьмы.       Только останется ли она столь чистой после ритуала?       Жертва милосердия прикрыла глаза, мерно дыша. Волнение захлёстывало с головой. Полное восстановление не подлежит имеющейся светлой магии. Неравная разница. Мученица не продержится до конца поиска могущественной колдуньи, а личные умения не сгодятся.       Стоил ли вообще заботиться о том, на какую сторону перейти, если за всю бескорыстность в тебя летят камни?       — Верона! — командующий зов Элиссбет эхом разнёсся среди вековых деревьев. Ведьма покорно встала, принимая любезную помощь единорога, старающегося физически поддержать девицу.       Шаги выдавались с неимоверной болью. Ракельсин шаталась, ровно падающая статуэтка. Слёзы катились по сожжённому лицу, а она, прилагая остатки сил, преодолевала путь маленькими кусочками.       Прайвед тщательно подготовила место, явленное маленьким озером в чаще. Тринадцать толстых свечей расположились по граням, хищно сверкая языками пламени. У белой ведьмы выступил холодный пот, бросающий в озноб. Дикий страх пламени сковал горло.       Тринадцать человеческих сердец покоились на дне воды.       Несколько органов жизни ушло на воссоздание пятиконечной звезды перед концом пути к водоёму. Оставшиеся два предначертаны для обоих соратниц.       — Ступай, — холодное слово подруги внушало успокоение. Брюнетка никогда не предаст.       Нерешительно отходя от волшебного жеребца, Верона ступила на тропу, убирая бретельки тонкого бесформенного платья. Ткань струились наземь, оголяя изуродованное тело.       Подходя ближе, Ракельсин съёжилась от отвращения, глядя в водную гладь как в зеркало. Казалось, что та, кто смотрит на неё - иная персона. Ужасно некрасивая и измученная.       На небе играла мгла, разбросав маленькие звёзды по своду, в качестве свидетелей тёмного ритуала.       Вдох. Она закрывает глаза. Ноги касаются ледяной воды, погружаясь до конца. Прайвед сопровождала подругу взглядом первое время, пока последняя не достигла середины озера. Далее наступал черёд брюнетки. Девушка возилась с древним гримуаром и надлежащими принадлежностями, взывая к силам покровителя.       Верона балансировала на воде лёжа на спине, раскинув руки. Единственное, что слышалось в её голове - речь одной из природных стихий. Ракельсин смиренно ожидала своей участи.              Потерявшись во времени, молодая ведьма почувствовала, быстро нарастающие, мощные импульсы энергии, пронизывающие каждую клеточку тела. Испуг слился с приятным пополнением жизненных сил. Казалось, что каждую брешь закрывали истинным пластом утерянного. Щекотные движения воды пытались погрузить девушку вниз. В районе Вероны бесформенная жидкость бурлила, стреляя струями, подсвечивалась насыщенным чёрным цветом, напоминая альтернативу солнцу. Опустившись ниже, внутрь, в каждое свободное отверстие, попала частичка озера, наполняя собою изнутри.       Ракельсин мнилось, что она умирает вновь, но это было по-другому. Абсолютно спокойно.       Девушка полностью отпустила ситуацию, позволяя себе раствориться в холодной мгле.       Множество голосов духов перебивали друг друга, создавая гам.

Пустота.

      Невиданная сила толкнула в спину, властно приказывая вынырнуть.       Перерождённая ведьма прорвалась сквозь стеклянную гладь, обращая взгляд к, затянувшемуся грозными тучами, небу.       Недовольный ветер неудержимо гнался за чем-то по лесу, грубо срывая листья с деревьев.       Накрапывал настойчивый ливень.       Глубокий вдох обжёг лёгкие, иссушая остатки чёрной воды.       Верона распахнула глаза, являя звёздам яркие янтарные радужки, а те в свою очередь приветливо замерцали при виде красавицы.       Теперь небесные тела виднелись ей ярче.