Вдыхаю и лечу

...Просыпаюсь. Я снова летал во сне. Я летел с крыши высокого-высокого дома, практически упирающемся в облака, и больно разбивался о землю. Я лежал на ней, такой холодной и сырой, такой безжизненной. На меня капал дождь, а я даже не думал вставать. Я был сломан и разбит. Я смотрел вверх, откуда упал, я видел свет среди серых туч. Я знал, что однажды туда вернусь. Я знал, что однажды, полетев с высоты, больше не упаду. Я больше не хочу падать. Больно. Вокруг меня суетятся люди, они высказывают мне поддержку, но я знаю, что за ней кроется лишь фальшь и эгоизм. Я знаю, что никому нет до меня дела. Но я улыбаюсь этим людям, потому что не могу иначе. Я хочу нести радость, и я несу её. Даже когда людям она не нужна, даже когда они бросают её в грязь, в которой я лежу после своего падения. Я открываю глаза и обнаруживаю себя в собственной постели. Она вся мокрая от моего пота, такая жаркая и в то же время холодная. Я переворачиваю подушку и одеяло, и неприветливая прохлада касается моей кожи, пронизывая глубоко, как тысячи игл. Я смотрю в сторону окна, за которым только начало светать. Опять бессонница. Опять мне больше не уснуть. Как жаль, что люди не летают. С высоты наши города такие красивые. Ровные улицы, разноцветные крыши домов, парки, скверы, газоны, цветы... Вокруг столько красоты, которую люди не видят, потому что утыкаются в свои телефоны, или смотрят на чужие машины в потоке движения, на других людей, таких одинаковых и таких разных. Зимой они все в чёрном, как на похоронах, весной они все под зонтами, прячутся от дождей, летом они все в тени или по домам, под кондиционерами, осенью они все одеты не по погоде, ворчат на лужи и холод. Они не видят, насколько чист и мягок белый снег. Они не ощущают ароматы черёмухи и сирени. Они не радуются солнцу и теплу, что оно дарит. Они не чувствуют красоту в увядающей листве деревьев, что горит разными оттенками от жёлтого до кроваво-красного. Они не летают. Вся жизнь людей поставлена на поток. Он столь быстр и сложен, что в нём нет места для простых радостей. Лишь дети ещё наивно видят в этом мире только лучшее: тёплое, красивое, приятное, доброе, весёлое. Жаль, что я уже не ребёнок. И я не могу радоваться всему, что вижу. Особенно этому рассвету, что уже заполняет мою спальню сквозь шторы. Я больше не усну. И я встаю, раскрывая шторы, позволяя этому майскому солнцу ворваться в спальню и навести там свои порядки, а сам ухожу в ванную, чтобы умыться и подготовиться к новому дню, такому же длинному и бессмысленному, как предыдущие. В зеркале напротив я вижу своё уставшее лицо. Мешки под глазами, мутный взгляд, жёсткая щетина. Хорошо, что я уже дня три как в отпуске. Плохо, что я ни черта не отдыхаю. Не то, что я не заработал на отдых, вовсе нет, денег у меня достаточно. Я просто морально к нему не готов. Мне так скучно наедине с собой, что нет смысла эту скуку просто перевезти из одного города в другой. Даже если там Солнце ярче светит, птицы мелодичней поют, а за окнами - море, а не эти серые панельки. Я умываюсь и иду делать кофе. Один из ритуалов, что хотя бы отделяет один день от другого. Кофейный аромат постепенно заполняет кухню, когда я переливаю тягучую жидкость из турки в кружку, и ухожу с ней на балкон. Ещё слишком рано, чтобы люди проснулись. В большинстве своём. Так-то где-то внизу можно увидеть и машины, и сонных пешеходов с собаками. По листве можно понять, что по улицам гуляет ветер. Небо серое, будто перед дождём. я открыл окно на балконе, и с улицы повеяло дурманящей свежестью. Захотелось пойти прогуляться. Покончив с кофе, я вернулся в спальню. Оделся специально не очень тепло, чтобы полностью прочувствовать этот утренний холод конца мая, но не выглядеть при этом как идиот. Зонт оставил на вешалке, даже не прикоснувшись к нему. Даже если пойдёт дождь, да хоть настоящий ливень, я хочу его чувствовать. Я хочу просто чувствовать. На улице ещё прохладней, чем если просто стоять у окна. Я иду вдоль домов, вдоль вывесок и витрин магазинов, которые ещё нескоро откроются. Начинает крапать морось, но мне всё равно. Иногда я поднимаю голову вверх, ловя мелкие капли щеками. Ради этого стоит жить. Видел бы меня сейчас Серёга, сказал бы, что я сошёл с ума. Мы вместе работаем, в соседних кабинетах, и часто вместе зависаем в кафетерии, вливая в себя кофе и обсуждая его девушек. Серёга такой непостоянный в любви, но такой постоянный в дружбе. Удивительный человек. Весёлый, хотя считает себя угрюмым, харизматичный, хотя считает себя противным, лучший друг, хотя считает себя злым и сложнохарактерным. И никак его не переубедить. Возможно, поэтому у него с девушками не клеится. У меня тоже с девушками не клеится, но это другое, как бы ни было странно. Я не считаю себя угрюмым, противным или злым, напротив. Просто мне сейчас и отношения не особо нужны. Я вообще не знаю, что мне сейчас нужно. Возможно, просто гулять без цели, постоянно о чём-то думая. Отвлечься от этого бурного потока жизни, и побыть лужей на этом сыром асфальте. Подумать о вечном, повспоминать былое... У меня была жена. Была. Нашей дочке было всего три года, когда жена решила найти ей нового папу. Я не любитель скандалить, особенно когда я заранее проиграю, так что я просто ушёл. Серёга говорит, что нужно было поступать иначе, но всё равно поддерживает меня до сих пор. Уже 4 года прошло. Я не забыл ни одной детали с тех событий, но они столь болезненны, что я не хочу к ним возвращаться. И столь важны, что невозможно не возвращаться. Даже Серёга не знает, что я всё ещё об этом думаю. Ему и не стоит знать, наверное. Хотя я уверен, что он не отвернётся от меня, если я попрошу помощи. Но я не в силах это сделать. Потому что Серёга и так мне сильно помог, когда случилась история с... Мне всё ещё больно вспоминать его имя. Всё ещё стыдно перед Серёгой, которому я открылся по пьяни, когда эта история кончилась. Я долго держал её в тайне. Антон. Его звали Антон. И это был бурный роман, очень странный и будто бы неправильный. Мы встретились случайно в баре, вдруг завязался разговор, а утром я уже проснулся в его постели. Мне было непривычно сначала, и немного больно ходить, но я был готов ради Антона на всё. Мне казалось, что мы родственные души. Мы понимали друг друга с полуслова, мы были без ума друг от друга. Каждый раз, когда мы оказывались рядом, мы не могли сдержаться, чтобы не начать грязно флиртовать и не уединяться в укромных уголках, чтобы покрывать тела друг друга бесконечными поцелуями... Такого ещё никогда не было в моей жизни. Мне буквально сносило башню от одного его вида, и я не обращал внимания больше ни на что другое, ни на кого больше, пока вдруг... Пока не появилась она. Она забрала у меня Антона. Она была лучше меня. И я видел это. Я понимал это. Я не посмел бы бороться, потому что знал, что это бесполезно. В то время, как я был его безудержной страстью, она была его поддержкой и опорой. Она была сильной. Она была независимой. А я лишь пытался заглушить свою боль в его объятиях. Я проиграл. Дождь усиливался, и я забежал в ближайший подъезд какой-то серой девятиэтажки, благо домофон там не работал. Холод пронзал меня через одежду, и я тщетно потирал руки и дышал на ладони, думая так согреться. Минуты через две или три приехал лифт, и из него вышел побритый под едва заметный ёжик мужчина с двумя маленькими детишками. Они смеялись, говоря всякие нелепицы, а мужчина улыбался им, мягко держа за руки, и продолжая их шутки. Я же заскочил в лифт, нажимая случайную кнопку. Двери закрылись, и лифт тронулся вверх. Кровь разлилась по сосудам, мнимо обогревая. Я ехал вверх, но не зная, на какой этаж. Я остановился на девятом. В лифт сразу проскользнула полненькая девушка с круглым лицом и грустными глазами. Я пропустил её вперёд и бросил короткое "Здравствуйте", на что в ответ получил лёгкую улыбку и приветствие, затем я выскользнул из лифта, и двери закрылись. Вид из окна в подъезде завораживал. Окно выходило во двор, где шелестели листвой тополя под натиском майского ливня. Он заливал всё, оставляя на асфальте неровные блестящие лужи, которые пытались обходить люди, что уже проснулись и направлялись по своим привычным делам. Вряд ли они думают, насколько прекрасен этот момент. Они думают, как не промокнуть. А я оглядываюсь вокруг, и вижу лестницу на крышу, но не вижу замка на люке, и не вижу никаких камер или свидетелей. Чем чёрт не шутит, подумал я, и полез наверх, аккуратно толкая железную дверцу. Та легко поддалась, и я вылез на крышу. Точнее, в ту крохотную будку, похожую на голубятню, где окна были где-то под потолком, а вокруг тесные кирпичные стены. Я открыл железную дверь, и вышел уже на саму крышу, обдуваемый влажным прохладным ветром. Здесь даже воздух был другим, и облака казались ближе. Я подошёл к краю, совершенно не боясь, чтобы посмотреть вниз. А где-то там внизу просыпался город, омываемый дождём, шуршащий молодыми листьями. Жалко, Серёга этого не видит. Я бы хотел показать ему, как прекрасен этот вид, и он бы забыл о своих любовных неудачах. Жалко, Антона нет рядом. Ему бы точно понравилось, он бы восхитился, а затем мы бы слились в поцелуе, что согрело бы в этом мокром холоде утра, и этот момент бы стал самым счастливым в моей жизни. -Эй, ты что тут делаешь? - гаркнул кто-то сзади, и я резко обернулся, путаясь в собственных ногах. Это был кто-то из обслуживающей компании дома, судя по комбинезону с нашивками на груди. -Я... Извините, я случайно сюда попал, - пытался отнекаться я, инстинктивно делая шаг назад, забывая, что за спиной пропасть в девять этажей. -Стой! Не прыгай! - крикнул человек в комбинезоне. -Я не собираюсь! - крикнул в ответ я, чувствуя странное жжение в лопатках. А дождь усиливался, ещё сильней оглушая шумом и застилая глаза прозрачной пеленой. Мужчина в комбинезоне ещё кричал мне что-то, но из-за шума дождя было трудно различить хоть слово, а я боялся подойти к нему, ожидая строгий нагоняй, что явно не входило в мои планы. Спину предательски жгло, и с каждым выкриком, что я здесь случайно, и прыгать не намерен, я лишь сильнее сжимал челюсти в шипении. На глазах проступили слёзы, сразу же смываемые ливнем. Мужчина побежал ко мне, а я инстинктивно сделал ещё шаг назад, запнулся за бортик коленом и... Упал?.. Я падаю! Перед глазами будто в замедленной съемке проносились окна. Одно, два, три, четыре... Я зажмурился. В спине что-то хрустнуло, и я услышал звук рвущейся одежды. А затем я... Взлетел. Я открыл глаза, и девятиэтажка оказалась у меня под ногами. Человек в комбинезоне смотрел вниз с бортика, а затем посмотрел на небо. Он наверняка заметил меня. Я посмотрел по сторонам, где за моей спиной распушились белые как первый снег крылья. На миг я вновь стал падать, но силой мысли приказал крыльям удержать меня, и они замахали, медленно опуская меня вниз, на крышу. Мужчина от изумления закрыл обеими руками рот. -Я... Лечу? - спросил я будто бы в пустоту, не веря сам себе. Мужчина бодро закивал головой, от изумления выпучив глаза, - Я лечу! - воскликнул я. Я обернулся, оглядывая город с высоты девятиэтажки, затем шагнул вниз. Пролетев пару этажей, я расправил крылья, воздух подхватил меня и откинул вверх. Я раскинул руки в стороны, вдыхая полной грудью воздух, стараясь насладиться каждым мгновением. Дождь кончился, и среди туч пробились лучи утреннего солнца. Я полетел выше, в облака, кутаясь в ледяной туман, похожий на кисель. Мне было так весело, так приятно, так легко. Я смотрел на город внизу, который уже почти проснулся, и люди стали заполнять улицы, пестря разноцветными зонтами, толпясь на остановках в ожидании автобуса, проклиная ливень и лужи. Как жаль, что люди не летают. А я летал. Я видел этот город сверху как на ладони, такой сонный и красивый. Его ровные улицы, разноцветные крыши домов, парки, скверы, газоны, цветы... Как жаль, что люди не видят этой красоты. Они создали её, и от неё же прячутся. Они не видят меня. А я смотрю вверх, и вижу свет среди этих тяжёлых серых туч. Я лечу вверх, навстречу этому свету, навстречу майскому теплу, такому желанному и нужному, такому приветливому и вечному. Я лечу за облака, думая, как жаль, что я один достиг этой высоты. Что люди не летают. Что они не видят красоты. Что жизнь их остаётся в телефонах и машинах, тогда как Солнце светит так маняще и так сильно. И я лечу. Я делаю глубокий вдох и... ...Я лечу.