Выбор

      Небо затянуло тучами. "Скоро будет дождь" - подумал Андрей и ускорил шаг. Тяжелая сумка мешала идти и оттягивала плечо.        "Скоро - думал Андрей - Еще два квартала".       Первые тяжелые капли упали на асфальт и Андрей крепче перехватил свою ношу. Он почти бежал. Запыхался. Остановился, но лишь на миг. Скорее. На повороте одиноко мигал желтым светофор. Андрей уже ступил на пустую дорогу, когда бешеный рев мотора разорвал тишину. Андрей не стал тратить время на свое любопытство и не оглядываясь рванул вперед. Он даже не успел удивиться тому, откуда на совершенно пустой и хорошо просматриваемой дороге взялся автомобиль.       Перемахнув бордюр, Андрей чуть не упал, угодив в канаву одной ногой. Но резкий визг тормозов сзади придал ему сил и он, удержав равновесие, понесся дальше, не сбавляя ход.       Те, кто ехали на машине теперь бежали по пятам.       У дома с красными воротами Андрей остановился. Преследователи были очень близко и, потому, Андрей не стал ждать, пока ему отопрут. Бережно перевесив сумку на спину, он полез по крашеным прутьям и уже перекинув ногу на другую сторону забора, почувствовал резкую боль. Оглянулся. Огромный черный пес вцепился ему в ботинок до крови разодрав лодыжку.       Сумка тянула плечи, но он ее не бросал.       Щелкнула входная дверь и все озарилось светом. И тут же собака отпустила его ногу столь неожиданно, что Андрей потерял равновесие и кубарем скатился вниз.       Падать на спину он не мог и, потому, плашмя приземлившись на плитку садовой дорожки, лишь бесполезно попытался ослабить удар руками. Андрей почувствовал, как хрустнули ребра. Ему показалось, что все сразу. Рот наполнился чем-то соленым. Андрей попытался встать, но боль забрала сознание.       Сумка за спиной зашевелилась и настойчиво огласила окрестности детским плачем.       Первое, что он услышал - глухие удары собственного сердца. Сквозь них, шелестом далекого ветра пробивались чьи-то голоса. - Готовьте машину! Надо бы сообщить родным... - первый голос. - Понял. - второй. - Не трогайте его, он еще жив! - третий - женский, ох какой же мелодичный и приятный! - Света, мне жаль твоего друга, но он не жилец. - снова первый. - Он оклемается! Дайте время. - спорит с ним женский будто знает чего-то большее, чем остальные.       Но первый возражает: - С множественными переломами ребер, пневмотораксом и переломом грудины, с разрывом подключичной артерии? Света, я удивлен, что он вообще еще не умер!       Голоса отдалились. Андрей лежал, слушал свое сердце и совершенно не чувствовал, что умирает. Напротив, шум в голове становился все меньше, а окружающее воспринималось четче. Он медленно открыл глаза. В комнате горел приглушенный свет. Было тихо. За столом сидела девушка и что-то писала. Он ее узнал и очень обрадовался, что это именно она. - Света - тихо позвал он. Девушка оторвалась от письма и улыбнулась ему. - Очухался, герой? - шелестя одеждой, подошла и села на край кровати. –Ну, признавайся, откуда у тебя грудной ребенок? Андрей закрыл глаза и сжал губы. - Украл. - Замечательно! У кого? Андрей поморщился, вспоминая. - Они воруют детишек и продают их органы. Вот и я украл. Хоть одного. Убил бы их, уродов, всех! До дрожи сжав кулаки, Андрей часто задышал от ярости. Света задумчиво положила ладонь ему на грудь. - Быстро ты ... заживаешь. - И чему ты удивляешься, Светлана? На мне всегда быстро все заживает. - попытался пошутить Андрей. Света вежливо откликнулась на шутку. Эта девушка всегда ему нравилась.        В комнату вошли двое. Тихо незаметно, впустив за собой коридорную тьму и маленького мотылька тут же ринувшегося погибнуть к настольной лампе. Выглядели они странно, словно и обычные, но, в тоже время, что-то неуловимое отличало их ото всех остальных. - Ну и что с ним делать будем, Борис Игнатьевич? - Сказал один из них - невысокий, темноволосый и худой, как кощей. - Время дадим. Он должен выбрать. - ответил второй, немолодой, восточной наружности человек. - Господа - подал голос Андрей, - Выбрать ЧТО я должен? - В тебе горит ненависть. Ее не сложно понять. Резать маленьких детей на органы - верх цинизма и преступности. Но мы не имеем права отнимать жизни, данные однажды.       Тот, которого назвали Борисом Игнатьевичем, опустил взгляд. Чуть виновато и досадно поджав губы. - А они?! – задыхаясь, выкрикнул Андрей - Они имеют, значит, право отнимать ее у ДЕТЕЙ?! - Они будут наказаны. Но не мы вправе их наказать. - Да. Зато Мы вправе. - подал голос "кощей". - Ты сейчас сильнее, чем обычный человек. Тебя сложно убить. Ты - Иной. Но если ты убьешь кого-нибудь, тебя заберет Тьма. Хотя я не против. Мне нужны хорошие воины. Кто-то же должен взять на себя этот "грех" - мужчина с усмешкой глянул на своего собеседника - и совершить возмездие.       Борис Игнатьевич молчал. Света встала, подошла и взяла Андрея за руку. Сжала его ладонь. - Пошли Завулон. - распознав намек произнес Борис Игнатьевич. - Он САМ должен выбрать. - и, глянув на Андрея, проговорил - Мы НЕ ИМЕЕМ права отнимать, то, что давалось однажды и не нами.       Светлана вышла следом за ними. Словно поняв, что сейчас Андрею нужно подумать. Оставшись один, он долго смотрел в потолок пустыми глазами. Потом встал, накинул куртку и вышел.       Дождь хлестал по лицу. Куртка тут же промокла насквозь, но Андрей не чувствовал холода. Странная легкость наполняли его. И даже беспрерывный бег не вызывал усталости.       У здания больницы он остановился. Вспомнив, как несколько часов назад в панике убегал по вот этим самым тропинкам лесопарка, Андрей поежился. И вдруг понял, что не может так просто уйти. Осторожно спустившись к забору, он одним, невероятным прыжком перемахнул его. Обмотав мокрой курткой руку, выдавил стекло и через окно влез в здание.       В операционной горел яркий свет. На часах было 1:30 ночи. Слепая ярость накрыла Андрея. Резко распахнув двери он увидел людей в белых халатах. На столе - еще живое крохотное тельце. Живое, но уже не имеющее шансов на жизнь. Андрей зарычал…       На него кинулись сразу трое, но на середине пути остановились и с искаженными от страха лицами попятились назад. Убежать не успели, сорвавшееся с рук Андрея пламя поглотило их и спалило сразу троих.       Он уже не понимал, что делает. Перед глазами стоял только стол с убитым ребенком. Закипев окончательно, Андрей повернулся к остальным…       Лишь, когда от стен помещения остались копоть и обугленный пластик он пришел в себя. На полу догорали трупы недавних детоубийц. Лопнувшие от температуры склянки из-под лекарств были раскиданы повсюду. Только мертвое тельце малыша, уже холодное и бледное нетронутым лежало на месте своей несправедливой казни.       Андрей сел и вдруг засмеялся. - Все. – хрипло произнес он, остывающим мертвецам– Больше вы никого не убьете, суки!       Дверь, тихонько скрипнув, открылась и, в недавнюю операционную вошел Завулон. - Пойдем. - сказал он и улыбнулся.