Дьявольская похоть

      Арсений и Антон были врагами с самого первого класса. Они постоянно задирали друг друга, издевались и едко подшучивали почти каждый день. Учителя вскоре привыкли к их ежедневным розыгрышам, попросту не обращая внимания. Но с каждым годом парни подрастали, а их ненависть только увеличивалась. Хоть они и были в разных классах, это не мешало школьникам пересекаться в школьных коридорах, приходить намного раньше, лишь бы подшутить и унизить другого. Вскоре преподавателям надоело терпеть это и они согласовали с дирекцией, чтобы классы парней объединили, и те наконец-то смогли бы подружиться, замять врождённую ненависть и перестать устраивать этот детский сад. На эту прихоть старших ученики лишь сильнее возненавидели друг друга, и теперь задирались чуть ли не каждые двадцать минут.       Арсений не любил Антона из-за того, что он казался слишком принципиальным и постоянно потакал всем прихотям учителей и бегал за ними хвостиком. Тот своим поведением больше напоминал ангела, нежели демона, но тёмные крылья за спиной говорили об обратном. И даже его ангельский видок был сплошным умилением. Ну никак он не был похож на злого, кровожадного хищника, лишь белого и пушистого котика. Попов же был полноценной противоположностью парню. Брюнет никогда не потакал учительским указам и правилам, делая всё наоборот. Совершенно не следил за своим поведением, от слова совсем. Да и выглядел, как настоящий, новоиспеченный дьявол.       Учителя, конечно, больше любили светловолосого юношу, хоть и изредка посмеивались над его слишком правильным воспитанием. Но Арсения категорически упрекали во всех возможных нарушениях, сравнивая его с собственным отцом, который являлся самим Сатаной. У обучающихся вместе с ними, учениками, возникал лёгкий страх и небывалое восхищение, когда те только слышали об упоминании короля ада. Попов же не любил своего отца, стараясь как можно меньше контактировать с ним и прислушиваться к его советам.       А Антон ненавидел Попова за то, что тот был слишком избалованным и совершенно не культурным. Он, по его мнению, спал со всеми встречными, обращаясь с ними, как с игрушками на одну ночь, жадно хвалился любыми мелочами, да и вовсе был дураком. Но, когда парни перешли в заключительный, одиннадцатый класс, их шуток и приколов друг над другом стало в разы меньше. Брюнету, кажется, надоела игрушка в виде миловидного одноклассника и тот перестал обращать на того хоть какое-то внимание. Сначала Шастун был рад этому, но с каждым днём без единых происшествий, он стал скучать по тому Арсению, который даже с любой, бессмысленной мелочи раздувал грандиозные шутки. Конечно, он пытался это отрицать, в ответ не обращая никакого внимания на школьника, но давалось это с немаленьким трудом. Когда Попов подкатывал и флиртовал с их одноклассницами или любыми другими девушками, внутри у юноши зарождалась такая злость, что теперь тот больше не казался миленьким ангелочком, а настоящим дьяволом. Но подавать виду, а тем более потакать тому и сохнуть по Арсению школьник не собирался. Пока не настал тот самый день, когда завеса их ненависти показала совершенно другие чувства и эмоции друг к другу.

***

      Антон, как и всегда собирался на учебу, вставая ранним утром и чертыхаясь на дебильных учителей и директора, которые с самого начала года решили сделать начало уроков на час раньше, чтобы ученики больше думали об учёбе, а не чёрт пойми о чем. Юноша, конечно, не мог выразить им абсолютно никаких претензий, так как знал, что его даже слушать никто не станет. Но вот Арсений всегда был намного смелее и наглее того, высказывая всё, что ему не нравилось. И именно поэтому по всему спальному крылу раздавались обозленные крики младшего, который с пеной у рта доказывал преподавателю, что ебанная учёба никому не сдалась, кроме каких-то отбитых на голову. Учитель пытался заткнуть того, но закрыть поганый рот самому сыну Сатаны не удавалось ещё никому, так что и эта попытка оказалась безуспешной.       На громкие крики спорящих сбежалась почти половина школы, охотно поддерживая Арсения в его позиции насчёт такого раннего пробуждения. В своём любопытстве и Антон был слаб, поэтому парень, быстро накинув широкую чёрную рубашку на оголённый торс и сонно надев серые шорты, выбежал в коридор, проталкиваясь среди учеников. Подойдя ближе, растолкав толпу по сторонам, юноша застал картину, как злой брюнет прыскал на учителя, швыряя все вещи в разные стороны. Когда тот оказался почти возле самой комнаты, заметил как Попов, стоящий в чёрных джинсах, размахивал тёмными крепкими крыльями в разные стороны, кидая какой-то учебник на пол. Взгляд шатена невольно скользнул к верху одноклассника, замечая накачанный пресс и галактику из родинок на теле парня. Тот странно метнулся взглядом красных глаз в толпу, и, заметив там знакомую кучерявую макушку, едва видимо усмехнулся, ровняясь и будто бы специально показывая своё тело во всей красе.       Антон был уже далеко за границами реального мира, всё внимательнее вглядываясь в каждый миллиметр тела школьника, следуя по рельефному животу и поднимаясь к подкачанной груди и милым, розовым соскам. Шатену резко стало тесно в собственных шортах, и тот, не контролируя своих действий на автомате прикрыл пах рукой, всё следя за каждым движением Арсения. Тот, улыбнувшись своей небольшой победе, вовсе перестал обращать внимание на что-то кричащего учителя, который явно доказывал парню, что такое поведение в стенах школы не допустимо. Но юноша давным-давно перестал слушать мужчину, приковав взгляд к смущённому однокласснику.       Преподаватель, заметив, что вокруг стало слишком много ненужных глаз, вцепился в тех злым взглядом, приказывая расходиться по собственным комнатам и продолжать сборы на уроки. Ученики, понимая, что их учитель не в лучшем настроении и точно не будет сюсюкаться с каждым, быстро разворачиваются, крикнув что-то подбадривающее юному демону, уходят с места происшествия. Антон, отрываясь от такого снисходительного брюнета, следует за толпой, в последний кидая восхищенный взгляд на юношу.       Школьник вместе с остальными добирается к своей комнате, заваливаясь внутрь и падая животом на кровать, размахивая крыльями и тихо скуля в подушку. В голове проносятся те самые родинки на подростковом, подкачанном теле. Красивые голубые, с прожилками красного, глаза, тонкие, сжатые в одну линию губы, напряженные скулы и вздутая венка на лбу. Арсений выглядел, как самый настоящий чёрт-искуситель. Его изящная спина, с лопаток которой разрастались могучие крепкие, чёрные крылья.       Юноша чувствует, как в свободных серых шортах становится ужасно неудобно и тесно, а на уровне паха возникает маленькое пятнышко. Школьник рвано выдыхает, переводя взгляд на настенные часы и с ужасом подпрыгивает с кровати. Время переваливало за половину седьмого, подавая знак школьнику, что совсем скоро начнется первый урок, на который опаздывать точно не стоит, учитывая недавние события, Антон быстро собирается, конечно, со стояком это даётся намного труднее, но времени приводить себя в порядок нет, поэтому остаётся так, как есть.

***

      Весь школьный день проходит, как обычно, медленно и скучно, но с новостью о том, что Попова отстранили от обучения на три дня не может не радовать. Позади было три долгих урока, и вот, наконец-то начинался предпоследний урок, на котором юноша планировал ничего не делать и хоть немного поспать, но резко ворвавшийся в кабинет учитель, не даёт этого сделать. — Шастун, выйди ко мне, —произносит знакомый учитель, быстро ретируясь в коридор.       Юноша, не успев ничего спросить, быстро следует указу, выходя вслед за учителем. — Ты наверное в курсе, что сегодня сделал Попов, — как-то загадочно оглядывает того, мужчина, сжимая в руках несколько бумаг, — Мне нужно, чтобы ты отнёс их к нему в комнату, — не дожидаясь ответа мальчишки, старший суёт несколько листов школьнику в руки и быстро удаляется вдаль по коридору.       Антон даже не удивлён такому приказу, это же он у нас вечный носильщик вещей учителей, так вот и приходится выполнять. Но само понимание, что ему сейчас придётся идти к самому Попову, на которого у парня встал, немного настораживало. Только вот другого выхода совсем не было, конечно, кроме того, чтобы просто не подкинуть бумаги тому под дверь, но всё же это было в разы рискованней, чем прийти к Арсению.       Собравшись с силами и, оглядываясь на наполняющийся кабинет, юноша начинает идти по коридору, сворачивая на лестницу и добираясь к спальному корпусу. Дойдя до нужных дверей, Антон негромко стучит, после чего отворяет лакированные двери, просовываясь в небольшую щель.       Антон застаёт Арсения на кровати. Он, вальяжно раскинув крылья по сторонам, устроился на мягких подушках, что-то увлечённо читая. Его тело по-прежнему оставалось наполовину оголённым. Венистые руки несильно сжимали кожаную обложку, а голубые глаза внимательно следили за напечатанным текстом.       Заметив, что на него пялятся, Арсений отложил книгу, впиваясь взглядом в одноклассника, застывшего в дверном проёме. — Тебе чего надо? — кивая тому, вопрошает брюнет, привставая с кровати и сокращая дистанцию. — Бумаги принес, Геральд попросил, — протягивая руку с документами, произносит тот, удерживаясь за дверной косяк и следя за медленными действиями брюнета.       Попов медленно расплывается в улыбке, подходя ближе и, чувствуя, как взгляд зелёных глаз медленно разглядывает прекрасное тело, задерживаясь на каждой мельчайшей детальке. — А может ты пришёл за другим? — ухмыляется Попов, хватая Антона за вытянутую руку и затягивая внутрь комнаты, резко и болезненно прижимая к стене, так что крылья сводит спазмом.       Юноша испуганно выдыхает, вжимаясь крыльями и задом в твёрдую стену, ощущая, как на него наваливается тело, приближаясь к уху одноклассника. Арсений хищно сверкает голубыми глазами, опаляя горячим дыханием ушко школьника. — Я знаю, что ты прикрывал рукой, Антон, — закусывая мочку, хрипло шепчет брюнет, опираясь локтями о стену, а коленом вжимается в промежность Антоновых ног.       Шастун моментально заливается краской, прекрасно понимая о чём говорит парень. Острое колено Попова упирается чуть ли не в сам пах юноши, неприятно дразня начинающую возбуждаться плоть. Шатен чувствует как в штанах снова становится ужасно тесно и неприятно. Грубая ткань сдавливает член, доставляя этим не самые приятные ощущения. — Неужели я так сильно тебя возбуждаю? — снова этот, хрипящий, чертовски возбуждающий голос, сопровождающийся лёгкими касаниями к покрасневшему ушку. — Мм, ты... да, — резко выдыхает младший, сдерживая стон и закатывая глаза.       Арсений ухмыляется такой реакции парня и совершенно правдивому ответу. Парень давно заприметил Антона и так же, как и тот. Но показывать все эти чувства и давать слабину, ой как не хотелось. Поэтому в своей ненависти Попов и нашёл успокоение. Лучше уж ненавидеть кого-то, но чертовски любить в душе, чем любить открыто и быть отвергнутым навсегда.       Он медленно перебирается к шее шатена, нежно касаясь молочной кожи и, едва ощутимо прикусывая ее. Школьник под ним всхлипывает, крепче сжимая зубы, дабы тихие стоны не вырывались наружу. Попов перемещает свои руки на талию Антона, одной из рук скользя к паху и начиная массировать его через ткань, пока вторая рука обвивает живот, приподнимая школьника и, усаживая на своё приподнятое колено. Тот, елозя для удобности, полностью поддаётся парню, начиная тереться ноющим пахом о ткань черных джинсов Попова. Голову кружит от такого возбуждающего напряжения. Антону хочется выть, от того, что внизу всё так болезненно давит, ещё и эта умелая рука аккуратно массирует член через грубую ткань. — А-арс, — стонет младший, поддаваясь навстречу парню и самостоятельно вжимаясь пахом в горячую, большую ладонь, — Поцелуй меня, — краснея, шепчет школьник, извиваясь от действий рядом находящегося.       Как же он долго ждал этого. Как же хотел жадно вцепиться в желанные губы своего ненавистного одноклассника и забыть обо всем на свете, дыша только ним одним.       Попов с секунду удивлённо смотрит на юношу, но после сразу же поддаётся вперед, касаясь горячих губ своими. Шатен быстро улавливает чужие губы, медленно касаясь и ожидая действий от парня. Тот, слегка улыбаясь, настойчиво впивается в розоватые, пухлые губки, слегка сминая их, после чего закусывает нижнюю, оттягивая её и сразу же возвращаясь обратно.       Арсений углубляет поцелуй, проталкивая язык в глубь рта и сплетаясь с чужим. Парень проходится по ровным зубкам, возвращаясь к языку и снова повторяет те же действия, заглушая стоны младшего. Рука крепко сжимает талию, поглаживая рёбра и пробираясь под одежду юноши, нащупывая впалый живот и оглаживая его. Вторая рука жадно сминает член, доставляя немалое удовольствие и лёгкую боль от давящей ткани.       Старший отстраняется от Антона, оставляя тянуться ниточку слюны и подхватывает того под колени, обвивая упругую попку, после чего перемещается на кровать, аккуратно укладывая юношу на поверхность и нависая над ним. Горячее дыхание опаляет шею, вызывая кучу мурашек. Попов настолько прекрасен, что сейчас выглядит, как самый настоящий Бог, которому школьник готов поклоняться всю жизнь.       Брюнет умело закусывает кожу шеи, моментально зализывая маленькие, образовавшиеся следы от зубов. Арсений меняет позу, устраиваясь на бёдрах парня. Руки тянутся к ширинке парня, расстегивая её и стягивая жесткую ткань джинсов до колен. С набухшей головки члена сочится естественная смазка, оставляя мокрые, заметные следы на нижнем белье. Антон с хрипцой в голосе протяжно стонет, выгибаясь навстречу чужим рукам. Попов, замечая, что школьник закусывает губу, приглушая собственный стон, ухмыляется, продолжая начатое. Его руки касаются боксеров, надавливая на вставший член и вызывая уйму приятных ощущений у подростка, которые сопровождаются тихим всхлипом и стоном, после чего старший запускает руку в боксеры, проводя указательным пальцем по плоти, вызывая тихий хмык. Школьник поддаётся навстречу парню, приподнимаясь на локтях и следя за дальнейшими действиями брюнета. Тот, долго не томя, спускает ткань боксеров с тазовых косточек, обхватывая рукой член юноши и двигает вперёд-назад, приводя его в эрекцию. Глаза шатена закатываются, а с губ слетает пошлый стон, сопровождаемый хлюпаньем органа в чужой руке.       Арсений, не отрываясь от ствола юноши, продолжает надрачивать его, а сам тянется к пухлым приоткрытым губкам школьника, облизывая их. Ученик выдаёт сиплый стон в губы брюнета, поддаваясь вперёд и впечатываясь в мягкие, сладкие, как десерт, губы, проталкивая язык внутрь и сплетаясь с чужим. Арсений углубляет поцелуй, ответно проталкиваясь в чужой рот и, полностью овладевает языком парня, закручиваясь с ним в вальсе. Антон закатывает глаза, рвано выдыхая, ощущая, как рука ускоряет темп. Попов проводит своим языком по юношеским зубкам, второй рукой вплетаясь в Антоновские кудри.       Голову кружит от всего, что их окружает. Рука умело и быстро двигается на члене, по которому скатывается природная смазка, пачкая ладонь брюнета. Губы медленно сминают чужие, оттягивая нижнюю и, зализывая маленькие ранки. Крылья брюнета дёргаются в такт поцелуям, воспроизводя тихое шуршание перьев. Золотистые пряди всё сильнее оттягивают, заставляя их обладателя пошло стонать в чужой рот и совсем не стесняться своих потайных желаний.       Зелёные глаза прикрыты, а тёмные реснички иногда дёргаются. Арсений отстраняется от юноши, оставляя тянуться за собой ниточку слюней. Мальчишка приоткрывает зелёные, светящиеся от похоти, глаза, заглядывая в голубые, с оттенком изумрудного. Губы приоткрываются, а по комнате снова проносится тихий, гортанный стон. — Малыш, ты же не хочешь, чтобы нас услышали? — ухмыляется Арсений, следя за блаженным видом шатена.       Тот закатывает глаза, толкаясь тазом вперёд, прямиком в чужую руку и снова тихонько хнычет, чувствуя наступающую разрядку. Попов ощущает, как член парня затвердевает, а тот откидывает голову, учащённо начиная дышать. — Не так быстро, — сверкая искрами в глазах, рычит брюнет, перехватывая член школьника у основания, не давая тому кончить.       Мальчишка недовольно хнычет, чувствуя пронзающую всё тело боль. Голову кружит от терпкого запаха Поповского парфюма, заставляя дышать только им. — Ар-арс, п-пожалуйста, — как маленький ребеночек хнычет шатен, начиная подмахивать бёдрами, заставляя чужую руку возобновить движения. — Малыш, разве ты не хочешь чего-то другого? — пошло ухмыляется старший, убирая руку с члена парниши и начиная тянуться к тумбе, стоящей возле кровати. — Ах-х... х-хочу. Оче-ень, — слыша звук открывающегося ящичка, стонет младший, а следом замечает, как парень достаёт оттуда какой-то голубой тюбик.       Арсений моментально встает с бёдер парня, вставая рядом с ним, и открывает тюбик, выдавливая немного лубриканта себе на пальцы. Антон с прикрытыми глазами наблюдает за этим зрелищем, оглядывая расправленные сзади могучие крылья, родинки на теле брюнета, его кубики пресса и затвердевшие розоватые соски. Отстранённый от учебы в школе, юноша, растирает смазку по горячим пальцам, смотря сверху-вниз на школьника, лежащего перед ним. — Перевернись на животик, — хрипит Попов, тяжело вдыхая и, приближаясь к юноше, подходит в плотную к кровати.       Школьник следует указу, быстро переворачиваясь на живот, падая лицом в мягкую подушку и оттопыривая пятую точку. Крылья, сложенные на спине, слегка колыхаются, пронося по комнате шуршание мягкие перьев друг о друга. Брюнет хищно улыбается, сверкая глазами полными возбуждения, и впивается взглядом в светло-молочную кожицу, следя за каждым движением слегка сминающихся булочек. Попов выжидает, когда парниша удобно ляжет, и почти сразу же подставляет указательный палец к зажатой дырочке, проталкивая фалангу указательного пальца в не растянутый анус, и начиная медленно надавливать на стенки. Антон глухо стонет в подушку, заливаясь краской и всхлипывает от новых неприятных ощущений. Попов сгибается над школьником, начиная нежно покрывать его открытую шею поцелуями.       Голова идёт кругом. Везде так жарко, так хорошо. Мягкие стенки ануса под наплывом парня расступаются, пропуская фалангу среднего пальца внутрь. Антон громко вскрикивает, ощущая, как два пальца, которые так умело двигались, попадают по простате и продолжают растягивать мягкие стенки. Попов делает движение, подобно ножницам, а юноша снова всхлипывает, начиная самостоятельно насаживаться на чужие, длинные пальцы. Арсений продолжает двигаться, целуя каждый миллиметр белоснежной кожи мальчишки.       Когда в дырочку без всяких проблем входят три пальца, а юноша всё сильнее извивается под напором Попова, тот вытаскивает их, шлёпая школьника по попке и отдаляясь к тумбе. Антон всхлипывает от неприятной, давящей пустоты, разворачивая лицо к парню, который расстегивал ширинку своих штанов, стягивая их до колен вместе с боксерами. Перед мальчиком восстаёт прекрасная картина, как крепкая рука обхватывает огромный ствол, двигая ею вперед-назад, а вторая рука тянется к серебристому шелушащему пакетику в тумбе. Поднося его к зубам, старший умело разрывает оболочку, а в следующую секунду уже натягивает презерватив на вставший член, раскатывая его по всей длине. Шатен восхищенно наблюдает за тем, как клубнично-вишнёвая смазка скатывается по члену, а сильная, венистая рука размазывает её по всему стволу.       Школьник тихо стонет, причмокивая губами в ожидании такого долгожданного наслаждения. Попов, замечая похотливый взгляд младшего, одобрительно хмыкает, подходя ближе и вставая на то самое место. Брюнет обвивает крепкими, немного испачканными в смазке, руками, талию юноши, придвигая его ближе к себе и кладя подушку под впалый живот. Старший взмахивает темными крыльями, скидывая напряжение, и приставляет головку члена ко входу. Антон задерживает дыхание, ожидая того самого толчка от Попова, и расслабляется, приподнимая зад к верху. Старший, под громкий стон, резко входит в юношу на половину, застывая и давая тому привыкнуть к размерам. После чего толкается во второй раз, полностью входя в податливое тело, и нагибаясь к оголенной шее, страстно покрывая её поцелуями-укусами.       Ученик сипло вскрикивает, утыкаясь носом в подушку, и ощущая, как старший начинает набирать темп, быстро и резко вбиваясь в тело светловолосого парниши. Его крепкие руки обвивают талию и впалый живот, самостоятельно насаживая того на член. Губы исследуют каждый закоулок юношеской шеи и затылка, а острые зубки аккуратно прикусывают кожу, зализывая следы и тёмно-бордовые засосы.       Арсений двигается рвано и быстро, а юноша подмахивает бёдрами тому навстречу. Член школьника болезненно трётся об мягкую ткань подушки, вызывая лёгкую боль в районе паха и низа живота. Старший вскоре набирает темп до невозможнейшего. По комнате разносятся громкие и пошлые стоны юноши, тихое рычание Попова и похотливые хлюпы и удары соприкасающейся кожи.       Брюнет безжалостно кусает, засасывает кожу мальчишки под его громкие всхлипы и вскрики. А тот лишь подмахивает бёдрами навстречу, требуя больше, резче, жёстче. Попов следует просьбам школьника. Его член вгоняется по основание, а яички бьются о мягкую кожу, сопровождаясь пошлым звуком. Младший, до предела возбужденный выкрикивает различные, безумно глупые, но в одно и тоже время возбуждающие и себя, и брюнета, слова. Ученик закатывает голубые глаза от таких шлюшьих звуков, разносящихся по всей комнате и по пустому спальному крылу, в котором нет ни души.       Их тела грубо бьются друг о друга. Член каждый раз задевает чувствительный комок нервов, из-за которого шатен по-шлюшьи вскрикивает, наслаждаясь моментом. Руки исследуют каждые части тела, оглаживают основания крыльев, проводя по их мягким перышкам, вызывая табуны мурашек. А с губ постоянно слетают, то тихие, то невыносимо громкие, гортанные стоны, неприличные причмокивания и резкие вдохи.       Арсений, чувствуя, что разрядка близка, поднимает юношу за талию, а тот опирается локтями о мягкий матрас, вставая в колено-локтевую позу, и приподнимая зад. Член шатена, весь истекающий смазкой, оказывается в руках Попова, который в такт своим движениям начинает надрачивать его, второй рукой пробираясь под одежду к набухшим соскам, и больно скручивая их, вызывая громкие и болезненные стоны у школьника. Старший, закатывая голубые от блаженства, глаза, встрепетнув крыльями, вгрызается в загривок парня, оттягивая нежную кожу и толкается в последний раз, попадая прямиком по простате и изливается в презерватив, чувствуя лёгкую слабость в теле. Горячая рука в последний раз проводит по члену мальчишки, задевая головку, а следом пачкается в белом семени. Антон оглушено стонет, извиваясь под Поповым и падает на кровать, раскидывая руки по бокам. А старший падает рядом с ним, хрипло простонав.       Арсений тяжело дышит, усмехаясь и смотрит на юношу, который отключается от всего мира, похотливо закатывая зелёные, изумрудные глаза и облизывая пересохшие, пухлые губы. — А-арс, ты прекрасен, — стонет Антон, тяжело вдыхая воздух и поворачиваясь к улыбающемуся брюнету. — Как и ты, малыш, — Попов приближается к школьнику и невесомо касается его губ, утягивая того в длительный, сладостно-усталый поцелуй.