Between Thought and Reality

Действие — это мост между мыслью и реальностью. Ричи Нортон

      Гарри ненавидел свою жизнь.       Забавно, как это получилось. Вот он, 25-летний аврор, кем он хотел быть с 14-летнего возраста, а Волдеморт уже почти восемь лет предан земле.       Всё было именно так, как Гарри хотел в подростковом возрасте, и всё же он ненавидел свою чертову жизнь.       — Позволь мне залечить порез, — сказал Джорди Майклс, закатывая чужой рукав красной мантии аврора, чтобы залечить маленькую рану, которая перестала кровоточить по крайней мере полчаса назад. Джорди был таким же аврором, полукровкой, как Гарри, но на десять лет старше, и на протяжении всей работы в аврорате стал чем-то вроде старшего брата для мужчины.       — Нам лучше добраться до Головы Короля в течение следующих пятнадцати минут, иначе я кого-нибудь прокляну. Кого угодно, — сказала Соня Уэйнрайт с мрачным выражением лица. Она была старше Джорди, но выглядела моложе его. Гарри никогда лично не проверял, что у неё в штанах, но был абсолютно уверен, что у женщины яйца покрупнее, чем у него и Джорди вместе взятых. Соня была магглорожденной, а значит ей приходилось постоянно доказывать свою ценность, и это проявлялось в её действиях. Возможно, она была даже более безрассудной, чем Гарри, и это о чем-то говорило.       — Ага, — вздохнул Гарри, пока Джорди заканчивал его латать. Гарри встал со стула, оглядел захламленный стол, нет ли там чего-то, что требовало бы его немедленного внимания, а затем последовал за Соней и Джорди из отдела Авроров в недра Министерства Магии.       Гарри ненавидел свою чертову жизнь.       С годами это стало мантрой, которая иногда застревала у него в голове, особенно после одного дня.       В сотый раз Малсибер-старший сбежал прежде, чем его успели арестовать. Малсибер-младший погиб во время последней битвы за Хогвартс, но его отец, Конрад Малсибер, ровесник Тома Риддла в годы его учебы, всё ещё был на свободе. Этот человек был стар, но это не мешало ему быть ловким, как ласка, когда дело доходило до того, чтобы не попасть в руки Министерства.       Проблема была в том, что ему помогали изнутри. Ещё большая проблема заключалась в том, что они не были уверены, откуда именно приходит эта помощь, поэтому каждый раз, когда у них была зацепка по Малсиберу, этот человек либо ждал их с множеством хитроумных, но смертоносных ловушек наготове, либо сбегал. В любом случае, Малсибер был на свободе с момента последней битвы, и Гарри очень, очень хотел бы арестовать этого ублюдка как-нибудь, незадолго до того, как Пожиратель Смерти успеет умереть естественной смертью от старости. Малсибер был известным насильником и убийцей и заслуживал наказания за содеянное.       Но у него был помощник, и Гарри и его коллеги понятия не имели, кто скармливал ему жизненно важную информацию, и поэтому в течение многих лет они пытались, но безуспешно, арестовать его.       Гарри ненавидел свою гребаную жизнь, потому что ничего, блядь, не изменилось.       О, конечно, Волдеморт был мертв, и они выиграли войну с этим безумцем, но в конце концов все вернулось к тому, что было до Второй Магической войны. Министерство магии по-прежнему работало по принципу родства и связей, как и большая часть волшебного мира. Магглорожденным было трудно найти работу, потому что волшебный мир являлся маленьким местом, и рабочих мест появлялось не так много, но даже если это происходило, люди имели тенденцию отдавать эти места тем, кого знали лучше всего, в основном через семейные связи.       Была причина, по которой Соня стала такой безрассудной и бойкой. Ей пришлось работать в пять раз усерднее, чтобы добиться того, что имеет среднестатистическая чистокровка. Гермиона также всё время жаловалась на то, что, несмотря на её очевидный интеллект, она не получала должного продвижения по службе в Департаменте Правоохранительных Органов, в то время как другие, гораздо менее талантливые, но более родовитые коллеги шли по карьерной лестнице без каких-либо усилий.       Рон ушел из Министерства много лет назад именно по этим причинам. Рон не мог справиться с бюрократией в отделе авроров и фаворитизмом некоторых людей, и видя, как Гермиону снова и снова отвергают на разных должностях, для которых она была более чем подходящей.       Сейчас Рон работал с Джорджем в магазине, и это его полностью устраивало.       Иногда Гарри завидовал Рону. Потому что жизнь Гарри была плохой, и он понятия не имел, что с этим делать.       Какая-то часть его, наивного юноши, убившего Волдеморта и верившего, что с тех пор волшебным образом всё будет в порядке, очень хотела изменить мир к лучшему.       Проблема была в том, что мир и люди в нем, похоже, не хотели тех же изменений, что и Гарри.       Кингсли был великим Министром магии, даже если тоже ограничивался чистокровными, однако он хотя бы пытался. Но во время последних выборов Кингсли был отстранен от должности. Новый министр, человек по имени Герман Смутц, странно напомнил Гарри Фаджа. Смутц был таким же профессиональным политиком, который не мог сказать «нет» взятке или двум, когда его это устраивало.       Но жители Британии проголосовали за этого бесполезного ублюдка, очевидно, довольные тем, что всё возвращается к тому, что было раньше, и это чертовски злило. Одно из обещаний Смутца во время его кампании состояло в том, чтобы сократить отдел авроров в обмен на снижение налогов, так как война закончилась и им больше не нужен был такой обширный отдел правоохранительных органов. Неважно, что они все еще охотились за горсткой Пожирателей Смерти, вдобавок ко всему прочему нелегальному дерьму, которым люди занимались каждый день.       Так что теперь, благодаря Смутцу, Гарри и его коллегам грозила реальная опасность потерять свою гребаную работу. Все министерство превратилось в одну большую шутку.       — Первый раунд за мной, — крикнула Соня сквозь громкие голоса вокруг них, как только они вошли в Голову Короля. Это был паб недалеко от Министерства, и им управлял сквиб, поэтому многие сотрудники министерства оказывались там в конце дня, чтобы запить своё разочарование.       Гарри здесь завсегдатай, и ему даже не стыдно признаться в этом.       Соня протянула ему пинту «Карлинга», которую Гарри выпил с пугающей скоростью. Но кого, черт возьми, это волновало? Это был ужасный день, и Гарри хотелось спокойно запить свою печаль. К счастью, Джорди и Соня желали того же, что и делали следующие три часа. Они выпивали и болтали о своей работе, а потом заказали еще немного.       Прямо перед уходом Гарри увидел Лаванду Браун, стоящую с группой своих коллег из Департамента магических происшествий и катастроф. Лаванда многозначительно подмигнула ему, и на секунду у Гарри возникло искушение принять её предложение. Это будет не в первый раз. Лаванда была хорошенькой, с красивой грудью, и она знала, как брать лучше, чем кто-либо, кого Гарри встречал. Но Гарри был пьян и устал, и, вероятно, не мог даже встать в этот момент, поэтому он пожал ей плечами и вышел из паба в одиночестве.       Гарри не был подонком, заметьте. Он и Джинни были в своих отношениях. Ну, если быть до конца откровенным, казалось, что уже больше года они были порознь. Джинни регулярно встречалась с Дином Томасом, как очень деликатно сказала ему Гермиона, и что ж, у Гарри была череда связей на одну ночь и что-то вроде друга с привилегиями в виде Лаванды.       Но неважно, что Гарри нравилось трахать как мужчин, так и женщин, как он понял однажды пьяной ночью, когда принял очень красивого маггла по имени Джейсон по его предложению, но всё таки Гарри не желал постоянных отношений. Он пробовал это с Джинни, но Гарри, как оказалось, был немного трудоголиком, который любил уносить с собой своё разочарование домой в те ночи, когда он сначала не запивал их в пабе, и эти вещи становились катастрофой для любых интимных отношений.       Гарри ещё не был настолько пьян, чтобы не суметь трансгрессировать, поэтому несколько мгновений спустя он стоял перед площадью Гриммо, домом, который Сириус оставил ему и который Гарри превратил в свой дом за годы, прошедшие после войны. Он восстановил его с помощью Рона, Гермионы и Кричера. Билл Уизли также помог избавиться от части более тёмной магии, которая всё ещё оставалась в некоторых углах, и Гарри многое узнал об оберегах, помогая Биллу навести порядок в новом доме.       — Хозяин снова напился, — неодобрительно нахмурившись, сказал Кричер, как только Гарри вошел в дом. Коридор уже не был тёмным и мрачным, а, скорее, деревенским с буфетами из соснового дерева и светлым мраморным полом. — Хозяин снова пропустил ужин.       — Извини, Кричер, — слегка невнятно пробормотал Гарри, набрасывая плащ на вешалку в углу. — Пожалуйста, принеси мне тарелку в гостиную.       Кричер принес ему тарелку дымящегося пирога, и Гарри машинально съел его, сидя на диване и глядя в стену.       Мерлин, Гарри ненавидел свою гребаную жизнь.       Было ли это так? Работа в коррумпированном Министерстве, которое сопротивлялось любым серьезным попыткам улучшения, опасаясь за свою работу, потому что какой-то ублюдок-политик решил снова урезать бюджет, терпел неудачу в отношениях, потому что трудное детство и юность не могли не сказаться на его психическом состоянии, а ещё он понятия не имел, как быть функциональным человеком.       Поставив пустую тарелку на кофейный столик, Гарри глубоко вздохнул и сел обратно на диван. Голова кружилась, а мысли метались.       Гарри очень не хотелось это признавать, но иногда он скучал по старому доброму Волдеморту. Жизнь была такой простой, когда старый змеелицый всё ещё был рядом. О, это было нелегко, заметьте, но всё равно просто.       Быть взрослым, трудиться на разочаровывающей работе, возвращаться домой в пустой дом в компании только капризного домового эльфа, чертовски раздражает.       С тех пор, как Гарри понял, что теперь старше, чем были его родители, он начал задаваться вопросом, какой стала бы жизнь, если бы никто не погиб. Если бы Волдеморта никогда не существовало.       Из того, что знал Гарри, скорее всего, ничего бы не изменилось. Министерство по-прежнему будет бюрократическим адом, мир по-прежнему будет жить на родстве, магглорожденным по-прежнему будет трудно даже найти работу, а Гарри, скорее всего, всё равно станет аврором, каким был его отец до него.       Единственная разница, вероятно, будет заключаться в еженедельных воскресных обедах с его семьей в доме родителей, где они все могут жаловаться на свою разочаровывающую работу, наслаждаясь вместе вкусным жареным мясом.       Чёрт, когда это Гарри успел стать таким циником? Министерство испортило его так, как Волдеморт не смог, это точно.       Гарри заснул на диване и проснулся в своей постели. Спасибо за домовых эльфов. Один взгляд на часы сказал ему, что он опаздывает, так что Гарри вскочил с кровати, схватился за голову, поскольку похмелье дало понять, что ему пока не нужны резкие движения, а затем прошмыгнул в ванную, когда он, к своему ужасу, обнаружил, что у него закончилось лекарство от похмелья. У Гарри было искушение немедленно отправить Кричера к аптекарю, но потом он вспомнил, что на прошлой неделе прихватил десять новых флаконов, но оставил их на своем рабочем столе вместо того, чтобы принести домой.       Гарри удалось быстро принять душ, который никак не помог его раскалывающейся голове. Кричер, этот удивительный эльф, ждал внизу лестницы с чашкой крепкого кофе, которую Гарри выпил так быстро, как только мог, а затем отправился на работу.       Вместо того, чтобы пользоваться камином, что он обычно делал всякий раз, когда опаздывал, Гарри решил трансгрессировать. По своему горькому опыту он знал, что его тело ничуть не одобряет использование камина, когда с похмелья. У Гарри было неловкое воспоминание о том, как его вырвало прямо в атриуме Министерства. Поэтому он трансгрессировал в ближайший переулок и решил зайти в свою любимую кофейню, чтобы побаловать себя большим крепким кофе, который поможет ему пережить утро, что мужчина делал, по крайней мере, несколько раз в неделю.       Бариста, маггла его возраста по имени Клэр, которую Гарри трахнул несколько месяцев назад после многих недель флирта, бросила на него довольно странный взгляд, пока готовила ему кофе, но Гарри проигнорировал её и несколько раз потер лицо, чтобы успокоить головную боль. Кофе мог бы помочь, поэтому, расплатившись, Гарри сразу же отхлебнул из дымящейся чашки и пошел по маггловской улице к телефонной будке. Ему гораздо больше нравился такой способ входа в здание, когда он был с похмелья, чем быть засосанным в чертов унитаз.       Головная боль у Гарри, казалось, усилилась, а желудок скрутило, поэтому он отхлебнул кофе немного быстрее, надеясь изо всех сил добраться до своего стола за лекарством от похмелья, прежде чем его снова вырвет при всём министерстве.       Только когда его зрение начало темнеть, Гарри с ледяной дрожью понял, что все, что с ним сейчас происходит, было не просто его гребаным похмельем. Гарри собирался поторопиться в Министерство, потому что у него в верхнем ящике стола был безоар. Он должен был иметь его при себе, знал это, но терял эту чертову вещь всякий раз, когда клал её в карман, так что в конце концов вообще перестал беспокоиться.       Гарри с глухим стуком упал лицом на тротуар, отравленный кофе пролился в канаву. Несколько ближайших магглов подбежали ему на помощь, перевернув его и сделав компрессию грудной клетки, но в последние мгновения своей жизни Гарри знал, что это бесполезно. Его мог спасти только безоар, но магглы этого не знали.       Наступила темнота, и Гарри больше не лежал на тротуаре в окружении встревоженных магглов, а вместо этого парил между временем и пространством. У него не было тела, а вокруг света, но Гарри чувствовал себя совершенно спокойно, что было слишком чуждым.       — Будете ли вы продолжать? — спросил его мягкий гулкий голос. — Или ты снова переродишься, Повелитель Смерти?       Переродиться? Гарри обдумывал это. Было много вещей, которые он сделал бы по-другому, если бы у него был еще один шанс. Было много людей, которых он мог спасти. Сириус, Седрик, Фред, Римус, Тонкс и многие другие. Гарри может быть циником в наши дни, но когда-то он был наивным маленьким гриффиндорцем с комплексом спасателя, и часть его старой личности все ещё сохранялась внутри Гарри и, вероятно, всегда будет.       — Да, хорошо, — сказал Гарри, или, может быть, он так думал. По крайней мере, он может спасти несколько жизней и выбрать для себя другой путь, дорогу, которая уведет его подальше от Министерства. Может быть, он мог бы преподавать в Хогвартсе? Гарри рассматривал этот вариант для себя, когда Рон ушел, но Хогвартс уже много лет не нуждался в новых профессорах.       Очень хорошо. Ты возродишься.       Подождите, значит ли это, что он собирается пережить всю свою жизнь заново? С тех пор, как он был младенцем? Все его испорченное детство у Дурслей?       Но прежде чем Гарри успел задать вопрос или потребовать ответов, он внезапно очнулся. Он моргнул, открыл глаза и увидел белый потолок, а справа от него окно с закрытыми шторами. На них был нанесен пастельный цветочный принт, который напомнил ему узоры деревенских роз на дорогих фарфоровых чашках Петунии.       Гарри откинул выцветшие желтые одеяла, встал с кровати и чуть не споткнулся, когда заметил нечто, чего никогда раньше не видел на себе.       Там, на его слишком маленьком теле, был...бюст, если хорошими словами. Добротная грудь, насколько Гарри мог судить сквозь бежевую ночную рубашку, но все же… У Гарри не было её раньше. Так что теперь они там делали?       Замерев на месте, Гарри поднял обе руки и погладил себя сквозь ночную рубашку. Да, это определенно была женская грудь. Вероятно, щедрая троечка, если Гарри разбирался бы в этом.       Гарри обернулся и увидел прикроватную тумбочку, а на ней лежал пустой пузырек, и тут же в его сознание нахлынула буря воспоминаний.       Как оказалось, Гарри больше не был Гарри.       Гарри переродился как Гарриет Хаббл, магглорожденная студентка четвертого курса Хогвартса, которая только что покончила жизнь самоубийством, проглотив тот же яд, который кто-то использовал для убийства Гарри. И теперь у Гарри голова была полна воспоминаний, когда-то принадлежавших бедной Гарриет Хаббл.       Только годы обучения авроров не позволили Гарри тут же впасть в панику.       Дышать. Просто дышать. Вдох и выдох, вдох и выдох.       Гарри удалось сесть на кровать и закрыть лицо руками. Либо это был странный сон, когда он находился в коме в больнице Святого Мунго, оправляясь от отравления, либо он действительно переродился кем-то другим.       Где-то в далеком прошлом мире Грюм впал в гнев из-за того, что аврор был настолько глуп, что выпил что-то, не проверив сначала на наличие ядов, и за то, что не держал при себе ни одного жалкого безоара. Гарри было очень стыдно за себя. Теперь он понял, что странное выражение на лице Клэр, вероятно, было признаком Империуса и что кто-то, скорее всего Малсибер, спланировал всё это, чтобы раз и навсегда избавиться от Гарри Поттера.       Уморительно. То, что не смог сделать Волдеморт, в конце концов удалось Конраду Малсиберу.       Что бы ни случилось дальше, Гарри поклялся впредь проверять свою еду и питье и всегда-всегда держать под рукой безоар.       Если бы он сделал это, то был бы жив и не занял бы внезапно тело неизвестной девочки-подростка.       Каким гребаным идиотом он был. Гарри предполагал, что он переродится самим собой, но голос никогда прямо не предлагал этого, не так ли? Он просто спросил, хочет ли он снова жить. Он никогда не упоминал конкретную личность.       Блядь.       Теперь он был девушкой.       Чертов ребенок, которому едва исполнилось пятнадцать лет. Только что она закончила четвертый курс Хогвартса.       Гарриет Хаббл была когтевранкой, тихой, застенчивой девушкой без друзей. Хороший ученик, но ничего экстраординарного. Одинокий и полный сомнений в себе.       И жертва сексуального насилия со стороны Конрада Малсибера, которое заставило её покончить с собой из-за страха и стыда. Это гребаное животное изнасиловало её в последнюю неделю перед летними каникулами. Он просто оглушил её, затащил в пустой класс и трахнул, пока она не пришла в себя. Пока он двигался внутри неё, то угрожал ей и всей её семье, что будет, если она когда-нибудь заговорит об этом. А потом пообещал насиловать её снова и снова на протяжении всей оставшейся жизни в Хогвартсе и далее, потому что это все, на что маленькая грязнокровка годится, это маленькая секс-игрушка для чистокровного.       У бедной Гарриет не было никого, к кому могла бы обратиться, в то время как над ней безжалостно издевались из-за того, что она магглорожденная, в основном со стороны слизеринцев, с того дня, как она ступила в замок одиннадцатилетней девочкой с широко открытыми глазами, которая была в восторге от того, что стала волшебницей. Но не только слизеринцы издевались над ней. Было также много когтевранцев, которые избегали её, обзывали и делали жизнь невыносимой.       Кровь Гарри закипела, когда он сел на кровать и уставился на противоположную стену. Конрад Малсибер был мертв. Он просто еще этого не знал. Хоть Гарриет Хаббл и мертва, но на её месте теперь стоял закаленный в боях аврор, который с радостью отомстил бы от имени магглорожденного ребенка, подвергшегося жестокому нападению.       Раздался стук в дверь, и через секунду она открылась, чтобы показать мать Гарриет, Эвелин Хаббл.       — Детка, ты уже встала? — Эвелин Хаббл заметила сгорбленную позу дочери и обеспокоенно нахмурилась. — Всё в порядке?       Гарри сглотнул и кивнул, решив подыграть. Если он был в коме, то не имело значения, что делал, но у Гарри появилось ощущение, что это могло произойти на самом деле, поэтому играть роль Гарриет Хаббл было в его интересах. — Да, мама. Просто плохой сон. Я сейчас оденусь.       — Хорошо, потому что скоро прибудут первые больные, и мне нужно, чтобы ты сбегала на рынок и купила картошки. Снова ввели ограничения. — Эвелин коротко кивнула дочери и закрыла дверь.       Родители Гарриет были магглами. Мартин Хаббл был врачом общей практики в Девоне, а Эвелин помогла ему с административной работой. У Гарриет был старший брат Винсент Хаббл, который только что закончил университет и присоединился к отцу в практике врача. У Гарриет также было две старшие сестры: Маргарет, которая недавно вышла замуж за человека по имени Роберт Меррит, бухгалтера из соседнего города, и Эдит, которая вступила в Женскую земледельческую армию, также известную как «землянки», а сейчас задействована в Эссексе, чтобы помочь в военных действиях единственным доступным ей способом.       Черт возьми, это была середина Второй мировой войны. Гарри вздохнул, поднимаясь с кровати. Из уроков истории в начальной школе он знал, что Британия никогда не подвергалась вторжению, так что ему не нужно было об этом беспокоиться, но немцы годами сбрасывали бомбы, так что, возможно, это может являться поводом для беспокойства.       Не то чтобы у Гарри было время беспокоиться о войне, потому что он только сейчас осознал одну вещь.       Это лето 1942 года.       Том Риддл был жив и здоров и собирался стать старостой в следующем году в Хогвартсе.       Чертовщина. Что Гарри сделал, чтобы заслужить подобное?