Путешествие

      В поезде было жарко, как бывает обычно летом. Люди лежали не способные ни на какое действие, пили едва ли холодную воду и ждали начала движения. Технические остановки — зло из всех возможных. Особенное зло, когда они длятся больше часа да под пеклом солнца.       — Венти, если мы доедем до Старого Мондштата, я, будь уверен, там и останусь. — голос парня уставший, он был готов очутиться в самом холодном океане, лишь бы не чувствовать этого жара нагретого метала поезда.       — Итэр, — юноша на верхней полке смеется, с нее свешиваются косички вслед за появляющимся взглядом изумрудных глаз, — я сам там останусь, лишь бы не быть сейчас как в самой мощной бане Снежной.       Парень хмыкнул, перехватил взглядом Венти и немного улыбнулся: вид друга был не лучше собственного. Осталась ночь, завтра рано утром они сойдут с этого злополучного поезда и окунутся в город ветров. Косички качнулись и пропали — поезд наконец тронулся.

***

      Они сидят на обрыве, наблюдая неестественный рельеф местности и в центре долины находящийся старый собор, ранее бывший дворцом. Ветер действительно здесь был сильнее, чем в столице. Тут и там поднимались небольшие ураганы, затягивая пыль потерявшего жизнь города.       — Когда-то здесь было красивее. — тянет Венти, довольно подставляющийся потокам стихии.       — Сейчас он тоже хорош. Город-призрак. — шепчет Итэр, поднимаясь в желании осмотреть улочки города.       Тридцать человек — таково население заброшенной местности. Их встречают с улыбками, слушают рассказы о мире, о событиях. Венти поет песни и играет на гитаре, Итэр фотографирует женщин, детей, дома и улочки. Находит особо интересные закоулки и отпечатывает их на фотопленке.       Ближе к вечеру краски меняются, и пространство заполняется дымкой, люди расходятся по домам. Венти тянет блондина вперед, к самому собору. Показывает закрытые входы. Они идут по обрушающимся ступеням, поднимаются наверх. Итэр замирает в восторге, когда им открывается вид на далекий океан, на новый Мондштат, на бесконечно далекие поля и Драконий хребет, на Ли Юэ.

***

      Их встречает друг Венти, представляясь Чжун Ли. Их ведут по торговым лавкам и рассказывают истории этого города. Удивительно ласковый ветер доносит легкую сладость глазурных лилий и прелой листвы одаренного солнцем и запахом моря места. Вечер в этом городе приятный: по мощенным дорожкам пролетают на самокатах и велосипедах дети, возле школы сидят подростки, создавая между собой историю.       В этот раз парни гуляют до рассвета, встречая его на горе, окружающей Ли Юэ. Ночь здесь теплая, безветренная, зато воздух влажный, чуть липкой коркой отдает на коже, но им это даже нравится. Венти недовольно хмурится, когда солнце скрывается за горизонтом, охлаждая воздух. Исчез и ветерок, оставляя людей в одиночестве.       — Если ты еще раз скажешь про то, что хочешь обратно, я не сдержусь. — Итэр смеется, видя тоску Венти по другу. Золотые глаза сверкают совершенно невинно, отражая всю боль от безмолвной просьбы.       — Итэр…       — Нет.       Столько стойкости в этом мягком юноше, Венти показалось, что тот перенял некоторые черты Чжун Ли и сейчас сидел еще более грустным. Одного дня недостаточно. Город золотыми красками прощался с парнями и исчезал между гор.

***

      В этот раз они ехали на машине, ковыляя меж песков. Укутанные в светлые одежды, закрывающей тело от острой пыли, юноши сидели с осознанием бесконечной пустоты этого места. Жара догнала их вновь так же, как и отсутствие воды.       Но было в этих пустынных местах что-то особенное. Шикарное ли ночное небо, нескрываемое светом огней, или долины песка с барханами и редкими оазисами живительной зелени. Оба склонялись к иному: безудержная мощь стихии раскрывающая себя, когда приходит песчаная буря, когда все замирает на миг и срывается в бег, стараясь спрятаться от острых жгучих ударов песка.       Бронированные стекла выдержали стихию. Но на зубах от чего-то ощущалась мелкая противная сухая пыль. Язык неприятно кололо. В глазах засели осколки песчинок.       — Вау. — голос тоже будто бы окаменел, застыл под ощущением себя, как чего-то мелкого, незначительного.       Итэр зарылся в блондинистую косу руками и с легким раздражением начал вытряхивать песок. Венти же с большим восторгом провожал бурю на другой стороне машины, видя, как медленно оживает местность, как вылазят из-под укрытий скорпионы и ящерицы.       Очутиться после этого в ванной было блаженством. Пальцы медленно вычесывали мелкие осколки из волос, сухость благовоний оседала приятной горчичной ноткой на языке и исчезала почти сразу же. Масла из растений охлаждали разгоряченную кожу и расслабляли тело. Если бы они оказались здесь еще раз, то непременно собрались бы в экспедицию, чтобы на собственном опыте ощутить бурю. Но в этот раз у них иная цель.       Венти пляшет под звуки незнакомых песен и инструментов. Венти движется вслед за толпой, зазываемой в круг, и поддается теплу вечера. Солнце оставило после себя лишь мягкое пушистое покрывало, медленно истончающееся к полуночи, когда температура становится почти нулевой, когда на его плечи опускается куртка и в руки вталкивается горячий чай. Итэр фотографирует, запоминает, рисует красками технологий портреты, освещает солнечной улыбкой угасающие ночные улочки и вторит желаниям Венти, отдаваясь в его руки, двигаясь в след за ним.

***

      Они сидят укрытые выданными пледами. В этот раз не палящее солнце, в этот раз новые разработки и суровые технологии кондиционеров. Венти жмется к блондину, утыкается носом в шею, хихикает, когда чувствует дрожь и слышит сдавленное шипение. Итэр обнимает замерзшего парня и утыкается в макушку черных волос, поглаживая напряженные плечи.       — Перестарались они, — шепчет он в горячую голову.       — Не то слово, — Венти щекочет дыханием, теребит косу позади, обнимая, — но идея хорошая.       Сумеру отдавало чем-то исторически возвышенным. Весь город отражал в себе жизнь ученых. Тут и там стояли здания с великолепными орнаментами и колоннами. Библиотеки, научные лаборатории, академии — все это покоряло, но навевало скуку. Венти желал свободы в выражении собственных чувств, Итэр видел знакомые эмоции на спешащих за знаниями людей.       Кафетерии так же отражали идею города. Все было одним местом, где собраны знания. Весь город представлял собой библиотеку. И даже в ночное время знания оставались важным товаром, которое охотно скупалось аристократами.       — Не думаю, что когда-то захочу туда вернуться. — тянет Венти и начинает играть мелодию, перебирая струны. — Понимаю, почему Лиза сбежала оттуда.       На лице музыканта ехидная улыбка, в голову лезут мысли об одном ворчливом старике, которого описала его подруга когда-то давно. И действительно, слишком вредный преподаватель рвал зачетки неугодным студентам. Ох и намучаются же они… А ведь таких как он трое на всю академию.       Итэр понимает, но молчит, впитывая в себя ощущения свежести. Редкое состояние, когда ничего не хочется делать, накатило вновь, и он ему поддался. Беря виноград в руку и отправляя его в рот с закрытыми глазами, парень недовольно отмечает отсутствие удара ягоды и раскрывает золотые глаза. Венти сидит довольный, смеется тихо, беззвучно, оставляя за собой право не быть раскрытым собственным телом. Блондин выдыхает и следующую виноградинку отправляет уже в рот друга, стараясь ухватить свою собственную.       Еще один вечер на длинном пути путешествий, еще одна ночь среди долгих поездок и прогулок по миражам истории. Еще один поделенный на двоих плед и пинки под ним, еще одни теплые объятия к рассвету и крепкий сон на пару часов до отправления….