Всегда трое

Альбус стеснителен и тих, даже неуверен в себе. Племянник (или кто он там?) Батильды - наоборот, раскован, говорит сильным голосом, и ещё - очень красив. И совершенно точно об этом знает, а от таких добра не жди. Альбус спасается их общими темами, когда жажда говорить с ним, видеть его, накрывает с головой. Иногда, даже когда занят совсем другими исследованиями, специально берёт ещё не прочитанную Геллертом книгу и выискивает факт о Дарах, которым можно было бы поделиться прямо сейчас, нет, это совершенно не терпит отлагательств, ведь нам обоим это так интересно! А иногда даже "запасает" такие факты на будущее, чтобы уж наверняка всегда иметь повод поговорить. Альбус очень надеется, что Геллерт не догадывается об этих его ухищрениях. Геллерт не догадывается: ему бы и в голову не пришло, что люди вообще могут делать что-то настолько жалкое. Он чувствует, как его новообретённый друг (соратник?) голоден, голоден до знаний, до по-настоящему приятной ему компании, до серьёзного внимания в свою сторону. - Можем позаниматься у тебя сегодня? Батильда устроила генеральную уборку, не выношу эту возню, - лениво развалился на траве, смотрит, ожидая единственного очевидного ответа. - Геллерт, не подумай что-то не то, но... Альбус смущён почти как в первую встречу, Геллерт непонимающе прищурился. С истинно английской сдержанностью Альбус коротко рассказывает о сестре и очень просит никому и никогда этого не пересказывать. Весь краснеет от душевного перенапряжения, но взгляд остаётся твёрдым. - Ладно, нет проблем, - почти безразлично второй пожимает плечами. - Значит, сегодня выходной. При всей его одержимости Дарами и своими великими планами, Геллерт, как оказалось, иногда запросто поддаётся спонтанности вселенной, особенно, если это время он может провести с удовольствием для себя. Поэтому остаток дня они лежат на траве, каждый с какой-то дурацкой беллетристикой в руках. Иногда делятся особенно идиотическими отрывками. Иногда вдруг начинают вспоминать глупые заклинания и учить им друг друга. - Ладно, ладно, эти ты знаешь, но оцени ситуацию: натравить стаю птиц на парня и его девушку, из ревности! - Да ну, если бы я хотел мести, они бы не отделались парой колибри. Уж как минимум ястребы, честное слово. Альбус валится на спину и негромко хохочет, тепло и радостно улыбаясь в небо. Геллерту нравится его приглушённость, нравится, что тот никогда не ведёт себя громко. Не может не думать, как это свойство Альбуса может быть прекрасно, когда тот занимается любовью. Даже в споре Альбус почти не повышает голоса. Геллерта это тоже заземляет, однако он в любую секунду готов сорваться на крик и с пеной у рта начать доказывать свою правоту. Они оба говорят почти одновременно, не останавливаясь, уже почти не слушая друг друга. - Да какого дьявола, Геллерт, ты же не можешь не понимать, как это безумно! - Альбус инстинктивно встаёт из-за стола, подходит поближе к своему визави, смотрит широко раскрытыми глазами и двумя руками почти тянется к нему в объясняющем жесте. Геллерт реагирует мгновенно, тоже вскакивает, делает свои два шага к Альбусу, и, полусогнув руку, наставляет на него палец: - - Ты живёшь в мире вейл и единорогов, друг мой, - почти угрожающе, - А у нас, в реальном мире, всё, в конечном счёте, решает именно сила! Сила, которая у нас есть, а у них - нет! И это НЕ благородно, не пользоваться ей, а просто глупо! - Это не значит, что мы не можем попытаться жить по-другому, не опираясь лишь на силу! Я вот не думаю, что настолько силён, чтобы... - Ты силён для всего, что угодно! Ал, как ты не понимаешь?!... Разгорячённый Геллерт сокращает дистанцию, берёт лицо Альбуса, его сильного, бесконечно великолепного Альбуса, и прижимается к его губам своими. Не проникает внутрь, только крепко прижимает, запечатывая свои слова, и отстраняется, оставив в ладонях его лицо. Они оба теперь дышат глубоко, чуть приоткрыв рты: Геллерт от возбуждения, Альбус - от удивления. С абсолютно пустой головой Альбус целует его в ответ, всё так же не решаясь проникнуть, но этот поцелуй уже получается долгим, влажным, чувственным. Геллерт прихватывает его нижнюю губу, Альбус в ответ находит уголок его рта и целует особенно нежно, вкладывая всю ласку, на какую способен. Геллерт, наконец, проводит своим языком по его губам, Альбус пытается аккуратно повторить за ним. Им так интересно просто целовать друг друга, узнавать пропорции нежности и страстности друг в друге, что ещё несколько минут они неотрывно занимаются только этой областью знания. Может ли он так же деликатно прикусить его губу, как сейчас зарывается ладонью в волосы на затылке? Как он будет подаваться навстречу, если одну руку положить ему прямо на шею, углубив при этом проникновение? Насколько тёплым может показаться чужой рот, который он только что нежно вылизал, когда руки перемещаются на талию и притягивают всё тело к себе? Поцелуй постепенно сходит на нет: крепко держа друг друга, они теперь только прижимаются к губам друг друга, разрывают связь на мгновение и вновь прикасаются друг к другу. Соприкоснувшись в последний раз, упираются друг в друга лбами. Геллерт неотрывно смотрит на лицо Альбуса, то в зеленоватые с огоньками глаза, то на припухшие и влажные губы. Альбус смотрит в глаза напротив, потом закрывает свои и чуть давит вперёд. Геллерт улыбается хищно и ласково (и как только у него выходит?), обнимает его, ещё раз быстро целует и отстраняет на вытянутых руках. Альбус почти испуганно улыбается в ответ, и не знает, что сказать. Всё также с улыбками на лицах они собирают разбросанные книги, приводят библиотеку Батильды в порядок, и на последок инстинктивно, почти незаметно, касаются ладоней друг друга. Альбус лёгок и расслаблен, как никогда прежде. Теперь во время своих занятий они прерываются не только на еду и отвлечённые разговоры, но и друг на друга. Альбус чувствует не просто огонь - Адское пламя, горящее внутри Геллерта всегда. И не знает, как ему удаётся контролировать это и не опалить своего друга смертельными языками пламени. - - Ты меня успокаиваешь, Ал, ты делаешь мой огонь ровным и мощным... Геллерт быстро объясняет между поцелуями, Альбус стонет через улыбку и хватается руками за его лицо. Геллерт навис над ним на библиотечном ковре, почти не прикасается к нему своим телом, руками опираясь об пол. Руки же Альбуса свободны, он проводит ими по шее, спине, поджарым бокам этого дикого существа, укротившего себя для него. Альбус практически мечтает о том, чтобы Батильда снова устроила генеральную уборку и у них был бы целый день только друг для друга. Геллерт ненавидит полагаться на судьбу, поэтому не ждёт Батильду, а прямо с утра трансгрессирует их на какое-то озеро. Оно окружено невысокими скалами с одной стороны, и почти безжизненной каменной равниной - с другой. - Я всё подготовил вчера. Магглы не появятся, волшебникам здесь делать нечего. Нас не потревожат, - деловито озирается по сторонам, мимоходом проводит рукой по талии Альбуса и подходит ближе к воде, сбрасывая небольшой рюкзак. Альбус благодарен ему и за это озеро, и за то, что не стал говорить какую-то романтическую чушь, словно он пятикурсница на первом свидании. Он сбрасывает свой рюкзак и начинает раздеваться. Идёт к озеру и замечает, что Геллерт, хоть и избавился от рубашки, штаны на себе оставил, да и вообще не торопится идти к воде. - Ты что, плавать не умеешь? - чуть дразнит, предвкушая совместное плавание. - Научили в Дурмстранге. Кинули в воду и сказали "Плыви". - И ты поплыл? - Ещё бы не поплыть за три года тренировок. Но я не фанат. Подожду тебя здесь, раз ты собрался лезть в воду. - Нет уж, хотя бы один раз ты просто обязан, Геллерт! Твой соотечественник, между прочим, придумал "гештальт"... - Маггл, - презрительно хмыкает Геллерт, но идёт к воде. Так и не сняв последний предмет одежды. - Серьёзно, ты вот так купаться собрался? - Альбус почти смеётся, но рад, что друг поддался на уговоры. Геллерт идёт в воду решительно, как будто с чёткой целью. Заходит по пояс, после чего ныряет с головой и плывёт куда-то вперёд. Альбус наслаждается видом озера и красивых движений Геллерта, сам заходит медленно, ощущая каждый новый сантиметр воды, каждый камешек под ногами. К моменту, когда Альбус зашёл по пояс, Геллерт уже доплыл до отбрасываемой скалами тени и развернулся обратно. Стоя по пояс в воде, щурится на солнце, не замечает, каким взглядом его тело одаривает периодически выныривающий Геллерт. Он наконец доплыл, и теперь стоит рядом, весь мокрый, тянет свою руку к лицу Альбуса. Они начинают целоваться, стоя в профиль к солнцу, которое подсвечивает каждый изгиб и бугорок двух юных тел. Зачарованный моментом Альбус, забыв о решительности и нерешительности, проводит рукой от ключицы до самой кромки штанов Геллерта, задевая пальцем набухший от прохладной воды сосок. Геллерт с силой вдыхает воздух и обхватывает рукой поясницу Альбуса, прижимая к себе. Перехватывает его руку, целует пальцы, сбиваясь с ритма. Вновь переключается на его лицо, но быстро опускается поцелуями ниже, пробуя на вкус шею и ключицы. Лижет ямку в основании шеи, оглаживая руками всё тело. Альбус почти в отключке: то запрокидывает голову, то принимается целовать всё, до чего доберётся: волосы, висок, поворачивает голову набок и целует ладонь, лежащую на его щеке. - - Сколько раз у тебя было, Гел? Ах... - Достаточно, чтобы тебе всё понравилось, - продолжает свои ласки, но не идёт дальше. - Могу я...Гел, я... - Можешь, - произносит куда-то ему в плечо, пока тщательно его выцеловывает, - Мм, Ал... Когда Альбус опускает руку в воду и чуть сжимает его через штаны, Геллерт подаётся вперёд всем телом. Альбус действует почти благоговейно, очерчивает двумя пальцами контуры его члена, выпирающего через ткань, чуть захыватывает пальцами головку. Она упирается в пояс, и Альбус без раздумий запускает руку вниз, чтобы, наконец, дотронуться до него без преград. Геллерт сжимает руками его плечи и тянет на глубину, как зверь свою добычу. Мучительно долго стягивает штаны свои и Альбуса и наконец тоже касается его там, где так давно хотелось. Альбус едва не изливается от одного прикосновения, но холодная вода спасает его от неловкости. Они трутся телами друг о друга, каждый старается прижаться ближе и провести сосками по груди другого, руки уже без стеснения исследуют все доступные поверхности. Тело Геллерта крепкое, тугое, по нему можно изучать анатомию, мышцы живота совершенно завораживают Альбуса. Он не может поверить поверить, что это всё - его. Тело Альбуса мягче, но не по-женски, его легко ущипнуть за небольшой жирок у тазовой кости, но его плечи широкие и крепкие. Геллерту плевать на мужественность, женственность или андрогинность: он любит красивые линии и правильные пропорции, и его любовник сейчас - идеален. Геллерт шепчет ему в плечо заклинание, и его рука быстро, чтобы не смылось, проникает другому меж ягодиц. Альбус чуть сглатывает в этот момент, но удивления не проявляет: наслышался от своих когтевранских друзей. Это, пожалуй, единственный раз в его жизни, когда он жалеет о принадлежности к своему факультету. Оба молчат, только иногда постанывая другому в рот или в шею, непроизвольно начинают двигаться в такт, навстречу друг другу. На третьем пальце Геллерт делает ещё шаг в глубину, теперь вода им обоим по грудь. - Гел, так горячо, Гел... - Знаю, знаю, не могу больше... Геллерт приподнимает его, совсем невесомого в воде, одной рукой, другой же пытается направить свой член. Альбус тоже хватается одной рукой за естество Геллерта и вдвоём они находят правильный угол. Геллерт боится, что вся смазка смоется, и что проникновение окажется неприятным для них обоих, и потому с неровным выдохом опускает Альбуса на себя. Тот хватает его за плечи, сильно дышит, как загнанная лошадь, загипнотизирован солнечными бликами на поверхности воды. Геллерт постепенно отпускает руки из-под его ягодиц, давая силе притяжения опустить любовника на него полностью, а сам ищет губы Альбуса. Находит, пытается отвлечь и не дать убежать неопытному зверёнышу. Но куда он теперь убежит от него, в самом деле? Геллерт возвращает руки на упругие юношеские ягодицы, начинает со знанием дела поднимать и вновь возвращать Альбуса на свой член, туда, где ему самое место сейчас. Двигается с плавностью и силой дикой кошки, и Альбус отзеркаливает его ритм, повадки, чувственный и эмпатичный мальчик, быстро учится. Они полностью погружены в транс однообразных движений, каждое из которых будо сращивает их вместе, переплетает чувства и саму их сущность, сливает два патронуса воедино. Геллерт никогда не мог вызвать своего, но сейчас перед внутренним взором почему-то возникает серебристый феникс. Но видение отступает за секунду до того, как Геллерт чувствует свою разрядку, и судорожно дергает Альбуса вниз в последний раз. Всё его тело сводит оргазменной судорогой, он издаёт короткий рык, ещё один, выдох в голос, и это отправляет за грань Альбуса. Он кончает под водой, между их телами, вцепившись руками в спину любовника и издав громкий стон. Геллерт, не отпуская его от себя, делает несколько шагов в сторону от места их соития и пытается отдышаться, пока его шею и плечи нежно целуют. Геллерт наконец снимает Альбуса с себя, и они оба негромко смеются. Ал не подвёл, не стал вести себя, как крикливая девица. Ни в этот раз, ни потом, на берегу, ни вечером в его собственной комнате, и ни в какой другой раз, когда Геллерт брал его. Или когда снова и снова спорил с ним до глубокой ночи и собственного сорванного голоса о судьбах мира. И даже в тот раз, когда Ариана упала замертво неизвестно от чьего проклятия, Альбус не кричал. Напряженно замер, опустился на колени рядом с сестрой и молча смотрел на Геллерта. И так же молча плакал, не стесняясь ни его, ни брата. Он всё ещё тих, он всё ещё не уверен, что не он убил свою сестру. Геллерт оставляет его таким же, каким нашёл два месяца назад.