Всего лишь взгляд

Натаниэль ненавидел себя. Он не умел нормально контролировать эту силу, поэтому каждый раз, когда он смотрел на Эндрю, то старался делать это осторожно. Чаще всего он быстро отводил глаза, потому что боялся какой-нибудь один неверный вздох или моргание – и все, он будет винить себя до конца жизни за то, что причинил боль самому любимому человеку. Ваймак говорит, что такую силу можно научиться контролировать. Просто обычно люди с такими силами учатся делать это с детства, но у Натаниэля все было по-другому. Отец решил, что ему это не нужно. Почему-то он был уверен, что, если его сын не будет сдерживаться, то получит еще больше силы. Что ж, однажды Нейтан Веснински получил то, что хотел. Он испытал на своей шкуре эту неведанную силу, которая стала настолько могущественна и неконтролируема, что она же случайно его и убила. Ну, по крайней мере, так думают представители закона. Все-таки его сила бесконтрольно причиняла боль, а вот убить кого-то с помощью таких вещей – тут уж действительно надо было постараться. — Сколько людей ты так убил? — спросил у него Эндрю однажды, когда они сидели на крыше. У Эндрю не было никакой способности. Не каждый человек в их мире рождался с каким-то даром, и Нейт думал, что это только к лучшему. Если бы у его отца, Лолы или у того же Рико были какие-то силы, то страшно представить, какой мир они бы получили. — Немного, — пожал плечами Веснински. — Я не так давно узнал, что вообще с помощью дара могу кого-то убить. До этого только пытал. Он специально не смотрел на Эндрю. Хотя ему бы очень хотелось встретиться с ним взглядами на дольше, чем одна секунда. Нейт знает, что у него очень красивые карие глаза, и он до безумия любил их. Он мог бы до бесконечности сидеть с ним вот так на крыше и смотреть ему в глаза. — Первый раз я испытал силу на своей матери, — вспоминает Веснински. Он говорит хладнокровно и безучастно, как будто его это совершенно не волнует. Но внутри он содрогается, когда расплывчатая картина прошлого встает у него перед глазами. Он плохо помнит, потому что был совсем мал, но обезумившее от боли выражение лица матери он запомнил на всю жизнь. — Мне было где-то три или четыре года, когда мои силы проявились. Я просто посмотрел ей в глаза, когда она спокойно сидела за столом в гостиной, а в следующую секунду она уже скорчилась на полу и закричала. Натаниэль никогда не знал, какая это боль, которую он причиняет. Но со стороны он мог понять, что те секунды, когда действуют его силы, они самые мучительные в жизни человека. — Моему отцу, конечно же, это понравилось, — продолжил Натаниэль, нервно делая затяжку. — Он всегда хотел иметь какую-нибудь силу, особенно такую, поэтому ему не составило труда понять, что к чему. Он с первых же минут осознал, что дело в зрительном контакте, когда я еще раз посмотрел на Мэри. Отец… никогда не разрешал мне смотреть на него. Я был так труслив, но однажды… он стал слишком невыносимым. И я заставил его смотреть. Эндрю краем глазом взглянул на него. Натаниэль, почувствовав на себе взгляд, повернулся к нему, но глаза опустил на свои дрожащие руки. Прошло некоторое время с тех пор, как его отец умер, но ему все еще страшно. Он до сих пор просыпается от кошмаров, что он вернулся за ним, чтобы утащить обратно в подвал Балтимора. Неожиданно Миньярд схватил его за шею, притягивая к себе. На рефлексе Нейт зажмурился, боясь случайно посмотреть на него, но выпутываться из цепких рук Эндрю не стал. Он почувствовал, как Эндрю обхватил его подбородок, поднимая голову выше. — Открой глаза, Веснински, — требовательно сказал Эндрю. — Нет, — невесело усмехнулся тот. — Я не хочу причинить тебе боль. — Ага, давай, попробуй, — фыркнул Миньярд, сильнее сжимая его подбородок. — Ты помнишь, что тебе сказал Ваймак? Он говорил тебе, тупой башке, что эту силу можно контролировать. Боль – она не появляется из ниоткуда. Когда тебе не надо защищаться, то она и не нужна. Вспомни слова Ваймака. «Старайся не думать о том, что кому-то может быть больно. На этом страхе твоя сила и активизируется. Постарайся подумать о том, как ты прячешь эту силу внутри себя, потому что сейчас тебе не угрожает опасность. Заставь ее защищать тебя, а не атаковать первой. Дыши глубоко и пойми, что ты в безопасности, затем медленно открой глаза». Через нос Натаниэль втягивает воздух и прислушивается к своим ощущениям. Сентябрьский ветер растрепал его волосы, футболка приятно прилегает к телу, а руки Эндрю кажутся такими теплыми и мягкими. Они у него сильные, хватка цепкая, но от них не исходит агрессии. Его руки не опасны. Нейт очень медленно открывает глаза. — Ну что, убедился? — с сарказмом спросил у него Эндрю. Его глаза были так близко. Они уже целовались несколько раз, и Натаниэль успевал уловить на себе его карие глаза на таком расстоянии, но сейчас проходит секунда, две, а там и три, а никто из них так и не сдвинулся с места. Нейт мог разглядеть глубокий оттенок глаз, маленький черные крапинки на радужке, от их созерцания было невозможно оторваться. — Тебе не больно? — удивленно спросил Нейт, нервно сглотнув. — Нет, тупица, — закатил глаза он. — Окей. — Окей, — пожал плечами Эндрю. — Надеюсь, теперь у тебя будет меньше с этим проблем, а то на твое жалкое лицо в последние недели даже смотреть не хочется. Натаниэль слабо улыбнулся, чувствуя тепло в груди. Он не мог нарадоваться этой маленькой победе. Это доказывало, что его отец ошибался. Возможно, он и останется монстром до конца своей жизни, который легко может сломать человека, но… он на пути к тому, чтобы контролировать это. — Можно я тебя поцелую? — спросил Веснински, когда Эндрю так и не отпустил его. — После того, как у тебя чуть не случилась истерика? — со скепсисом спросил Миньярд. — Не было у меня истерики, — фыркнул он. — Расскажи это кому-нибудь другому, — сказал блондин. — Да или нет, Веснински? — С тобой всегда да. — Я тебя сейчас скину с этой крыши. Но вместо этого Эндрю наклонился вперед, стискивая его губы в своих. Перевозбужденный от… всего, что с ним произошло за последние несколько минут, Нейт не мог спокойно сидеть. Ему хотелось прикоснуться к Эндрю, но он лишь сжал пальцы у себя на коленях. И он старался взять все, что Эндрю ему предлагает, поэтому поцелуй растянулся на несколько долгих минут. — Я должен показать это Ваймаку, — выдохнул ему в губы Веснински, когда они оба уже не могли спокойно дышать. — Ненавижу тебя, — раздраженно ответил Эндрю, притягивая его в новый поцелуй.