Когда мы вместе

      Перед глазами плывут бар, лица, черные пряди собственных растрёпанных волос и стакан с янтарной пряной жидкостью. — Мар-Мар, ты уже вряд ли на ноги встанешь, может тебе хва…       Она хватает расплывающийся стакан и опрокидывает в себя остатки напитка. Из груди в живот стекает мягкое щекочущее тепло, и Марси не сдерживает смешка. По кровеносной системе струится эйфория. — О боже, сколько она выпила, Саш? Я только пять шотов успела. — Это вроде был третий бокал… — ТРЕТИЙ?! — в блаженную тишину внезапно врывается больным уколом удивленное восклицание. Девушка морщится. — Это вина то? — И не говори. Может отвезём ее в отель, пока она ничего не натворила? Помнишь, на мой день рождения ей запретили посещать тот бар… где мы там были? — О-о-о-о-о, да, лучше пойдём. — Марси ощущает прикосновение к плечу. — Мар-Мар, тебе помочь дойти до машины? — Нет, Анна-банана, я сама! — расплываясь в улыбке, отвечает девушка, сползая со стула. Оказываясь на полу, ноги мгновенно подкашиваются. От встречи с полом ее останавливают чьи-то руки. — Пиздец, Марси, как ты умудряешься так быстро пьянеть? — Эй, Энн, тебя саму шатает, давай я. — Неправда! Совсем немного… — Марси хихикает, чувствуя щекочущее движение рук и объятия. — Лучше закажи нам такси. Я засну за рулем, если поеду сама. — В каком отеле Марси остановилась? — Э… не помню? О. Я забрала ее сразу из аэропорта. Даже если она бронировала номер где-то, сейчас мы от неё нихуя не узнаем. — Ладно, переночует у меня. — О-хо-хо. Ну как хочешь. — Что за взгляд, Вэйбрайт? — Взгляд той, кто помнит, за что Марси на мой день рождения выперли из бара. — Это за что? — Серьезно? Не помнишь? Она пыталась склеить барменшу, а потом ещё других левых девушек, которые на неё пожаловались. — Да? Как-то из головы вылетело… — Ложь! Они были в восторге от меня! — вяло возмущается Марси, еле успевая следить за движением разговора. — Ага, как скажешь, Марс. — Ого, твоё уже вон там стоит. С каких пор такси в ночном Лос-Анджелесе приезжают за пару минут? — Понятия не имею. Ты уверена, что донесёшь Марси до своей квартиры? — Да-да, она же легкая. Спасибо большое за вечер, Саш. — в ушах чётко отдаётся звук поцелуя в щеку. Марси мгновенно поднимает голову, когда ее снова перекладывают с рук на руки. — Да не за что, Бунчой. Это твой день рождения, в конце концов. Пока, Мар-Мар! Не забудьте, завтра продолжаем праздновать! — голос Саши отдаляется, утопая в разговорах, тихом жужжании машин и других сливающихся воедино звуках ночного города. — Пока, Саш. — произносит Марси, еле поднимая тяжелую руку, чтобы помахать. — Она уже ушла, Мар-Мар. Погоди, это наша машина? Как давно я, оказывается, не ездила на такси. — девушка чувствует, как Энн, держащая ее за плечо начинает бежать, поэтому старается переплетать ноги с такой же скоростью, что неожиданно почти получается. — Здравствуйте. — говорит Энн, открыв дверь, и Марси тоже бормочет что-то похожее на приветствие. — Здравствуйте. — отвечает таксист, и девушка, чувствуя под собой мягкую обивку сидения, почти мгновенно тонет в появившемся желании заснуть. Энн о чем-то говорит с мужчиной: наверняка, проверяет адрес; дверь захлопывается; по плечу Марси проскальзывает ремень, защелкивающийся рядом с ее бедром. Она кладёт голову на плечо Энн, такой тёплой и мягкой, бережно прижимающей ее к себе. Чувство безопасности окутывает ее вслед за рукой подруги, поэтому девушка легко и быстро проваливается в сон.

***

— Эй, Мар-Мар. — кожу уха щекочет мягкий шёпот, и Марси еле разлепляет веки. — Мы подъезжаем, просыпайся.       Девушка не хочет вылезать из самого приятного положения, в котором она была за последнее время, но резкая остановка вынуждает ее открыть глаза полностью. Все ещё не до конца проснувшись, Марси на автомате отстёгивается и бормочет таксисту: «Доброго вечера».       Она не успевает открыть дверь, когда перед ней появляется Энн, помогая выйти из машины. — Как себя чувствуешь? — спрашивает она своим потрясающим, нежным голосом. — Чудесно. — честно отвечает Марси. После короткого отдыха желание спать уменьшается, и тело снова заполняет бархатное тепло счастья. — Голова не болит? — Нет, все прекрасно.       Девушка не замечает, как они добираются до квартиры, так как, несмотря на то, что у Энн самой не получается стоять ровно, она продолжает поддерживать ее, перекинув руку через своё плечо, и этого достаточно для Марси, чтобы умиротворённое сердце радостно билось в груди.       Подруга усаживает ее на стул в прихожей, снимает обувь и помогает ей развязать шнурки на кроссовках собственными непослушными пальцами. Пять шотов явно сказываются на ней. — Подожди, я сейчас вернусь, и доведу тебя до дивана.       Неровные шаги Энн удаляются куда-то вглубь квартиры, но Марси, оглядев прихожую подруги, мгновенно забывает о ее словах, заходя внутрь самостоятельно. Она чувствует, словно идёт по очень мягкому матрасу, но все же переступает с ноги на ногу, хватаясь руками за стену. Обои приятного салатового цвета, светло-коричневый потолок и разноцветные лампы в виде грибов в гостиной. Марси улыбается им. Насколько Энн скучает по Амфибии? — О, ты сама дошла? — она неожиданно появляется сзади с распущенными волосами, в майке, надетой под ее зелёную рабочую футболку, в этих песчаных шортах, и Марси чувствует как что-то внутри вспыхивает. — Да, знаешь ли, я не настолько неуклюжая, чтобы не добраться до дивана. — смеётся она, не сводя пристального взгляда с подруги. — Сейчас принесу тебе что-нибудь для сна. — вспоминает девушка и проскальзывает обратно в спальню, как предполагает Марси.       Она, все ещё ясно видя перед глазами белую майку, обтягивающую неожиданно зрелую фигуру подруги, стягивает с себя футболку вслед за джинсовкой. В теле пульсирует алкоголь, перемешиваясь с нахлынувшими чувствами.       Энн проскальзывает мимо неё к дивану, и, пока Марси заставляет себя не смотреть на подругу, одним видом вызвавшую подобные чувства, та раскладывает диван, вытаскивая из ящика в нем простыню и плед. Застелив его, Энн проверяет пружинистость, садясь на него. — Вроде мягко, но ты сама проверь. Не знаю, на каком ты… — начинает бормотать она, но Марси прерывает, целуя ее.       Девушка, быстро справившись с удивлением, отвечает на поцелуй, и перед глазами все мгновенно начинает кружиться. Марси мягко опрокидывает ее на диван, и от одного вида разгоряченной, взбудораженной Энн под ней, ее блестящих губ и полуприкрытых тёмных бездонных глаз она окончательно теряет голову. Девушка снова целует ее, несмотря на то, что абсолютно не умеет этого, но Энн делает все за неё. Ее руки обнимают шею Марси, спускаются по плечам, и вдруг оказываются на талии. Она судорожно втягивает воздух, когда подруга невесомо касается живота, в котором вспархивают огромными крыльями махаоны.       Марси скользит вниз, целуя ее шею, и, когда губы касаются кожи рядом с ухом, Энн вздрагивает, хватаясь за пряди чёрных волос девушки. — М-Мар-Мар… — бормочет она, тяжело дыша. — Тебе больно? — еле справляясь с речью, спрашивает Марси. — Нет, продолжай, пожалуйста! — еле слышным шёпотом выдавливает Энн.       Как только Марси снова прикасается поцелуем к этому месту, с губ девушки слетает надрывный вздох, от которого ей окончательно сносит крышу. Она целует, кусает ее шею, в упоении слушая глухое мычание Энн, все ещё стискивающей ее волосы.       На пути продвижения ниже стоит белая майка, которую девушка помогает с себя снять, и Марси, не уверенная в том, что следует делать дальше, действует наобум, обволакивая языком темно-розовый твёрдый кружочек. — Марси! — охает Энн, непроизвольно выгибаясь ей навстречу.       Девушка еле касается подушечками пальцев обнаженной кожи, но по ней уже идут мурашки, и подруга жмурится, прерывисто втягивая ртом воздух. Марси нежно массирует ее грудь и внезапно сжимает в зубах сосок. Энн не сдерживает вздох, мгновенно прикусывая губу, и девушка сквозь пьяную пелену эйфории в сознании удивляется ее чувствительности, но сразу же пользуется этим, покрывая горячими поцелуями смуглую кожу везде, куда может дотянуться.       Энн продолжает сдавливать в пальцах ее волосы и начинает бормотать что-то нечленораздельное, перебиваемая собственными тихими стонами. — Марси! Марси… Боже, Марси! — словно в забвении шепчет девушка, и то, КАК она произносит ее имя, заставляет сердце в груди выламывать ребра.       Но только девушка останавливается на мгновение, лишь чтобы через секунду снова прильнуть губами к ее телу, Энн вдруг перехватывает инициативу, опрокидывая ее на спину. Когда Марси с трудом фокусирует взгляд на нависшей над ней подругой, пульс ускоряется, наверное, в три раза. Она вдруг мягко целует кожу, между двух чаш ее лифа, там где красуется центр растянутого шрама, и Марси мгновенно понимает чувствительность Энн, потому что позвоночник пробирают мурашки.       Пока она тонет в тёплых прикосновениях ее губ, спины вдруг легко касаются пальцы, расстёгивающие застежки лифа, от которого Энн мгновенно избавляется даже незаметно для Марси. Только когда девушка чувствует, как к груди прикасается что-то влажное, она резко распахивает глаза, дергаясь, но Энн останавливает ее, продолжая очерчивать языком и губами рубцы огромного шрама. — Энн… — тихо выдыхает Марси, зарывая пальцы в темные кудри. От ее касаний по всему телу расплывается обжигающее тепло, а она будто ещё больше пьянеет. Мир медленно сжимается до них одних, потому что остальное не имеет значения, пока их тела так близко.       Из опьяненного спокойствия ее неожиданно вырывает поцелуй совсем рядом с поясом джинс. В следующую секунду ширинка начинает расстёгиваться, и давление ткани на бёдрах ослабевает. Марси мгновенно вспыхивает. Когда девушка окончательно стягивает с неё джинсы, напряжение стесняющее низ живота наоборот стремительно усиливается. Кудрявые волосы вдруг щекочут оголенные бедра; Марси шумно сглатывает, чувствуя, как горят румянцем скулы и возбуждение сковывает живот.       Несмотря на почти отключившуюся способность адекватно мыслить, она представляет, что Энн собирается делать, и разрывается между желанием остановить ее и отдаться, полностью доверив своё тело.       Чувствуя прикосновение губ ко внутренней стороне бедра, Марси подрывается, резко садясь. Ее руки сами находят лицо Энн, и она с бесконечной любовью целует его, ее губы, нос, лоб, подбородок и скулы. — Энн? — она огромным усилием воли отрывается от неё, чтобы прошептать вопрос. — Да? — шепчет девушка в ответ, накрывая руками ладони Марси, продолжавшие держать ее лицо. — Я люблю тебя.       Каждая миллисекунда проходит словно час, заставляя беспокойное сердце в волнении биться быстрее. Страх, отпустивший было ее в нетрезвом состоянии, сжимает легкие, затрудняя дыхание. Все внутри переворачивается, когда Энн открывает глаза, встречая ее испуганный взгляд, и обрушивается куда-то вниз, потому что она с улыбкой убирает ее руку со своего лица. — Я тоже тебя люблю, Мар-Мар. — еле слышно отвечает девушка, невесомо целуя ее ладонь.       Марси, наверное, светится от чувства всепоглощающего счастья, струящегося по венам и артериям, пульсирующего в трепетающем сердце, и ее затуманенное алкоголем и чувствами сознание не находит ничего лучше, кроме как целовать, целовать, целовать, целовать в исступлении губы самой прекрасной девушки в мире. — Энн, я слишком много выпила. — улыбается она, тяжело дыша от нехватки кислорода. — Я тем более. — хихикает Энн, прижимаясь к ее талии. — Завтра? — все, что Марси удаётся выговорить. — Хорошо. — кивает девушка, целуя напоследок ее живот и не без помощи подруги залезая обратно на диван, вместе с ней давясь глупым смехом.       Оказавшись в объятиях, девушка прячет лицо в тёмных кудряшках, чувствуя, как Энн переплетает ее пальцы со своими. — У тебя такая маленькая ладонь…. — с улыбкой шепчет она, но Марси перебивает. — Мы теперь встречаемся? — за этим вопросом следует глухое молчание, и она уже начинает волноваться, но, отодвигаясь, обнаруживает смущённое выражение на лице Энн. — Ого… ну, конечно… — отводя взгляд в сторону, застенчиво отвечает девушка так, что Марси еле справляется с желанием снова зацеловать каждый сантиметр лица возлюбленной, лишь прижимаясь к ее губам. — Спокойной ночи. — улыбаясь, произносит она в поцелуй. — Спокойной. — почти неслышно отвечает Энн.       Они быстро погружаются в сон, окутываемые теплом, счастьем и незаметным запахом алкоголя.