Несуществующая традиция для свидетельницы

            Кристина.       Всё утро в столице, я слышу одни лишь девичьи сплетни: о том как одна удачно вышла замуж, другая развелась, заимев второго ребёнка в девятнадцать, а третья ведёт беспорядочный образ жизни и путается с бесчисленным количеством мужиков, как будто бы от этого зависит — будет она жить или нет. В свои двадцать лет я не могла и не хотела в это лезть. И поскольку, я не принадлежала ни к одной из этих тем и не представляла что сказать, кроме как натянуто улыбнуться, то проследила за тем как невеста посылает мне одним лишь своим взглядом сигнал «следовать за ней».       И тут меня осенило: «Ничего постыдного нет в том, чтобы считать себя самой-самой красивой без парня». За последние пять лет знакомства, моя близкая подруга Оля не спорила со мной, поскольку считала, что « женщину делает гораздо привлекательной её состоятельность в отсутствии сильного плеча под боком». «Молодую и умную девушку — это делает более желанной и необузданной что-ли, а о её секретах можно было только догадываться…»       В прочем, свой я даже и не скрывала, ведь он попросту отсутствовал в моём «шкафу».       Всё что касалось интима, я благополучно спрятала от чужих ушей ещё на первом курсе университета за плотной ширмой под названием «целомудрие». И теперь, когда я с удовольствием (на пока что) примирилась со статусом «всё ещё нетронутой никем», — то даже под дулом пистолета не стала бы тормошить её ни перед носом своей семьи, ни тем более в светской беседе перед окружением новоиспечённой невесты, на чью свадьбу, кстати, я и прибыла. Даже если бы у меня была регулярная близость с кем-то, я бы об этом не распространялась направо и налево, как это делали девчонки, с которыми я училась в школе.       Я решила отложить эти великолепные рассуждения на «потом» и наслаждаться процессом подготовки невесты к торжеству. И заметила как же всё-таки забавен тот факт, что я могу теперь лицезреть свою своенравную подругу посреди комнаты за кропотливым трудом: шнурованием корсета на белом пышном платье. Её пальцы изящно сжимали ножку бокала с игристым.       На лице Оли застыл неприкрытый ужас, а я никак не могла наглядеться на ткань, слоями закрывавшую её бёдра и ноги. А ведь когда-то я думала, что ничего общего между «юбкой» и Олей быть не могло.       При мне она в платьях ни разу не щеголяла, общих знакомых у нас с ней не было, которые могли бы подтвердить мою теорию, а, чуть позже я узнаю уже от неё, что якобы: «носит она платья… просто в них её никто не видит».       Помню, что от души хохотала, когда она мне сообщила такой неожиданный факт о себе и незамедлительно пошутила в ответ, сказав ей, что она явно сидит в одиночку дома, в четырёх стенах, в этих самых нарядах и дефилирует перед зеркалом пока никого нет рядышком.       — Я выхожу за муж, — пролепетала куда-то в воздух, пытаясь напомнить об этом факте больше себе, чем тем кто присутствовал с ней в одной комнате.       — Через пять часов, двадцать минут и десять секунд, — шуточно скользнула по циферблату невидимых наручных часов и слабо улыбнулась. — Рада, что ты пришла к осознанию этого, прежде чем мы вручили тебе букет.       — Мамочки, — взвизгнула она, жадно отхлёбывая из бокала. Если так продолжиться не станет распечатанной бутылки за один раз, поэтому поспешила забрать его у неё, — Я бы сейчас всё отдала за то, чтобы оказаться перед игровой консолью вместо стойки регистрации.       — Ну, когда-нибудь так и будет, дорогая, — не удержалась от очередной беззлобной колкости. — Ты ведь рада прямо сейчас?       — Ну разумеется, — её взгляд уничтожительно скользнул по мне, так словно если бы было наоборот (чего, конечно, не случиться в любом случае), она скорее убила бы меня, чем ходячего мертвеца в игре. — Я люблю своего мужчину, мне с ним комфортно и мне никто больше не нужен.       — Тогда побудь хорошей девочкой, — ободряюще расплываюсь в улыбке, с восхищением глядя на то, как «ракушка» с блёстками от нанесённого лака из огненно-рыжих волос поблескивала на свету, — Дай визажисту сделать из твоего, отрешенного от этого мира, личика — конфетку, — затем хлопаю её по плечу, вручая её профессионалам, и она наконец рассмеялась, сбрасывая напряжение. — А мне надо позвонить и проконтролировать подготовку банкетного зала.       — Подожди, — отдёрнула меня резко Оля, как только я собиралась выйти за дверь. — А ты в чём пойдешь? Мне, конечно, не принципиальны были цвета дресс-кода и платье у тебя отличное, но, может мы придадим твоему образу… перчинку?       — На что это ты намекаешь?       — Ни на что. Платье замечательное и ты в нём красотка, — продублировала девушка, скользнув по нему взглядом. Чёрное миди в белый цветочек, с длинным рукавом и с открытой спиной, юбкой «полусолнце». Мои светлые длинные пряди волос спадали на плечи волной. Оля добавила:       — Я просто подумала, что чего-то не хватает.       — У меня довольно-таки яркий макияж, — в свою защиту отозвалась я.       — Да, но…       — Ты же не хочешь, чтобы я натянула на себя чулки или что подобное, правда же? — прохрипела, хохотнув.       — Вообще-то хочу, — призналась она. — Отличная мысль! — и я, дважды побагровев то ли от смущения, то ли от того что хихикала, глядя на отражение и поправляя тонкий элемент одежды, всё-таки надела их. Это были классические полупрозрачные тёмные чулочки с кружевным основанием, но их было трудно заметить, не подняв при этом подол юбки, так что он в каком-то смысле меня обезопасил от напускных пошлых фразочек, которыми меня могли наградить за день. В общем-то я надела их для себя, чтобы пощекотать себе нервы, поскольку в повседневной жизни такое не ношу, как, например, красивое нижнее бельё, так что это своего рода способ — себя побаловать.       В общем-то пестрить с образом не было никакого смысла, ведь всё во мне было натуральным. И, как мне казалось, не нуждалось в огромном количестве штукатурки на лице. Маленький аккуратный носик, большие серо-зелёные глаза; Тонкие, слегка припухлые розовые губы; Маленькое лицо и наличие щёчек не делают меня полноватой; Изящные длинные пальцы и миниатюрный рост. Фигура стандартная: худой не назовёшь, но стройной полне себе.       — С грудью тебе повезло, не парься, — подмигивает мне подруга, глядя на меня через зеркало, пока творят для неё свадебный макияж, — А вот у меня двоечка с половиной и ничего с этим не поделаешь.       — Как на счёт бартера? — я вымученно вздохнула, присев на кожаную банкетку. — Я тебе твёрдую четверку, а ты меня двоечку, — передразниваю, — Лично я уже та-а-ак замучилась!       Оля рассмеялась, но решила оставить меня без ответа, наедине с этой «непосильной ношей», и заострить внимание на том, о чём её спрашивает визажист. «Правильно, не буди лихо, пока тихо»… Рассматриваю комнатные растения, которые всё это время стояли в ряд на подоконнике и по привычке верчу серебряное колечко с крупным розовым крестиком на указательном пальце. Жду. Чего, вы спросите? Наверное, жду того, что от меня откажутся и заклеймят «самой безответственной свидетельницей на всём белом свете», иначе я никак в толк не возьму, — чего меня не выпроваживают всё и вся проверять…?

***

      Александр.       — Сань, скажи… Эта бабочка уродская?! — с удручённым вздохом интересуется жених, буравя своё отражение взглядом.       — Я должен соврать? — с беззлобным смешком, задаю встречный вопрос, погружая свои руки в карманы классических брюк. Не зная отвечать ему или нет, измученно проводит по своим внушительно густым волосам, и я хмыкаю, замечая тёмно-синий галстук на диванчике рядом. — Просто надень его. Хуже уже не будет, — наблюдая за тем как пляшут его тёмно-шоколадные кудри при каждом движении, не могу сдержать злорадства.       — Ты такой придурок, — второпях стягивая узел на галстуке вокруг своей шеи, отвечает он. — Но спасибо за помощь, друг.       — Ну, я ведь формально ещё и твой шофёр на сегодня, — пожимаю плечами, мысленно рассчитывая на то что меня освободят от каких-либо обязанностей ещё до начала выкупа. Как же хорошо, что я не свидетель и всеми хлопотами будет заниматься другой человек на пару со свидетельницей. И, кажется, по совместителю близкой подружкой невесты. Её-то я как раз и не знаю…       — Скоро дома у Оли такое начнётся, — как заведённый поведал мне Андрей, заправляя рубашку в брюки. — Не хочу ничего испортить.       — Боишься, что оставят с голой задницей ещё до конкурса «чьи губы на поцелуе»? — ухмыляюсь, проведя по вороту своей белоснежной рубашки. — Готовься раскошелиться.       — Из-за этого я перестал волноваться ещё в первый день наших отношений с Олей, — легко отмахнулся парень, поправляя манжеты на рукавах. Я сомкнул губы в букве «о», протянув его в том же изумлённом слоге. Он это заметил, слабо улыбнувшись, и добавляя:       — Вот так вот да. Я никогда не сомневался в том, что она однажды станет моей. Ну типа, понимаешь? Во всём. Как будущая жена, и, быть может когда-нибудь, матерью моих детей.       — Интересно, — произнёс, поспешно отрезая эту тему, чтобы не попасть под шквал вопросов о своей личной жизни (чего я категорически не хотел, ибо расстался не так давно со своей прежней пассией). Затем скользнул взглядом по его внешнему виду и одобрительно хмыкнул. — Моя тётушка будет довольна.       Жених рассмеялся.       — А ведь разница в возрасте у вас пустяковая, — отозвался, всё ещё удивляясь этому. — Парочка или тройка лет — не больше.       — Да, вроде как. Но мы стараемся не заострять внимание на этом, — бесстрастно поясняю я, нащупывая в кармане своих брюк пачку сигарет. Вскоре она мне понадобиться как никогда прежде…       Мы выехали за невестой и я решил переключиться на кое-что более важное…       К такому будоражащему и крыше-сносному вихрю как этот, — нельзя было подготовиться или предвидеть его заранее, ибо он начал образоваться из очень тривиальных мелочей… И все, абсолютно все они без исключения, были связаны именно с ней.       Такие мелочи как: кроткий смущённый взгляд, робкая улыбка и первое дуновение ветра успевшего приласкать светлые локоны во время наклона и прикосновения её пальцев к своему нижнему элементу одежды до внутренней части бедёр…       По какой-то замечательной причине его смог разглядеть только я.       То ли так непроизвольно взгляд упал с её затылка и на другие части тела, скрытое под довольно-таки простым изящным летним платьем, то ли это я — законченный пошляк… Не знаю, мать твою, как так получилось, что теперь я без зазрения совести пялился на едва знакомую особу, в то время как жених и невеста, друзья, а также родственники делали фото для «свадебного альбома» в парке.       И мне в тот момент было абсолютно наплевать, насколько самовлюблённо и высокомерно это бы прозвучало, но этот жест доброй воли «невзначай продемонстрировать» мне то, что на её, пиздец, каких красивых смуглых ножках, — был вроде как специально только для меня одного.       Заиграло не только моё воображение, но и кое-что непроизвольно сильно начало вплотную утягивать штаны прямо в паховой зоне.       Она, наверное, прикалывается, — вот так бесцеремонно подтягивая и уж слишком медленно поправляя свои чулочки у меня на глазах, как будто бы это самое естественное что происходило с ней.       То как эта, до одури, привлекательная свидетельница дразнит мой член в общественном месте, — этого ведь никто не видит, правда? Никто кроме меня.       Спокойно, Саш, ты выдержишь.       Нервно сглатываю, представляя как зубами стягиваю эротичный комплект с её ножек и округлых форм, с которыми она продолжает щеголять передо мной с самого начала, как мы приехали за Олей. Если это был способ мне за что-то отомстить, то невеста одержала полную победу.       Ну, как бы то ни было… Теперь, когда её изумлённые глазки пытались избавить меня от наваждения (безуспешно), могу сказать, что «это самое интересное, что я сегодня увижу». Хорошо, не только это… Но у меня эта сцена теперь на первом месте! На втором, конечно же, — свадебный торт целиком покрытый сливками. Могу ли я рассчитывать, что кроме этого увлекательного, и признаться честно, чертовски сексуального зрелища, я смогу попробовать не только главный десерт дня? Наверное, нет.

***

      Кристина.       Он смотрел на меня после выкупа невесты и он смотрит на меня прямо сейчас, когда дурацкие, чертовски неприятные (как оказалось), чулки слегка приспустились вниз и нуждались в моём внимании. А теперь по чужому взбудораженному взгляду кое-кого, начинаю думать, что в моём внимании нуждались не только отстёгнутые шлейки от основания чулочков.       Закончив со своим смелым действом, я выпрямилась и гордо вздёрнула подбородок.        И даже если на какое-то время я и смутилась, то взгляда от этого нахального вуайериста не отвела. Но и он ответил мне тем же. Продолжая смотреть на меня в упор, парень нахмурился и крепко затянулся сигаретой, словно бы ему отчаянно требовалась «разрядка».       — И снова привет, — с улыбкой на лице подошедший паренёк был никем и иным как свидетелем. Я перевела растерянный взгляд с одного на другого. — По-моему конкурсы были отличными. Ты всё так проработала…       — На самом деле, не без помощи, — призналась, желая как можно скорее отделаться от навязчивого курносого мальчишки, который всю вторую половину дня шутил по-идиотски, подбивая ко мне клинья. Но сейчас это просто невыносимо, — Ты тоже мне помог, общаясь с участниками. Молодец.       — Ну что ты, Крис, — он попытался неуклюже приобнять меня, но меня слегка повело в сторону в попытке избежать его неловкого действия. — Я думаю, мы отличная команда!       — Как я уже сказала: «не без помощи остальных», — уклончиво добавляю я, всё ещё поглядывая на незнакомого парня, всё ещё изредка скользившего, теперь уже по нам двоим, взглядом.       — Ага, только вот одна из главных фигур едва ли может похвастаться собственным вкладом в общее дело, — брезгливо фыркает парень (имени, которого я даже не пыталась запомнить) и его взгляд последовал за моим. В нескольких метрах от нас всё ещё курил тот самый виновник моего румянца на щеках и его волосы пшеничного цвета предательски красиво переливались на свету. Но не только это было в моих глазах привлекательным…       — Ты это обо мне сейчас? — не удержался и с хрипотцой в голосе уточняет парень. В близи он ещё выше, а я со своим миниатюрным ростом теперь вообще дюймовочкой кажусь. Его губы расплылись в ухмылке, когда он скользнул по мне своим заинтересованным взглядом. — Разве шофёры принимают участие в подготовке к свадьбе?       — Но и таксистами, как правило, они не подрабатывают, Сашенька, — парировал в ответ, пытаясь выглядеть остроумным и я бы посмеялась, — если бы не одно «но», — это было практически невозможно, глядя на широкие плечи этого парня. Теперь я знаю, что его зовут Александром. Блеск.       Брови Александра сдвигаются и становятся хмурыми после коверканья его имени. Ему явно не нравилось, когда к нему обращались как к пятилетнему ребёнку. Его хмурые брови, словно бы прогнозировали не менее мрачную погоду, и в последствии, проливной дождь этим вечером. Стоило взять резиновые сапожки или башмачки Дороти с «Алика» на случай, если я захочу сбежать.       — Какие познания, — он облизал свои пленительные губы. «Как бы я хотела, чтобы они облизали кое-что другое» подумала я и зарделась. Сумасшедшая. — Может, ты хотел бы занять моё место? А я мог бы… — просканировав меня с головы до пят. Нет, нет, нет… Не смотри на меня так, боже… В его глазах заплясали озорные огоньки, и всё же он заканчивает то что начал:       — Я думаю, что мог бы в лёгкую тебя подменить на твоём непростом поприще. Сдаётся мне, твоя партнёрша была бы не против, сделай мы это прямо сейчас.       — Давай мы не будем начинать этот бессмысленный спор и каждый останется при своём деле, — стушевался свидетель после небольшой паузы, явно сдавшись под давлением Саши.       — И то — хлеб! — с издевательским тоном победно расплывается в улыбке и подмигивает нам, оставляя обескураженными.       «И как он умудряется не скрывать то, что он торжествует и так нагло при этом всём радоваться? Вот если бы я кому-то так попыталась заткнуть рот меня бы сожгли на костре, как во времена Инквизиции!» — искренне удивившись, подумала я, а затем пришла к тому, что и сама отдавала ему должное… Это нокаут.       — Ну что, свидетельница, — с приятной хрипотцой в голосе обращается уже ко мне очень и очень мягко, — Идешь фоткаться? — и я буквально-таки набираю в рот воды, поэтому просто расплывшись в радостной улыбке, перегоняю его на встречу тёплому солнышку. Ох, если бы я только знала, что вскоре когда оно сядет, я буду тянуться вовсе не к нему, а к озорному и циничному парню с совместного фото, то не была бы настолько беспечна. Но правда в том, что это далеко не последний беспечный мой поступок за день.       И если бы я могла прямо сейчас перечеркнуть в своём ежедневнике слово «целомудрие», то сделала бы это незамедлительно. Это было лишь вопросом времени.

***

      Кристина.       Оля, не скрывая своего возмущения, хлопнула дверцей машины переднего сидения, что, кстати добавляло шарма её театральности. Затем, немного подождав, обратилась ко мне:       — Так, — её глаза сузились, — Что у тебя с моим племянником?       — Ничего такого, — я же, краснея, как школьница, молчу и смотрю на атласные туфли, высокий каблук которых, в течении всего вечера, окажется не последним из моих бед.       — Ему всего двадцать четыре. Не позволяй ему плохо влиять на тебя, — проговорила она с предостережением. А в голове у меня промелькнула мысль: «Или я повлияю на него».       — Я не дам себя в обиду. К тому же, не думаю, что между будет что-то серьезное, — проронила я, путаясь в своих же показаниях. И кому, интересно, я пытаюсь соврать? Тянулась ведь к нему как к магниту.       Было видно, мне не верят, однако после Оля заговорщицки заулыбалась:       — Мы с тобой потом поговорим.       «Потом» это тогда, когда я окажусь в одном номере с тем, кого не ожидала увидеть рядом с собой, плеч к плечу, за одним столом? Или, это «потом» наступит, когда я проснусь рядом с ним, будучи счастлива как маленький ребёнок, которому вручили рождественский подарок?       Мне бы хотелось это знать не после пятой стопки водки с ананасовым соком, и не во время нашего общения с ним, когда мы делились шутками, комплиментами и многозначительными улыбками.        Мне бы хотелось знать, что будет со мной потом, когда я зайду в тот чёртов номер зарегистрированный на его имя. Будет ли это также прекрасно, как я себе это представляю, или эта интрижка, с парнем которого, я к своему ужасу, знаю каких-то шесть часов, закончится разочаровывающим опытом, в котором нет места для продолжения.       Я хотела это узнать. И когда многие «выжившие» после банкетного зала остались без внимания молодожёнов в их первую брачную ночь, передо мной встал выбор, где скоротать время до утра.       — Останешься со мной в одной или мне снять для тебя отдельную комнату? — его губы мазнули мои, обжигая своим дыханием уже в холле отеля. Он пах как ваниль с древесными нотками. «А после сигарет аромат раскрылся по-новому», так я подумала. Его руки блуждали по моей талии, но затем одна из двух переместилась и обхватила мою шею. Мой рот приоткрылся, хватая воздух.       — С тобой, — кратко ответила я, чувствуя как нарастал волнительный узелок в моём животе.       Его губы прильнули к моим, бесцеремонно оттягивая их, чтобы я разомкнула их шире и его язык по-хозяйски проник, сплетаясь с моим — более податливым. До этого я не целовалась с парнями, рассчитывая на то, что хочу довести дело до конца. Поцелуи были лишь шалостью. Но теперь, когда я оказалась внутри номера вместе с Сашей, я могла поклясться, что меня одолели мысли об этом.       В номере была двуспальная кровать, две прикроватные тумбочки с одной стороны и другой. Большой телевизор, который Саша включил фона ради.       Он колебался. А я, старалась следовать расслабленному состоянию после спиртного, и не думать о том, что плохого могло бы произойти со мной. Думала только о том, как этот парень хорош с собой и мне вовсе не стыдно признаться, что я хотела этого с ним весь вечер. Он и понятия не имел, что для меня это будет впервые, а я, лёжа на спине, пока он нависал надо мной, не спешила делиться своим секретом. Почувствовала себя ужасно хитрой.       Его ладони коснулись моих волосов, а затем обхватили лицо. Властные губы вновь накрыли мои и я уже смелее отвечала ему на пылкий поцелуй. Он казался куда требовательнее первого и мои руки задрожали на его спине, которые я обхватила, желая прижаться к нему сильнее.       — Ты ужасно милая, знаешь об этом? — он усмехнулся, сместив свои руки на мою талию.       — Правда? — я расплылась в улыбке, совсем не смущаясь ни его комплименту, ни тому насколько в комнате становилось жарко от тепла наших тел. Даже через одежду это ощущалось. — А я и не знала, — продолжала подыгрывать ему.       — Ну да, как же… — его язык вновь проник в мой рот, исследуя его вдоль и поперёк, вырисовывая узоры. Пальцы перебирали подол юбки, оттягивая её наверх. И как только его руки сжали мои ягодицы, я ахнула. — Я кое-что заметил на тебе сегодня… Кое-что очень развратное…       — И это я тоже знаю, — пролепетала, ощущая как он грубо массирует мою кожу, пытаясь расслабить.       — Теперь я хочу рассмотреть это поближе, — я поняла по его намёку, что речь идёт о тех самых кружевных чулочках и потому хихикнула. Заткнув его поцелуем, я выгнула спину, ощущая его напрягшийся пресс. Обняла за шею, но он воспринял это как вызов.       Саша не мог остановиться только на моих губах, он сместил свои мне на шею, очевидно оставляя на ней следы, которые на утро будут или красными, или тёмно-фиолетовыми. Видимо, ему очень хотелось доказать делом, а не словом, что конкурировать с ним, здесь, в постели просто смехотворно.       Но правда в том, что несмотря на свои попытки якобы «переиграть», я только раздразнивала его ещё больше, очевидно, не до конца осознавая насколько это было опрометчиво. Чёрная трикотажная ткань платья слетела с кровати на пол стоило ей оказаться на самом её краю. Я осталась в кружевном чёрном белье и чулках, сгорая.       — Блять, — вылетело с его губ, лицезрея меня с ног до головы. Непроизвольный рык и он снова впивается в мои губы. Жадно, голодно. И я млею, ощущая как потихоньку разлившееся внизу живота тепло начинало давать результат в виде того, как я сильно намокала, пачкая трусики.       Его пальчики начали касаться моего живота, спускаясь ниже, чтобы проникнуть под тонкий материал белья и оказаться рядом с моими набухшими складками. Я продолжала жадно втягивать грудью воздух.       Не собираясь долго оттягивать момент, ибо к тому времени моё тело отчается в ожидании, что в него хоть что-то наконец «войдёт», Саша погрузил два пальца и я взвизгнула от того, насколько это было пиздец как больно. Ему требовалось невероятных усилий, чтобы меня подготовить к проникновению члена, а я… я была совсем не готова даже к одному пальцу!       Там, внизу, я была чертовски узкой, неловкой и непроизвольно приходилось сжиматься, когда его пальцы погружались в меня и трогали, проводя по складочкам.       — У тебя давно этого не было, да? — предположил он, мягко скользнув ладонью по внешнему сторону бедра, погладив. Я покачала головой, отказываясь признаваться. — Давай аккуратно тогда.       Мне бы хотелось, чтобы было именно так, но я хотела, чтобы это было резко и быстро, а не мучительно и долго. Я в любом случае, буду чувствовать как рвётся моя плоть. Потому как-то не хочется быть из тех, кто растекается на одноразовых простынях, пытаясь «привыкнуть» к одним лишь ласкам.        Безусловно мне хотелось притереться к своему первому партнёру, но также я не могла упустить возможность «насладиться нашим с ним соперничеством» за право — доминировать. Я шла наперекор дрожи в коленях и руках, внутреннему голосу, который посылал сигнал в мой мозг «остановиться, потому что совсем его не знаешь».       Прильнув к его обнажённой груди, я оказалась сверху, но он всё ещё был в брюках и его пальцы по-собственнически находились на моих складках, медленно погружая во внутрь сначала один палец, затем второй и делая поступательные движения более грубо, настойчиво, пока я наконец не оказалась на лопатках Стонущая, красная и задыхающаяся. Болезненные ощущения смешались с желанием большего.       Я захныкала, пытаясь расслабить свой таз, согнув ноги в коленях. Саша навис надо мной, раздвигая мои ватные ноги и располагается между ними. Освобождаясь от своих брюк, а в последствие и от боксеров, вынимает свой возбуждённый, полузатвердевший член и я таращусь на него с ужасом. Он оказался больше, чем я рассчитывала. К горлу подступил противный ком, но Саша вроде как не спешил превращаться в жестокого зверя, чтобы растерзать меня, так что у меня был своего рода шанс разглядеть его разгорячённый орган поближе, прежде чем… прежде чем это войдёт в меня.       — По глазам вижу что напугана, — он не смеялся и не говорил того, что раздражает или отталкивает. Я бы сказала, что это даже меня подбадривало, потому что так я могла сказать себе, что я не сумасшедшая и у него правда больше среднего. Сам факт того, что я вообще впервые вижу член перед своими глазами должен пугать, а не то, сколько у него сантиметров! Неужели я об начинаю потихоньку забывать?!             Я обняла его, чувствуя, как его член оказывается рядом с моими складочками и я бы сказала, что не задыхаюсь, но это неправда. Это пиздец. Я намокла и возбуждена, наверное, ровно настолько же сколько и он, но, я мысленно ожидаю как меня начнёт сковывать боль. Нет. Головой я понимала, что надо расслабиться, но по-большому счёту во мне всё решал алкоголь.       Саша вошёл в меня не полностью, стараясь задать нужный темп, расслабить меня… Всё ещё на задворках памяти осознавая, что я вижу и принимаю его член в себе впервые, и даже не будь это моим первым разом, ощущать его размер во всю длину сразу же, было бы крайне сложно. Не тогда когда я такая узкая…       Через несколько минут, я ощущала его грубые толчки в себе, которые он старался стабилизировать, чтобы я всё больше и больше привыкала, хотя он этого и не знал, к новым для меня ощущениям. Я царапала его широкую спину длинными ногтями, отчаянно цеплялась за его плечи, боясь сломаться. Мои ноги дрожали усиленно, но не так, как при грёбанной судороге. Очень сильно. В какой-то момент, я поняла, что болезненные ощущения начали смешиваться с удовольствием и вряд ли я могла отличить что есть что, пока он жадно в меня проникал. Я отчаянно нуждалась в передышке как и он.       — Я и подумать не мог, что у тебя это впервые. Извини… Быть через чур нежным не выходит рядом с тобой, — его голос казался сорванным, всё ещё хриплым и до смерти притягательным. В глазах стоял шок, смешавшись с чем-то ещё… Удовлетворением? Какое-то время мы просто лежали, пока он не заговорил первым:       — Как на счёт того, чтобы пойти вместе в душ?       Александр.       И мы переместились в ванную, пытаясь свыкнуться с мыслью, что я у неё первый. И это чертовски приятно. Все во мне трепещет и это классно. Мне до сих пор в это не вериться, поскольку держалась эта девочка уверенно. Даже слишком. Я чувствовал на себе её маленькие руки, не так давно удерживающие меня, пока я грубо проникал в неё. Вода растекалась по нашим телам, заливая наши интимные места. Я сжимал бёдра Крис, пока она удерживалась на ватных ногах. Как я понял, боль сковывала её тело и не думать об этом было бесполезно.       Мои губы накрыли её, делая их пухлее, и она обвивала мою шею руками, чувствуя как мой член вновь затвердевает несмотря на то, что я уже кончил. Но мне было наплевать, поскольку моя маленькая свидетельница доводила меня весь вечер. И теперь я хочу её не меньше. По её мутным серо-зелёным глазам было видно, что она это понимает.       Пальцы моих рук спутались в её волосах, она застонала когда я позволил себе проявить грубость, оттянув светлые пряди назад. Прикусив один из сосков её большой груди, нежно посасывая, пока она извивается, хнычет и задыхается, я начинаю звереть. Как можно так возбуждать?!       И мне до пульсации возбуждённой плоти захотелось подхватить её, сжав бёдра и переместиться между послушных ножек, которые в итоге обвили мой торс. И пока я прижимаю Кристину к стене, властно проникаю в её изумительный ротик языком, представляя, как она охотно принимает мой член не только в своих нижних, но и верхних губах.       Как два голодных монстра мы наслаждались жаром тел и горячего пара. В тот самый момент, когда я вновь грубо решил хорошенько взять её ещё разок, чтобы она наконец запомнила меня, какой желанной она может быть, и то чувство когда её берут грубо, во мне зарождается потребность делать с ней это постоянно. Доводить её до иступления, ублажать и дарить наслаждение так, как могу только я один.       Почти сразу вхожу в неё, чувствуя как она обволакивает мой член, пока я вдавливаю её в стену, создавая пошлые размашистые шлепки, которые заглушаются на фоне моего громкого дыхания и её прерывистых стонов. Она такая невинная, милая и упрямая. Такая совершенная в своём несовершенстве. И такая моя.       — Мы должны были соблюсти «традицию», — произношу я, уткнувшись ей в шею, после того как «кончил» и довёл её до судорог в коленях. — Ту самую, в котором говориться, что свидетельница должна переспать с кем-то в день чужой свадьбы.       — Да? — промолвила она тихо, приходя в себя, но всё ещё краснея. — Только вот ты не свидетель.       — Да. Но я лучше, — усмехнулся, скользнув по её губам своими, заключая:        — Шофёрам же позволительно ходить на свидания? Могу же я рассчитывать хотя бы на одно с тобой. По крайней мере, я на это надеюсь.       — Хорошо, — она рассмеялась, обнимая меня.       Стоны Кристины могли заглушиться под утро, но вряд ли они утихнут в моей голове.