Художник и сказочник

— Свет! Камера! Мотор! Зрительские аплодисменты окатили импровизаторов теплой волной со всех сторон. Фиолетовые с синим огни пестрели в глазах Арсения, отражались в этих удивительно голубых океанах. Он энергично выпрыгнул на сцену, по-юношески махая рукой и совершенно забыв про свой возраст. «Сегодня будет чудесная импровизация, как и все предыдущие». Его настроение особенно распологало на хорошую игру. К тому же сегодня их поставили в один номер с Антоном, этим вечно светящимся мальчуганом в ярком розовом худи и белых клетчатых штанах. Как заметил Арсений, такой наряд особенно красиво гармонировал с легким румянцем на щеках парня с ямочками. Он также подметил новую пару колец, блестящих на его изящных пальцах и темный браслет, обхватывающий тонкое запястье. Шастун выбежал на сцену последним, крикнул что-то в знак приветствия и плюхнулся на дальний пуф. «Как жаль, что мы сидим так далеко» - мимоходом пронеслось в голове Арсения. Шея устает, находясь все время в повернутом положении, но зато так удобнее рассматривать парнишку и молниеностно реагировать на его шутки, забавные движения и жесты, ловить те самые случайные взгляды, предназначенные только ему. Павел Воля после приветствия объявляет название первой импровизации — «Меняй».  — Участвуют: Арсений Попов и Антон Шастун. В голове парней буря эмоций, оба несказанно рады возвращению этой старой импровизации, к тому же играть дуэтом им было всегда комфортнее и приятнее. Они выступили в середину сцены почти касаясь друг друга плечом, их кисти рук рассекали воздух немозволительно близко, дразняще. Паша на привычный шуточный манер проговорил: «Антося — ты девочка. Сколько раз бы не слышали эту фразу всегда смешно, да, Шастун?» Парень хохотнул и развел руками, мол: «ну а как иначе, Пашка?» Его кудрявая голова замерла против света, и Арсений подумал: «стоишь, загородив собой свет; волосы охвачены таким поразительным свечением, будто ты сам его излучаешь. Впрочем, так и есть. Ты — мой свет.» Сегодня в павильоне было особенно жарко. То ли дело в +25 на улице, то ли в непростительной близости Арсения. Он стоял сзади и буквально дышал ему в затылок, ополяя кожу горячим дыханием. Шастун замер, представив как он откидывает голову назад, на плечо мужчины. Вздрогнув от этой мысли, он продолжил играть почти не теряя самообладания.  — Яя.. эм.. вы так близко, что смущаете меня, товарищ майор, — писклявым голосом, стараясь сделать его похожим на женский, проговорил он. А глаза тем временем не отрываясь следили за Арсением, его движениями, жестами рук, губами.  — Да что вы. Я думал вы уже искушенная, Марья Павловна. Особенно после той случайной встречи, — Арсений как будто и не играл, настолько вжился в роль, подходившую его натуре. В голове быстро пронеслось: «ох, что же он так смотрит?»  — Ничего себе — «случайной». Вы мой адрес выведать пытались, — парень поджал губки и сделал попытку незаметно коснуться руки коллеги.  — Не выведал же, миледи. — Арсений стоял неподвижно, оценивающе вперив в него свой взгляд.  — Вы бы еще как тот бомж у подъезда — «мадемуазель» сказали, — Шастун закатил глаза и свел руки на груди, цокнув языком. Не сдержавшись при виде этого зрелища, Арсений пропустил смешок, затем еще один. В следующую уже секунду оба парня радушно хихикали.  — Эх, не романтичная вы натура, Марья Павловна, не романтичная. Я, быть может, в вас барышню благородную вижу, в жены взять хочу, — голубые глаза блеснули настоящим огнем и трепетом.  — В жены? Правда? Я таак рада!!! — радостно протянул Антон, широко раскрыв рот и запрыгав от радости, как он делал всегда, изображая пару. Арсений стоял рядом и провел по его скачущему силуэту задумчивый, мечтательный и ненаигранно влюбленный взор. Ведь, как он когда-то сказал сам: «любовь на сцене сыграть нельзя.»  — Стойте, а как же кольцо? — Антон перестал прыгать и встал подбоченясь, с требовательным выражением лица. Было видно, что ему трудно дается оставаться серьезным.  — Будет и кольцо, моя дорогая — хоть Садовое, всё подарю, — он непозволительно близко подошел к Шастуну и, наклонившись, притворился что готовится поцеловать «невесту». Вздрогнув, Антон прикрыл глаза и трепещуще полуоткрыл рот в нежной улыбке. Раздался крик Паши и громогласной «снято». Перед тем как выйти со сцены Арсений успел прошептать парню, задев губами краешек уха: " — нужно поговорить в гримерке». Казалось, услышав это, Шастун покраснел и прикрыл глаза. Он столько всего хотел сказать этому голубоглазому парню, но не находил слов. Они поспешно сели на места и думали об одном и том же. «Знаешь, одно твое появление на сцене делает мой день в разы лучше. Огромное наслаждение играть с тобой, дурачиться, беситься и импровизировать. Боже, а как ты сыпешься с моих несуразных шуток! Твоя голова наклонена вниз, кудрявые волосы, словно олицетворяющие все льняные поля, взметнулись вверх, руки в порыве эмоций хватаются за всё, что попадется. Какое же счастье, что в такие моменты рядом оказываюсь я, и именно на моей груди ты смеешься как ребенок. Изумрудные глаза безумно блестят в свете направленных на нас софитов. Я зачарованно смотрю на них и не моргаю; хотелось бы вобрать своими голубыми глазами этот дурманящий блеск твоих зеленых… Ты такой яркий, как майское солнце; твоя улыбка и смех растопили мои северные льды и разукрасили жизнь яркими цветами, наполнили ее смыслом. Казалось бы, и всей жизни не хватит, чтобы налюбоваться тобой.. что же ты делаешь со мной, Шастун?» «Когда он не отрываясь смотрит на меня своими голубыми глазами я начинаю терять рассудок. Только его шутки способны рассмешить так, что просто падаешь на руки. На его руки. Какие у него руки, господи! Эти выступающие бороздки вен исполосили причудливыми линиями бледные аристократические кисти, запястья, всё предплечье. Только этим сильным рукам я могу довериться, падая с закрытыми глазами на сцене, потому что знаю — он непременно поймает, никогда не даст упасть. Я ловлю себя на мысли, что мне нравятся родинки, окуппировавшие все его тело, редкие морщинки, (хоть он их тщательно скрывает) его необычайно спокойный смех; никто не смеется так умиротворенно, убаюкивающе и ласкающе. Есть в этом что-то кошачье. Его неспешная графская походка, выхоленные жесты, легкий поворот головы, лисье выражение глаз, скрытность, избирательность в нарядах, непоколебимая уверенность, интеллект и петербургские манеры, также примешайте к этому резкие выходки в купе с неожиданными поступками и фразами, застающими врасплох — вот вам Арсений Попов во всей своей красе. Все это создает вокруг него особый, неповторимый шарм, который притягивает и влюбляет. Кстати, мы дико палимся, глазея друг на друга. Все читается в этом взгляде, полном несказанных фраз и непоказанных чувств. Ну и плевать! Я не могу отказаться от длинных ресницы, прикрывающих безумно красивые голубые глаза, в которых я уже утонул по самое «не могу» и не вижу шанса выбраться на берег. Да и не хочу.» За этими размышлениями быстро пролетело съемочное время. Вот Паша уже объявил об окончании последней импровизации, ребята добродушно попращались с залом и вышли за кулисы. Огни камер потухли, люди с шумом обсуждали игру актеров, делились любимыми моментами и потихоньку собирались уходить. Возле выхода из павильона Арсений неожиданно развернулся и замер, поймав на себе завораживающий, трепетный и такой родной взгляд Шастуна. Он все понял без слов, подбежал как можно ближе и заключил его в объятия, не желая отпускать. Антон доверяюще склонил голову на плечо брюнета, что-то бессвязно бормотал. Арсений гладил кучерявые волосы, как мышка стихнув и блаженно закрыв глаза. А через несколько минут после мотора они уже заперлись в гримерке и долго целовались, нежно взявшись за руки, скрепляя тем самым одним им известный, пленительный и желанный союз двух бесконечно любящих людей.